Экономика

Голливудская торпеда

Благам современной цивилизации, таким как Wi-Fi, GPS и мобильная связь, мы обязаны не бородатым ученым мужам, а роковой голливудской красотке Хеди Лам

"Неизвестное всегда привлекало меня — надежда и любопытство, что же там впереди, казались лучшим выбором, чем гарантии". Руководствуясь этим нехитрым, но действенным правилом, уроженка Вены Хедвиг Ева Мария Кислер смогла радикальным образом перевернуть свою жизнь и превратиться из наследницы буржу­азной банкирской семьи в ослепительную звезду золотого Голливуда Хеди Ламарр. Но самым большим приключением ее жизни стало даже не это, а изобретение технологии "прыжкового изменения частот", положившей начало тем чудесам, которыми мы имеем удовольствие наслаждаться.

Последствия экстаза

Хеди Ламарр приехала в Голливуд в 1937 году — она был одним из многих богемных беженцев, спасавшихся бегством от террора нацистской Германии. Но в отличие от тысяч своих европейских компатриотов, вынужденных в Новом свете начинать все заново, Хеди имела статус звезды по обе стороны Атлантики. Она рано начала сниматься: карьеру юная Хедвиг начала в Берлине у прославленного театрального режиссера, экспериментатора и педагога Макса Рейнхардта, в ведении которого кроме театров была и актерская школа. Параллельно Хеди снималась у немецких и австрийских кинорежиссеров, а славу ей принес снятый в

1933 г. чехом Густавом Махаты фильм "Экстаз" — первая в истории мирового кино эротическая картина. На теперешний просвещенный вкус этот фильм незамысловат, даже застенчив: в нем 19-летняя Ламарр в образе несчастной в браке поселянки гонялась в чем мать родила по полям и весям за своим конем (на седле которого осталась вся одежда героини), а затем встретила и полюбила красивого незнакомца.

"Любая девушка может быть эффектной. Все, что нужно, это стоять прямо и притворяться дурочкой", — метко замечала Хеди Ламарр. Несмотря на сомнительные художественные качества фильма "Экстаз" (запрещенного в США за непристойность), статус первой в истории актрисы, изобразившей оргазм на экране, позво­лил Хеди сделать голово­кружительную карьеру в Голливуде. Приехав в США, она прошла пробы одного из мейждоров, компании MGM, глава которой, всемогущий Луи Б. Майер, сразу подписал с актрисой семилетний контракт. Он же придумал ей псевдоним Хеди Ламарр в честь звезды немого кино Барбары Ла Марр и заявил, что отныне ее прозвищем будет "самая красивая женщина в мире".

Успех первого американского проекта Ламарр был оглушительным — роль в мелодраме "Алжир" (1938) принесла ей славу в США и возможность сниматься с первыми лицами Голливуда. Хеди Ламарр работала с Кларком Гейблом и Спенсером Трейси, с Джуди Гарланд и Ланой Тернер, с Ричардом Торпом и Сесилом Б. Демиллем. Фильм последнего, "Самсон и Далила", стал классикой американского кино и сделал Ламарр бесспорной звездой, а студии Paramount принес $12 млн выручки — самую крупную сумму на то время. Во всех своих фильмах Хеди играла одну-единственную роль — экзотичной роковой красотки, сводящей мужчин с ума и заставляющей совершать опрометчивые поступки. Голливудские режиссеры получили актрису в нужном им амплуа, заполнили "пробел" и не собирались ничего менять, равно как и сама Хеди, которая отказалась от двух ролей, которые могли бы вознести ее на новые, заоблачные высоты. Думая, что это рядовая скучная история про Африку, в 1942-м Ламарр отказалась от главной роли в "Касабланке" (ее получила Ингрид Бергман), а двумя годами ранее отвергла предложение сняться в британском фильме "Газовый свет", который в 1944-м переснял Джордж Кьюкор со все той же Бергман. Сейчас эти фильмы являются бесспорной классикой Голливуда, и о своих решениях Ламарр пришлось пожалеть.

Впрочем, она никогда не поворачивала назад. Луис Б. Майер и MGM позиционирова-

ли ее как новую Грету Гарбо, и несомненно Ламарр была слеплена из того же материала: она так же рано закончила карьеру (1957 г.) и до своей смерти в

2000 г. не выходила в свет и не давала интервью. Как и Гарбо, Хеди Ламарр хотела, чтобы поклонники запомнили ее красавицей и не видели увядаю­щего лица.

Переключая каналы

Сага о том, как Хеди Ламарр стала изобретателем, началась с неудачного брака. Пока другие опасались концентрационных лагерей, Хеди с 1933 г. жила в заключении, довольно своеобразном, — в замке своего мужа, фабриканта Фрица Мандла. Он был на 13 лет старше ее, жутко ревнив, поэтому не разрешал Хеди сниматься в кино, скупал и уничтожал все доступные экземпляры "Экстаза", а жену использовал в качестве красивой "мебели" на многочисленных обедах и заседаниях. Дело в том, что Мандл был австрийским фашистом и, владея оружейной фабрикой, стремился попасть в партнеры к владыкам держав Оси. Он ублажал Муссолини и Гитлера, чтобы те покупали его патроны, гранаты и другую военную амуницию, производимые в нижнеавстрийском Хиртенберге. Будучи частью "обстановки", Хеди много узнала не только о патронах, но и об авиационных системах контроля, в том числе дистанционного, которыми Фриц Мандл стал заниматься в середине 1930-х. Этот багаж знаний она увезла в США, в 1937 г. сбежав от мужа: Хеди напоила снотворным караулившую ее горничную, переоделась в ее униформу и ускользнула из мужниного замка. По одной из версий, он сам позволил красавице уйти, вовремя избавившись от жены-еврейки, которая могла помешать его честолюбивому партнерству с фашистами.

Хеди Ламарр не была образованной, даже общеобразовательную школу она бросила ради кино, однако ее любопытство и живой ум позволили совершить очень важное открытие — в соавторстве с композитором Джорджем Антейлом, с которым Хеди познакомилась уже в Калифорнии. Они встретились летом 1940 г., когда союзники терпели одно за другим сокрушительные поражения в битве за Атлантику. Подводные лодки фашистов наводили страх, потопляя суда, в том числе и с гражданским населением, а американцы не могли ответить ничем толковым, так как немцы нашли способ перехватывать радиосигнал, управлявший торпедами противника, и обезвреживать их. 26-летняя Ламарр горела желанием помочь своей новой родине, и ее соратником в этом стал Антейл, композитор-экспериментатор, человек разносторонних увлечений. Он сделал карьеру в Европе, так как писал "механическую музыку", в постановках которой участвовали не только музыкальные инструменты, но и, например, пропеллеры и сирены. Один из таких прообразов атональной музыки, саундтрек к фильму "Механический балет", в котором участвовало 16 самоиграющих пианино, ксилофоны, электрические звонки и другие шумящие аппараты, произвел фурор в Париже в 1926 г. Приехав в США, Антейл стал ки-

нокомпозитором, а заодно — колумнистом в Esquire, писавшим о любви и щитовидке, а об эндокринной системе и вовсе выпустил монографию.

Размышляя о том, как сделать американские торпеды недосягаемыми для перехвата, Хеди Ламарр и придумала переключать частоты сигнала управления (во время разговора об этом она крутила ручку радио, перескакивая с одной станции на другую), а Антейл предложил способ воплотить идею. Он был аналогичен с принципом работы самоиграющих пианино — в них устанавливался механизм с перфорированной лентой, на которой была записана музыка, и с помощью этой механики, соединенной с клавишами, музыка и воспроизводилась. Такие ленты с "записанными" на них 88 частотами предполагалось использовать для синхронизации сигнала с передатчика на приемное устройство торпеды. Свое изобретение под названием "Система секретной коммуникации" Ламарр и Антейл вручили новосозданному Национальному совету изобретателей вместе с заявкой на патент. Идея была хороша: ее рассмотрели, выбрали из сотен тысяч как весьма перспективную и 11 августа 1942 г. голливудский дуэт получил на свое изобретение патент №2292387.

Время признания

Хеди Ламарр не смогла разбогатеть на своем изобретении, более того — признание ее заслуг на этом поприще пришло лишь в 1990-е гг. Причиной этому стал примитивный сексизм, как предполагает Ричард Роудс, известный журналист, писатель, получивший Пулитцеровскую премию за книгу "Создание атомной бомбы". Он же в 2011 г. издал исследование "Причуды Хеди" об изобретении Ламарр. Действительно, когда актриса в 1940-е стала хлопотать об использовании технологии "прыжкового изменения частот" в ВВС, энтузиазмом пылал лишь глава совета изобретателей Чарльз Кеттеринг, директор научно-исследовательского департамента General Motors. Остальные ученые мужи посоветовали ей "не лезть не в свое дело", а продавать облигации военного займа, взамен предлагая поцелуй каждому купившему. Что ж, Хеди занялась и этим, собрав на военные нужды более $25 млн. Высшие чины ВВС тоже отнеслись к идее знаменитостей, мягко говоря, прохладно. Как вспоминал Джордж Антейл, "почтенный меднолобый муж из Вашингтона, который рассматривал наше изобретение, дочитал только до слов "самоиграющее пианино" и воскликнул: "О боже, я прямо вижу, как они говорят, что надо затащить пианино на торпеду!"" Идея была благополучно похоронена.

"Прыжковым изменением частот" заинтересовались уже в 1960-е — когда срок патента закончился, и изобретатели не могли предъявить претензии на авторство. В 1957 г. технологию вытащили на свет божий инженеры нью-йоркской компании Sylvania и использовали ее главный принцип, разве что сменив перфорированную ленту на электронные способы передачи и приема сигнала. Первые такие устройства были установлены на военные корабли США и успешно использовались для безопасной передачи данных во время блокады Кубы в 1962 г. Теперь изобретение Хеди Ламарр, уже под названием "технологии расширения спектра" применяется повсеместно — от системы Milstar, обеспечивающей спутниковой связью все роды войск США, и до потребительской электроники GPS, Wi-Fi, Bluetooth и мобильного стандарта CDMA.

Когда в 1997 г. организация Electronic Frontier Foundation присудила Хеди Ламарр премию Pioneer Award, она сказала лишь "Давно пора!", но за наградой не поехала. Она умерла в одиночестве в доме престарелых во Флориде, четверо ее детей были далеко. Запоздалые благодарности в виде просветительских интервью принес Хеди лишь ее старший сын Энтони Лодер, который уж точно имеет профит от материнского изобретения, владея магазином мобильных телефонов в Лос-Анджелесе.