Экономика

Владимир Котенко: Раскрытие информации о зарубежных структурах может затронуть гораздо большее количество граждан, чем можно ожидать на первый взгляд

Слив «Панамского досье» снова актуализировал тему деофшоризации украинской экономики

Фото: Сергей Владыкин/"ВД"

Президент среди первых шагов в этом направлении видит присоединение Украины к глобальной системе обмена финансовой информацией, что позволит эффективно противодействовать уклонению от уплаты налогов. Профильные бизнес-ассоциации предлагают начать реформы с либерализации внутренних законов. О том, что позволит остановить бегство капиталов, "ВД" побеседовала с Владимиром Котенко, партнером, руководителем налогово-юридической практики EY в Украине.

"ВД" Сейчас о деофширизации не говорит только ленивый. И сориентироваться в этом потоке информации очень сложно...

В.К. Да, но, говоря о деофшоризации общими фразами, зачастую избегают конкретного обсуждения целей этого упражнения - чего же мы хотим добиться в результате - и механизмов достижения этих целей. Из этого следует простой вывод: либо эту горячую тему используют для пиара, либо стремятся ее заболтать. Прежде всего важно понять, что спрос на зарубежные надстройки будет тем выше, чем больше проблем существует в домашней юрисдикции. Борьба с офшорами без решения таких домашних проблем рискует превратиться в борьбу со следствием, а не с причинами.

"ВД" У нас уже сложилось по этому поводу определенное клише: бизнес бежит в офшоры от высоких налогов. Значит, снова упираемся в проблему пересмотра налогового законодательства?

В.К. Для украинского бизнеса, использующего зарубежные структуры, снижение налоговой нагрузки - лишь одна из проблем, решаемых с помощью таких структур. И порой далеко не первостепенная. Бегство в офшоры для наших предприятий продиктовано прежде всего желанием защитить активы от захвата и сохранить от обесценивания. Что обеспечивается за счет размещения активов в юрисдикции с более надежной, нежели украинская, правовой системой и в более стабильной, нежели гривня, валюте. Немаловажный мотив - обеспечение секретности. Особенно для скромного чиновника, которому сложно объяснить происхождение собственных капиталов. Или даже не чиновника, а любого гражданина, которому просто невозможно сказать правду об источниках своих доходов.

Безусловно, было бы неправдой утверждать, что, размещая активы в иностранных юрисдикциях, наш бизнес сбрасывает со счетов экономию на налогах. Но масштаб экономии на налогах для нашего бизнеса зачастую выглядит просто приятным бонусом в сравнении с масштабом экономии, которую он получает за счет страховки от валютных и других рисков. Даже при планировании продажи украинских активов, когда вес налоговых причин для создания зарубежной структуры значительно возрастает (при продаже через далекие юрисдикции можно существенно сэкономить на налогах), валютные соображения все равно остаются доминирующими. Мало кто решается держать в Украине многомиллионные доходы от продажи активов, а если бы и собрался, то не смог бы сделать это в твердой валюте: в Украине большинство доходов в иностранной валюте подлежит принудительной конвертации в гривню.

"ВД" Исходя из действий властей, создается впечатление, что главная борьба до сих пор сосредотачивалась не столько на уклонении от налогов, сколько против желания бизнеса защитить свои активы...

В.К. Действительно, у нас всегда (пошел уже третий десяток лет) существовала жесткая валютная система, которая перекрывала свободное движение капитала. А вот сопоставимой по жесткости системы контроля над уклонением от налогов с помощью трансграничных операций до недавнего времени не было. Даже нечто похожее на более-менее полноценную систему контроля за трансфертным ценообразованием (и то с оговорками) появилось только в 2013 году. Но и валютные запреты у нас действовали весьма избирательно. Многолетнее действие этих запретов лишь повысило стремление бизнеса рисковать, лишь бы сохранить свои активы и обеспечить свободу действий.

Валютные запреты серьезно ударили по инвестклимату и спровоцировали перекос в методах финансирования. При наличии свободного движения капитала мы вполне могли бы рассчитывать на инвестиции в капитал.

В условиях жестких ограничений на выплату дивидендов реальный иностранный или украинский инвестор, успевший вывести свои капиталы, даже не будет рассматривать вариант капитального финансирования - только кредитование.

А это неизбежно создает плохой налоговый эффект - размывается налоговая база, выводится прибыль через выплату процентов. Конечно, долговое финансирование (именно из-за налоговых выгод) было распространено и до запрета на выплату дивидендов, но в нынешних условиях оно становится просто безальтернативным.

"ВД" Офшорные оптимизации - удел крупных компаний и зажиточных граждан, соответственно, борьба с ними пройдет для остальных незамеченной?

В.К. Ну, я бы не исключал сюрпризов в ходе такой борьбы. Вполне может статься, что раскрытие информации о зарубежных структурах затронет гораздо большее количество граждан, чем можно ожидать на первый взгляд (особенно если ожидания базируются на данных официальной статистики). Напомню, граждане и бизнес были лишены возможности свободно распоряжаться своими капиталами. Для проведения отдельных валютных операций (включая инвестиции за пределы Украины, открытие счетов за рубежом и размещение средств на них) требовалось получение индивидуальных лицензий. Можно только представить, как законопослушные украинские граждане и бизнес относились к таким мерам: очевидно, как к чуть более элегантной форме крепостного права. А вот их практическая реакция на такого рода ограничения наверняка не была однородной: были те, кто смиренно терпел, но были и те, кто покинул категорию терпеливых законопослушных граждан.

Впрочем, вы правы в том, что каждый, кто стремился уйти от назойливых ограничений, выбирал себе "офшор" по средствам: кто-то зарубежный, а кто-то - отечественный "импортозамещающий" аналог (например, упрощенную систему налогообложения).

"ВД" Значит, чтобы отучить бизнес от налоговых оптимизаций с помощью иностранных юрисдикций, сперва нужно решать проблемы внутренние, от которых сбегают в офшоры?

В.К. Конечно. Шаг номер один - восстановление доверия к судебной системе: собственник должен быть уверен, что государство способно эффективно защищать его законные права. Параллельно нужно повышать уровень адекватности налоговой системы: это касается как проведения структурных изменений (например, снижение налоговой нагрузки на труд), так и изменений в администрировании налогов. Безусловно, необходима либерализация валютного контроля, которая должна существенно облегчить движение капитала для юридических и физических лиц.

"ВД" Значит, главное для успешной деофшоризации - больше свободы?

В.К. Да, но с уточнением: свобода в обмен на прозрачность ведения бизнеса и честную уплату налогов - свободы без ответственности не бывает. А для этого необходимо переломить ситуацию так, чтобы уклонение перестало быть безопасным и дешевым. Нам не нужно изобретать велосипед. В октябре 2015 года был опубликован финальный пакет мер ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития) по реформированию принципов международного налогообложения. Они направлены против размывания транснациональными компаниями налогооблагаемой базы и вывода прибыли из-под налогообложения (BEPS - Base erosion and profit shifting). 

Суть предлагаемых мер сводится к тому, чтобы прибыль облагалась налогом в той юрисдикции, где она создается. Если Украина не начнет менять национальное законодательство в соответствии с разработанными рекомендациями, то мы никогда не разорвем этот порочный круг.

"ВД" Какие действия в этом контексте наиболее актуальны для Украины?

В.К. Прежде всего, раскрытие структуры бизнес-групп, в том числе их зарубежных элементов. Да, у нас уже действует закон об определении конечных выгодополучателей юрлиц и публичных деятелей. Но многие ли выполнили установленные там требования, а если выполнили, то достаточно ли полученной информации для полноценного фискального контроля? У ОЭСР же существует целый набор рекомендаций, которые в случае внедрения обеспечат необходимую информацию о фактических собственниках и об офшорных структурах.

Мы должны внедрить в законодательство требования, которые вынуждали бы в первую очередь украинские группы раскрывать больше информации о связанных лицах и о транзакциях с ними, а также о роли и функциях той или иной структуры. В результате наши контролирующие органы смогут отследить, где находятся центры прибыли, где находятся компании, выполняющие реальные функции, а где - "пустышки". Для этого рекомендации ОЭСР предусматривают внедрение системы постранового отчета (CBCR - country by country reporting).

Необходимо продолжить пересмотр условий соглашений об избежание двойного налогообложения. В частности, позаботиться о включении в соглашения положений, которые ограничивали бы возможность необоснованного использования налоговых пре­имуществ, предоставляемых такими соглашениями. Речь может идти и о проверке статуса бенефициарного собственника, и об отказе в праве на применение соглашения в случае, когда иной экономической цели, кроме построения минимизационной схемы, не преследовалось.
Назрела необходимость внедрения правил о контролируемых иностранных компаниях. Большинство развитых стран (более 30 государств) имеют соответствующие правила. Их суть заключается в следующем: если группа, контролируемая из Украины, имеет в своем составе структуры в низконалоговых юрисдикциях (а критерии низконалоговости должны быть определены в национальном законодательстве), то правила могут предполагать необходимость уплаты в Украине налога с прибыли или ее части, показанной (выведенной) в такие низконалоговые юрисдикции.

Безусловно, требуя включать в налогооблагаемой доход часть прибыли, полученной за рубежом, мы должны предоставлять право на зачет и налогов, уплаченных за рубежом в отношении этого же объекта.

Наконец, Украина просто обязана как можно скорее присоединиться к международной системе автоматического обмена налоговой информацией. Пока мы сделали только первый шаг, ратифицировав Конвенцию о взаимной административной помощи по налоговым вопросам. Далее - подписание межведомственного соглашения об обмене информацией, внесение изменений в национальное законодательство, создание технических возможностей для обмена информацией.

"ВД" В следующем году 55 стран начнут выполнять многостороннее соглашение об автоматическом обмене налоговой информацией. А с 2018 г. - еще 41. Можно ли говорить, что уже через два года офшоры, какими мы их знаем, уйдут в прошлое?

В.К. Те действия, которые предпринимаются сейчас, свидетельствуют о серьезности намерений государств в борьбе с недобросовестными пользователями международных структур. Посмотрите на ЕС - у них уже приняты директивы, которые усиливают обмен информацией. Например, будет сформирована система обмена так называемыми налоговыми согласованиями (рулингами), то есть индивидуальными договоренностями по расчету и уплате налогов, достигнутыми той или иной компанией с властями конкретного государства, а также соглашениями о цено­образовании. Формируется единый реестр бенефициаров трастов. Конечно, в Евросоюзе внедрить эти новации проще, нежели в глобальном масштабе, где не существует органа, который заставил бы все страны выполнять подобные указания. Но по крайней мере частью этой системы уже будет достаточно большое количество стран. Если же государства, которые сейчас оказывают влияние на классические офшоры, продолжат эту линию, то мы увидим включение в системы и их. Это сделает мир информационно еще более открытым.

"ВД" Но бизнес всегда будет стремиться к уменьшению налоговой нагрузки. Что заменит традиционные офшоры?

В.К. Очевидно, будет найден компромисс. В развитых странах одним из приоритетных мотивов бегства в офшоры все-таки остается налоговая минимизация. По мере запуска полноценной системы раскрытия информации в глобальном масштабе, очевидно, будут пересматриваться и правила налогообложения - в итоге могут снижаться налоговые ставки, но будет расширяться база налогообложения.

Опубликовано в еженедельнике "Власть денег" № 5 (442) за май 2016 г.