Для тех,
кто не делает
поспешных выводов

Доллар вне закона

Воскресенье, 23 Сентября 2012, 09:00
В советские времена курс рубля к иностранным валютам ежемесячно публиковался в газете "Известия". Из него можно было узнать, что, например, в сентябре

В советские времена курс рубля к иностранным валютам ежемесячно публиковался в газете "Известия". Из него можно было узнать, что, например, в сентябре 1978 года за 100 долларов США "давали" всего 67,10 руб., сотня марок ФРГ соответствовала 33,76 руб., а эквивалентом 100 французских франков были 15,42 руб. Вывод напрашивался сам собой: на фоне валют 65 стран мира советский рубль выглядел вполне достойно. Еще бы, ведь к нашим полновесным 3,54 руб. приравнивают целую тысячу японских иен!

Этот "Бюллетень курсов иностранных валют" был для абсолютного большинства советских читателей полной абстракцией — обменных пунктов в сегодняшнем понимании не было, за рубеж ездили немногие, а как выглядят американские доллары или малайзийские ринггиты знало не более 1% населения страны. Кроме того, само понятие "валюта" носило криминальный оттенок. За одно лишь ее хранение могли запросто упечь за решетку на три года. А если человек покупал-продавал валюту "с рук" — на восемь лет. Если, отсидев, он опять брался за свое — то на 15 лет. Валютные сделки в особо крупных размерах "тянули" на расстрел.

Для кого же, в таком случае, печатались сведения о курсе рубля? Они нужны были подразделениям Внешторгбанка СССР, а также другим организациям, получающим за свои товары или услуги иностранную валюту — например, "Совэкспортфильму", "Аэрофлоту", "Внешпосылторгу". Советский потребитель имел дело исключительно с рублем. И только в случае, если ему позволяли кратковременный выезд за пределы страны, разрешалось обменять в отделении Внешторгбанка (Крещатик, 8, очередь занимали на рассвете) всего лишь 30 рублей на деньги страны, в которую человек держит путь.

Все эти проблемы начались в 1928 году, когда советская власть запретила частный валютный рынок. До этого все было просто — покупай, храни, продавай валюту. А также получай из-за рубежа переводы в валюте. Многих "бывших", оказавшихся в новых условиях жизни без средств к существованию, эти заграничные переводы спасли от голодной смерти.

Однако во второй половине 1920-х НЭП стали сворачивать. Советский Союз начал индустриализацию, на которую потребовались деньги. И "народной" валютной вольнице настал конец. В 1928-м частным лицам рекомендовалось продать государству имеющуюся иностранную валюту, причем по невыгодному курсу. Теми, кто все же припрятал валюту дома, занялось экономическое управление ОГПУ. Причем слухи о том, что его сотрудники, ставя в квартире все вверх дном, обнаруживают любой тайник, специально распускались по городу — ради устрашения… Естественно, любая купля-продажа валюты "с рук" отныне считалась незаконной. Власть, таким образом, ввела государственную монополию на валюту и валютные операции.

Стать законным обладателем иностранной валюты можно было в одном случае — если человеку пришел денежный перевод от родственников, проживающих за рубежом. Однако в Госбанке, куда адресат приходил за переводом, валюту на руки не выдавали. Вместо нее вручали рубли, пересчитывая сумму по официальному курсу.

В 1931-м рубли заменили чеками — "торгсиновскими деньгами". В том году ввели всесоюзную карточную систему и открыли магазины Торгсина (торговля с иностранцами), на прилавках которых лежало то, что было недоступно по карточкам. К тому же, без всяких ограничений. Правда, купить все это могли либо иностранцы, имеющие валюту своей страны, либо советские граждане, получившие торгсиновские чеки вместо присланной им валюты.

Чеки пересчитывали по невыгодному курсу. Зарубежные родственники, узнав о такой "обдираловке", попробовали обойтись без услуг Госбанка: начали вкладывать денежные купюры в конверт с письмом. Но не тут-то было! Деньгами в конвертах занялось ОГПУ. Письма негласно вскрывались, их содержимое тщательно изучалось. Обнаруженную валюту изымали — такое вложение, дескать, нарушает правила почтовых отправлений. Жаловаться бесполезно. Зато часть изъятых денег оседала в карманах самих гепеушников, поскольку невозможно было проверить, сколько и какого номинала купюр было обнаружено проверяющим. К началу 1936 года рынок наличной валюты полностью истребили.

Валютная мафия

Возрождение нелегального валютного рынка произошло во второй половине 1950-х, когда Советский Союз приподнял "железный занавес". Потянулся, хоть и слабый поначалу, ручеек советских людей, пересекающих границу в качестве туристов или командированных. Им официально разрешалось обменять на валюту страны, в которую едут, около 20% средней советской зарплаты. А за рубежом столько всего красивого-модного-вкусного, что глаза разбегаются. Вот только купить не за что: обмененная сумма для серьезного шоппинга ничто. Так возник спрос на покупку иностранной валюты "с рук" сверх официально дозволенной суммы.

Этот спрос удовлетворяли "валютчики" (словцо появилось в начале 1960-х) — молодые люди, скупавшие валюту у иностранцев, приехавших в СССР. Зарубежные гости, услышав предложение произвести exchange, озвученное на безупречном английском, нередко соглашались — "валютчики" платили за доллар в 5-6 раз больше, чем в банке по официальному курсу.

Вскоре сформировалась валютная мафия. Молодые люди, хватающие интуристов за рукав на улицах, в универмагах или на кинофестивалях — самое низшее ее звено. Их называли "бегунками" или "рысаками". Купленную валюту они передавали выше — "шефам". А те — еще выше, настоящим валютным воротилам, "купцам". Вся эта сеть была тщательно законспирирована: "бегунки" были знакомы только со своим "шефом", а "купцов" знало ограниченное число людей, да и то под кличками.

Впрочем, некоторые "купцы" работали на ОБХСС. Когда "операм" требовалось улучшить статистику борьбы с валютчиками, "купцы" сдавали им своих "бегунков" и нанимали новых. Таким образом, на скамью подсудимых садились "стрелочники", а главные действующие лица оставались на свободе и занимались своим ремеслом дальше.

Пик борьбы с валютным рынком наступил в начале 1961 года. Незадолго до этого, в конце 1960-го, советский лидер Никита Хрущев отправился с визитом в Западный Берлин. На встрече с местными властями он обрушился с критикой на капиталистические порядки, заявив, что "под крылышком оккупационных властей город превратился в грязное болото спекуляции, и черная биржа здесь правит бал". На что получил ответ: "Такой черной биржи, как ваша московская, нигде в мире нет!"

Никита Сергеевич не поверил. В Москве прямо на аэродроме потребовал от КГБ отчет о состоянии дел с незаконными валютными операциями. И пришел в ярость: западные немцы оказались правы. Хрущев потребовал срочно провести показательный судебный процесс над крупными валютчиками, чтобы продемонстрировать всему миру: основных заправил "черной биржи" мы уже поймали.

Подходящие кандидатуры отыскались быстро — в тот момент под следствием находились валютные "короли" Владислав Файбишенко, Ян Рокотов и Дмитрий Яковлев. Хрущев поинтересовался, сколько им светит. Узнав, что восемь лет — "потолок" за такие дела, — потребовал усилить наказание. Президиум Верховного Совета СССР послушно внес поправки в Уголовный кодекс — теперь можно было сажать на 15 лет. Но и этого Никите Сергеевичу показалось мало. По его настоянию Председатель Президиума Верховного Совета СССР Леонид Брежнев подписал 1 июля 1961 года Указ "Об усилении уголовной ответственности за нарушение правил о валютных операциях", вводивший расстрельную статью. В итоге троих валютчиков приговорили к расстрелу.

Заменители валюты

Сам факт наличия у советского человека зеленой банкноты мог накликать большую беду. Например, в 1982 году в ресторан небольшого городка зашел сотрудник местного секретного предприятия, приторговывавший "гринами". Ожидая заказ, эффектно прикурил от долларовой бумажки. Это заметил официант-осведомитель. Молодого человека взяли в разработку. Оказалось, у его жены есть родственники в Израиле. А поскольку в этом городке ни разу еще не было раскрыто ни одного шпионского дела, "орлы" из райуправления госбезопасности увидели возможность отличиться. Засучили рукава и повернули дело так, будто работник секретного завода связан с сионистами, от которых получает доллары на подрывную работу. За шпионаж в те времена сажали надолго. Парень остался на свободе лишь благодаря заступничеству влиятельного человека, которого попросили об этом одолжении местные валютные воротилы — они испугались, что в случае ареста "шпион" выдаст их.

Государство умудрялось оградить от валюты даже граждан, работавших за рубежом — преподавателей, врачей, военных советников, моряков, дипломатов. Для этого были придуманы чеки Внешпосылторга, введенные в 1964 году. Человек, оказавшийся на работе "в загранке", обязан был "добровольно" переводить до 60% валютной зарплаты на счет во Внешторгбанке. По возвращении на родину он получал ту же сумму в чеках, которые мог отоварить в специальных "магазинах, осуществляющих операции в/о "Внешпосылторг" — в Киеве это был "Каштан". Там можно было свободно купить все мыслимые и немыслимые дефициты: от импортных джинсов до видеомагнитофонов.

А если у "загранслужащего" по возвращении оставалась валюта, он мог ввезти ее в СССР, однако в течение определенного срока обязан был конвертировать в чеки. Иначе хранение валюты считалось незаконным и подпадало под действие Уголовного кодекса.

Также отбирали валюту у спортсменов, завоевавших международные призы, у писателей и композиторов, получивших за рубежом гонорар, у театров, заработавших валюту на зарубежных гастролях. Взамен им вручали чеки, которые, вспоминает писатель Владимир Войнович, "были двух видов: с синей полосой (то есть второго сорта) — вместо валюты "социалистических" стран, и бесполосные (первосортные) — вместо долларов, фунтов стерлингов, франков, марок, песет, крон и прочих денег стран капитализма".

Ну а если человек не работал за границей, но все равно что-то хотел приобрести в "Каштане"? Не беда. Чеки можно было купить у спекулянтов, вечно крутившихся у "Каштана". Чек номиналом 1 рубль продавали за полтора-два рубля… Эта система рухнула при Горбачеве: в 1988-м отменили чеки, а три года спустя гражданам СССР разрешили легально владеть иностранной валютой.