Экономика

Почему Путин полагает, что каменный век закончился из-за нехватки камней

Какие изменения происходят в современной генерации электроэнергии, почему развитые страны мира вкладывают технологии возобновляемых источников энергии

Выступая в понедельник на Всемирном энергетическом конгрессе в Стамбуле, Владимир Путин объявил разговоры о закате эры углеводородов преждевременными. Мол, и через 20-30 лет мир не перестанет быть углеводородным, этих самых углеводородов предостаточно и полностью переходить на альтернативные источники энергии пока не стоит.

Понятное дело, что Россия заинтересована в продлении нефтяной эры, поскольку именно нефть, фундамент ее экономического могущества. Впрочем, каменный век закончился не из-за нехватки камней, и нефтяной век закончится гораздо раньше, чем в мире иссякнет нефть.

И та же Германия уже предлагает к 2030 году отказаться от автомобилей с бензиновыми и дизельными двигателями. О том, какие изменения происходят в современной генерации электроэнергии, почему развитые страны мира вкладывают технологии возобновляемых источников энергии (ВИЭ), как электромобили повлияют на рынок нефти и какая гидроэнергетика была бы приемлема для Украины в интервью "ДС" рассказал российский эксперт Владимир Сидорович, директор Института энергоэффективных технологий в строительстве.

- Какие тенденции сегодня доминируют в мировой генерации электроэнергии?

- Увеличивается доля возобновляемых источников энергии в электрогенерации. Если посмотреть на ввод новых мощностей в ЕС в 2014-2015 году, то 100% чистого прироста мощностей приходится на возобновляемые источники энергии (ВИЭ). Весь чистый прирост - это возобновляемая энергетика, в первую очередь ветровые и солнечные электростанции.

В США в 2015 году около 70% новых построенных мощностей в электрогенерации приходилось на ВИЭ - солнечную и ветровую энергетику примерно в равных пропорциях. В Китае немного меньше половины мощностей, построенных в 2015 году, это тоже возобновляемая энергетика. Думаю, тренд очевиден - растет доля возобновляемых источников энергии в генерации.

Статистически это тоже можно увидеть. В США доля солнечной и ветровой энергетики в 2006 году была 2,5%, а в 2015 году уже около 8%. Это пока незначительный процент, потому что в США большой энергетический рынок, изменения происходят постепенно, но ВИЭ выросли в три раза.

Есть еще одно наблюдение. Атомная энергетика практически не развивается. Объемы мощностей по всему миру не растут. Конечно, какое-то строительство идет, какие-то блоки вводятся, но доля атомной энергетики постепенно падает. Вот основные моменты.

- На ваш взгляд, какую структуру генерации сегодня можно считать "нормальной"?

- Все зависит от конкретной структуры генерации, энергетической инфраструктуры. Сегодня, исходя из экологических взглядов и стандартов, наличие большой доли угольной генерации не является оптимальным вариантом. Сегодня регуляторы пытаются уменьшать угольные мощности, где это возможно. Нормальной можно считать энергосистему, где доля угольной генерации минимизируется.

Модели могут быть разные. Есть даже модели, которые показывают, что энергосистема может работать с 100% ВИЭ. Если смотреть с точки зрения надежности, по количеству блэкаутов, то мы можем обратить внимание на датскую энергосистему. Там высокая доля ветроэнергетики и она является одной из самых надежных в мире, после Люксембурга и Швейцарии. Но в то же время понятно, что страна маленькая и поэтому это тоже влияет на надежность.
Можно посмотреть с экономической точки зрения. Так, например, в той же Дании высокая цена на электроэнергию для домашних хозяйств. Для потребителей такой вариант не может быть оптимальным.

- Какова роль государства и политической воли в этом тренде?

- Все благодаря тому, что государства в свое время приняли соответствующую политику и регулирование, позволяющие развивать ВИЭ. Без государства не было бы изменений, так как еще недавно стоимость ВИЭ была достаточно высокой, развивать эту тему на рыночных основаниях было невозможно. Государства вкладывали ресурсы в научные исследования на протяжении 1980-1990-х годов, постепенно создавалось соответствующее регулирование, стимулировалось внедрение ВИЭ.

Почему это делалось? Дело в том, что страны начали приходить к мысли, что их энергетические системы не достаточно экологически чистые, их надо трансформировать. Кроме того, развитие ВИЭ дает полезные макроэкономические эффекты, стимулирует развитие смежных отраслей и занятости, поэтому их развитие считается полезным с общеэкономической точки зрения.

- Какие методы использует ЕС, США и Китай для развития ВИЭ, чтобы и население начало мыслить в этом направлении, и бизнес, и государство?

- Сейчас накоплен большой инструментарий поддержки ВИЭ. Основным проработанным методом является так называемый "зеленый тариф" - повышение платы за электроэнергию, которая идет в карман генераторам ВИЭ, чтобы стимулировать их генерацию. Страны пытаются находить для себя оптимальные решения. Есть политика квот, когда устанавливаются обязательные для энергетических компаний доли производства энергии с помощью ВИЭ.

Есть и другие методы. Например, в США традиционно используют налоговые преференции для производителей ВИЭ. Инструментов много.

- Как падение цен на нефть, а также на газ и уголь, которые представлены в генерации электроэнергии, повлияют на развитие ВИЭ?

- Понятно, что цена на нефть не особо влияет, потому что нефть почти не используется в производстве электроэнергии. Изменения цены на нефти влияет на рынок в том объеме, в котором к цене на нефть привязаны другие сырьевые товары. Цены на газ и уголь упали, теоретически можно спрогнозировать, что это повлияет на рынок электроэнергетики. Но в то же время, пока изменений не замечено. Дело в том, что энергетика - это отрасль с достаточно длинным инвестиционным циклом, сроки окупаемости, проектирования и строительства в традиционной генерации высоки.

Планирование идет на годы вперед, а цены на сырье меняются достаточно быстро. Поэтому изменения цен в диапазоне даже 3-х лет серьезного влияния на сферу не окажут. Единственное, что может повлиять на структуру рынка электроэнергетики, это когда у вас старые мощности углеводородной генерации амортизированы, то у вас меньше стимулов, чтобы их выводить и закрывать. Но пока мы видим, что даже в 2015 году, когда цены на сырье были низкими, возобновляемая энергетика развивалась рекордными темпами. 

- Так как развивается рынок электромобилей, то по нему есть споры. Одни говорят об их экологическом значении, а другие - о росте потребления электроэнергии и необходимости сжигать больше того же угля на ТЭС. Что скажете?

- Первое: сегодня мы наблюдаем бурное развитие ВИЭ, в первую очередь солнечной и ветряной энергетики, и одновременно постепенное сжимание доли угля в производстве электричества. В США с 2006 года она сократилась с 49 до 33%. Меньше угля стал потреблять Китай, закрытие всех угольных электростанций к 2025 году планирует Великобритания. Таким образом, мировая энергетическая система постепенно "очищается", снижая тем самым углеродный след электрического транспорта и увеличивая его экологические преимущества перед автомобилями с двигателем внутреннего сгорания.

Второе: электромобили постоянно дешевеют и становятся конкурентоспособными по сравнению с авто с двигателями внутреннего сгорания. Основная часть стоимости электромобиля - блок батарей, литий- ионный аккумулятор. Эти аккумуляторы быстро дешевеют, улучшается их характеристика, увеличивается дистанция пробега на одной зарядке. Соответственно растет доступность таких электромобилей. Плюс многие страны субсидируют покупку электротранспорта, чтобы подталкивать людей покупать именно эти авто.

Третье: с точки зрения экологии все уже посчитано. Если у вас энергосистема "грязная", основана на угле, то в случае перехода мегаполиса на электромобили даже в этом случае есть незначительное улучшения экологии.

- Какое будущее нефти?

- Более 65% мировой нефти используется на нужды транспорта. Половина из этой всей нефти приходится на легкий транспорт: легковые и малотоннажные авто. Соответственно, если мир будет пересаживаться на электромобили, спрос на нефть упадет. В ближайшие 10 лет существенных подвижек не будет, но где-то в году 2025 уже произойдет накопления новых технологий, они станут дешевле, начнут влиять на нефтяной рынок.

- Что будет в более длительной перспективе?

- Здесь многое зависит от позиции регуляторов и климатической политики. Сейчас многие страны ратифицируют Парижское соглашение (соглашение 2016 года, которое регулирует меры по снижению углекислого газа в атмосфере - ред.). Особенно важны такие подписанты, как Индия, США и Китай - основные эмитенты парникового газа. Это означает, что будут проводиться действия по стимулированию развития ВИЭ, их долю в энергетическом балансе увеличат. Насколько? В глобальном масштабе трудно делать прогнозы, так как страны разные, разные проблемы и задачи. Однако, если брать европейский рынок, то все понятно. Цели развития ВИЭ зафиксированы в законодательстве. Например, в Германии в 2050 году 80% электроэнергии должно производиться на основе ВИЭ. Это законодательная норма.

- Каким образом можно менять энергетическую структуру постсоветских стран, где брать ресурсы, инвестиции, технологии, программы развития?

- Все создают люди. Поэтому необходимо финансировать науку и образование. Государство должно вести себя соответственно: создавать заказ и устанавливать цели. Быть пассивным реципиентом технологий не очень умно. Если мы посмотрим на основные страны, которые сейчас занимают развитием ВИЭ, как Германия, США, Китай, Япония и Индия, то они все активно развивают собственное производство, оборудование и компоненты. Не просто трансформируют энергетическую систему, а создают новые производства, которые имеют большой экспортный потенциал. ВИЭ будет развиваться глобально, поэтому если вы владеете соответствующими технологиями, то будете их экспортером. Вот этим надо уже сейчас заниматься государству.

- Как обеспечить гибкость энергосистемы? В Украине, например, атомно-угольная генерация, где уголь позволяет маневрировать. Однако ветер и солнце остановить или запустить нельзя.

- Гибкость поднимается за счет повышения степени управляемости остальных генераций. Повышается требования к энергосистеме в целом. Понятно, что ВИЭ и атомные электростанции друг с другом не сочетаются. Если у вас только атом и ВИЭ, то система сможет работать только тогда, когда у вас будет большой объект накопителей энергии. Но для оптимального функционирования системы с большой долей ВИЭ должны быть маневрирующие мощности, они могут работать на основе природного газа или биогаза. Те же гидроаккумулирующие электростанции тоже должны быть, тогда все это работает. Электрохимические накопители есть, но это пока для богатых стран.

- А сами технологии ВИЭ дешевеют? Имею в виду накопители, солнечную и ветровую генерацию?

- Да, это все становится дешевле. В этом году в солнечной энергетике был новый рекорд: 2, 42 цента США (меньше 0,64 грн. - ред.) за киловатт-час в Абу-Даби, столице Объединенных Арабских Эмиратов. Это низкая, не субсидированная цена. Она показывает потенциал солнечной генерации при хороших условиях. При снижении капитальных затрат такие цены можно получать все северней и северней. Поэтому потенциал снижения стоимости технологий, особенно в солнечной электроэнергетике, достаточно высок.
У ветрогенерации есть свои пределы уменьшения удельных капитальных затрат, но тоже высокий потенциал для снижения стоимости. Эксперты говорят, что к 2050 году удельные затраты могут упасть на 50%. Накопители тоже будут становиться все более доступными.

- Среди ВИЭ кто выглядит более перспективным - ветер или солнце?

- ВИЭ характеризируются тем, что их экономика полностью зависит от расположения объекта. Если у вас ветровая станция работает с коэффициентом использования мощности 60% и выше, то она будет давать наиболее дешевую электроэнергию в мире. Я приводил пример Абу-Даби. Там цена, которую дает фотоэлектрическая энергетика учитывает и возврат инвестиций, и доход инвестора и рекордно низкая для любых объектов генерации в мире. Поэтому все зависит от расположения, природных условий.

Однако потенциал снижения цен выше в солнечной энергетике, потому что это энергетика, где агрегаты являются гаджетами, а электроника быстро дешевеет. Сейчас представители ветровой генерация говорят, что их основной конкурент и угроза - вовсе не углеводородная генерация, а солнечная энергетика.

- Премьер-министр Украины Владимир Гройсман заявил о необходимости развитии гидрогенерации и создании десятилетнего плана, который позволит увеличить долю ГЭС с 8,6% до 15,5% насколько такие планы вписываются в современные тенденции развития электроэнергитики?

- ГЭС - это ВИЭ по определению, потому что вода проходит через турбину и идет дальше. Другое дело, что есть большие станции, где возникает ряд экологических вопросов. Например, если брать равнину, то там происходит затопление земель, меняется микроклимат, согласно новым исследованиям еще есть и существенные выбросы метана из водохранилищ. Малые ГЭС наносят меньший экономический ущерб, они могут быть оптимально устроены в существующие природные условия. Развитие малой гидроэнергетики считается нормальным и перспективным делом, а затопить пол Украины большими водохранилищами - не советую.