Экономика

Реалии против иллюзий

Советская жизнь последних трех десятилетий существования СССР не отличалась особым изобилием — неповоротливая плановая экономика становилась все

Советская жизнь последних трех десятилетий существования СССР не отличалась особым изобилием — неповоротливая плановая экономика становилась все менее эффективной.

Но людям очень хотелось верить, что дела в стране вот-вот пойдут лучше: на полки магазинов вернутся товары, ставшие дефицитными, уменьшатся очереди на квартиру, хоть немного приподнимется "железный занавес".

Поводов для таких надежд за три десятилетия было не менее десятка — в среднем, раз в три-четыре года.

Скоро коммунизм

В 1961 году глава государства Никита Хрущев пообещал, что к 1980 году в СССР наступит коммунизм. Кто-то, возможно, и ухмыльнулся иронично, но большинству такая перспектива не казалась несбыточной. В самом деле, идут реформы, жизнь стремительно меняется. Страна осудила культ личности Сталина и реабилитировала жертв беззакония, новоселы массово переселяются из коммуналок в отдельные квартиры, в стране появился первый народный автомобиль "Запорожец", многие люди стали получать загородные участки для строительства дач. Жизнь с каждым днем хорошеет! Да и Америку мы явно опережаем — первыми запустили спутник, первыми полетели в космос… Казалось, еще чуть-чуть — и достигнем заветной цели.

Но — нет. Спустя всего три года Хрущева отправят в отставку, а новое руководство страны (соратники экс-вождя, горячо аплодировавшие его словам о скором наступлении коммунизма) сделает вид, что никто никому ничего не обещал. Из официальной риторики исчезнет не только упоминание о грядущем коммунизме, но и вообще фамилия Хрущева. По мере приближения к 1980 году станет очевидным, что никакого коммунизма не будет ни в ближайшей перспективе, ни в отдаленной — экономика страны погружалась во все больший мрак.

Зато появился анекдот. "Никита Сергеевич, где же ваш коммунизм?" — "Уже на горизонте. Приближаемся к нему семимильными шагами".

"Советская власть плюс электрификация"

Еще одно разочарование, связанное с коммунизмом, относится уже к 1970-м годам. Когда-то Ленин сказал, что коммунизм — это советская власть плюс электрификация всей страны. Эту фразу знали наизусть все взрослые граждане Советского Союза. А в Киеве соответствующий лозунг даже украшал фасад здания министерства энергетики и электрификации УССР на Крещатике.

Со временем у людей начали появляться вопросы. Как же так? Построены крупнейшие в мире электростанции Братская и Красноярская, полностью завершен мощный каскад ГЭС на Днепре, вступили в строй тепловые и атомные станции. То есть, с электрификацией вопрос успешно решен. Советская власть тоже есть. Где же коммунизм? Неужели вождь ошибся?

Вслух такие вопросы никто не произносил — сомнения в гениальности Ильича могли дорого обойтись. Тем временем остряки-кибернетики быстро вывели новую формулу: советская власть — это коммунизм минус электрификация.

Революция на Кубе Весть о том, что 1 января

1959 года власть на острове Куба перешла в руки революционного правительства Фиделя Кастро, была воспринята советскими людьми с огромным воодушевлением.

Еще бы, ведь в западном полушарии появилась первая "красная" страна!.. Многим казалось, что это — лишь начало.

Еще немного, и революционный пожар охватит другие государства полушария, включая главный оплот капитализма Соединенные Штаты. И тогда сбудется предсказание классиков марксизма-ленинизма о том, что коммунизм победит во всех странах.

Увы, революция в США так и не состоялась. А Куба стала не только первой, но также и последней социалистической страной в западном полушарии.

Реформа Алексея Косыгина

Одна из самых больших надежд и одно из самых больших разочарований — экономическая реформа Алексея Косыгина. Новый советский премьер, назначенный в 1964 году, понял, что прежняя модель экономики, созданная Сталиным для нужд индустриализации, больше не работает.

И на сентябрьском пленуме ЦК КПСС 1965 года заявил о переводе промышленности на хозрасчет — мол, заводы останутся в государственной собственности, но будут сданы в аренду трудовым коллективам и станут развиваться на принципах самофинансирования.

Собственно, речь шла об осторожном введении в социалистическую экономику элементов "вражеской" капиталистической. Довольно скоро это дало результат — планы 8-й пятилетки были выполнены сполна.

Однако кремлевское руководство, напуганное Пражской весной, когда "навести порядок" в соседней Чехословакии удалось исключительно с помощью советских танков в 1968 году, испугалось повторения похожего сценария в СССР.

И реформы Косыгина, подрывавшие, по мнению идеологов, основы советского строя, были тихо свернуты. И вот результат: все пятилетки, начиная с 9-й, оказались провальными. Надежды на улучшение жизни не оправдались.

Коммунистический президент

Раз в четыре года в Америке проходили выборы главы государства. Четырежды (в 1972-1984 годах) выдвигался кандидатом в президенты США генсек тамошней компартии Гэс Холл. Это выдвижение советская пропаганда преподносила как главное событие предстоящей президентской гонки, не забывая уточнить, сколько в Америке безработных, а также людей, живущих на грани нищеты. Цифры впечатляли. И одновременно наводили на мысль, что если все обездоленные проголосуют за коммунистического кандидата, его победа неизбежна. Создавалось впечатление, что вот-вот — и Америка станет "нашей"…

А потом случался пшик. Потому что коварный олигархический капитал все устраивал так, что в Белый дом въезжал вовсе не защитник всех угнетенных американцев. А какой-нибудь упитанный недруг Советского Союза — например, Джимми Картер или Рональд Рейган.

Конечно, советские пропагандисты не заявляли, будто результаты выборов подтасованы — это было бы чревато крупным международным скандалом. Однако политические обозреватели программы "Время" — главной информационной программы СССР — сетовали на то, что "голос простого народа" в очередной раз не был услышан на президентских выборах.

Оставалось лишь вздохнуть и надеяться на следующие выборы. Которые, впрочем, заканчивались точно так же…

Совещание в Хельсинки

В 1975 году главы 35 государств Европы, США и Канады собрались в столице Финляндии, чтобы поставить подписи под Заключительным актом Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. От имени Советского Союза документ подписал Леонид Брежнев.

Казалось, теперь многое в жизни изменится. Ведь государства-участники обязались, среди прочего, соблюдать права человека. В том числе право на свободный выезд из страны и свободное возвращение. Для СССР это означало демонтаж "железного занавеса".

Прошел год, иллюзии развеялись — никаких признаков перемен не наблюдалось. Тогда советские правозащитники решили добиваться от государства выполнения того, что оно подписало в столице Финляндии.

Появились неформальные "хельсинкские группы". Власти ответили репрессиями. Почти все члены этих групп вскоре оказались за решеткой. При Леониде Брежневе "железный занавес" так и не подняли. При двух следующих генсеках — тоже.

Олимпиада-80

Международный олимпийский комитет избрал Москву столицей летних Игр 1980 года. Это известие настроило многих на оптимистический лад.

Ведь в страну приедут иностранцы — спортсмены, тренеры, журналисты, болельщики. И перед ними нужно будет "держать фасон". А значит, неминуема хоть минимальная демократизация жизни.

На деле все вышло иначе: за год до Олимпиады власти расправились с диссидентами (одних посадили, других выпроводили за рубеж), "прикрутили гайки" в идеологической сфере и закрыли еврейскую эмиграцию.

А "держали фасон" другими методами: из пяти олимпийских городов удалили всех нежелательных лиц (проститутки, бомжи, криминалитет), стимулировали массовый выезд жителей в санатории и пионерлагеря (приоритетное предоставление отпусков и путевок), а сами города закрыли для въезда посторонних.

Олимпийцы ходили по полупустым улицам, заглядывали в магазины, специально заваленные разнообразной снедью, свезенной из других регионов страны, и думали, что в СССР все хорошо.

Кстати, большинство спортсменов из капстран на Игры так и не приехали — после ввода советских войск в Афганистан многие государства объявили Олимпиаде бойкот.

Омоложение руководства

Портреты членов Политбюро висели по всей стране. С них настороженно смотрели люди предпенсионного возраста со звездами героев на пиджаках. В реальной жизни члены Полит-

бюро были еще старше своих официальных портретов лет на 15-20. Советское руководство оказалось самым старым из всех стран Европы. Все ключевые посты в стране занимали люди весьма преклонного возраста: в

1980 году генсеку Леониду Брежневу — 74, премьеру Алексею Косыгину — 76 (его как раз в том году заменили 75-летним Николаем Тихоновым), министру обороны Дмитрию Устинову — 72, министру иностранных дел Андрею Громыко — 71 и т. д.

Когда в январе 1982 года умер главный идеолог страны 80-летний Михаил Суслов — первым из всей старой гвардии — в народе назвали это "великим почином". Ожидали, что старики быстро отойдут и руководство страны омолодится. И тогда начнутся реформы. Однако старцы оказались цепкими и живучими.

Ни при Юрии Андропове, ни при Константине Черненко омоложения не произошло. Ситуация начала меняться лишь при Михаиле Горбачеве, но и при нем процесс двигался медленно. Последний "динозавр" Андрей Громыко, попавший в состав правительства еще при Сталине, ушел в отставку лишь в 1988 году.

Генсек-чекист

Очередные иллюзии были связаны с Юрием Андроповым, ставшим во главе СССР после смерти Брежнева. Люди поговаривали, мол, новый генсек длительное время возглавлял КГБ, поэтому знает, какова реальная картина дел. Ну и как силовик сумеет приструнить всех зажравшихся чиновников и партаппаратчиков.

Андропов, однако, не придумал ничего лучшего, как "укреплять дисциплину". Креатив заключался в том, что милиция и дружинники в рабочее время устраивали облавы в магазинах, кинотеатрах, парикмахерских  — тех, кто "попался", лишали на работе премии.

Но со службы не выгоняли — в СССР безработных быть не должно. Начальники жертв облавы получали выговор.

Кампания сопровождалась лозунгом "Рабочее время — работе!", очень уж напоминавшим одиозное брежневское "Экономика должна быть экономной". Разочарованию тех, кто поверил в нового генсека, не было предела.

Через полгода облавы прекратились и все пошло по-старому. Единственное, чем порадовал Юрий Андропов — снизил цену на водку.

Ход нестандартный (до этого в СССР оковитая только дорожала). Бутылка с новой зелено-белой этикеткой, прозванная в народе "андроповкой", стоила 4,70 руб.

Ускорение и гласность

Последняя по времени советская иллюзия была связана с Михаилом Горбачевым. Он и молодой (на самом деле 54 года, но после кремлевских старцев казался едва ли не юношей), и говорит без бумажки, и реформ не испугался — позволил выбирать директоров предприятий, легализовал видеомагнитофоны и множительную технику, разрешил ранее запрещенные фильмы и книги.

И, наконец, провозгласил курс на "ускорение и гласность". Но уже через несколько лет эйфории как не бывало. "Ускорение" обернулось пустыми полками в магазинах, талонами на продукты и инфляцией. А "гласность" оказалась вовсе не свободой слова. Горбачев покидал свой пост под улюлюканье разочарованных сограждан. Кажется, никто не сожалел о его отставке.

***

Разочарований не испытывал в СССР лишь тот, кто не питал иллюзий на улучшение режима — таковыми были либо скептики и циники, либо аполитичные люди. Все остальные граждане в глубине души надеялись на лучшее.

С другой стороны, народ почти ничего не знал о своих вождях. В газетах сообщали только официальную биографию — приглаженную, выхолощенную. Не писали, какие у этих людей взгляды на жизнь, вкусы, интересы, увлечения. Людям было неясно, чего от них ожидать. Поэтому разочарования нередко становились результатом столкновения иллюзий, ни на чем не основанных, с реальной жизнью.

Так, Леонид Брежнев подписал Хельсинкский акт вовсе не для того, чтобы поднимать "железный занавес", а потому что этот документ гарантировал нерушимость сложившихся границ — таким образом, Советский Союз сохранял контроль над Восточной Европой. А Юрий Андропов, хоть и обладал всей полнотой информации о состоянии дел в стране, не имел никакого плана реформ.

Но люди не знали всего этого  — и надеялись. Беспочвенные иллюзии, как известно, неминуемо заканчиваются разочарованиями. А большие иллюзии — большими разочарованиями.