Государство

Алексей Ковжун: Образ Тимошенко - несгибаемой, стальной, бескомпромиссной - заместился в масс-медиа на что-то болезненное и печальное

Пиар-консультант и экс-имиджмейкер Юлии Тимошенко рассказал "ВД" о том, каки

Пиар-консультант и экс-имиджмейкер Юлии Тимошенко рассказал "ВД" о том, какие тактические ошибки в своем поведении и высказываниях допускают украинские политики, находящиеся в заключении, и как правильно выбранная коммуникационная стратегия влияет на исход дела.

В линии поведения политиков, чиновников и известных бизнесменов, оказывавшихся за решеткой в течение последних десяти лет, есть много общего. Например, хамство в суде, голодовка, не всегда обоснованные жалобы на здоровье и многое другое. С чем это, на ваш взгляд, связано, и насколько удачна такая стратегия?

— Эту проблему стоит делить на две части. Находясь внутри системы, человек вынужден как-то с ней справляться. Чтобы сохранить человеческое достоинство, у него остается единственное оружие — та самая голодовка.

Кормят в тюрьме ужасно, поэтому все хронические болезни обостряются. В больнице, конечно, более человечный режим. Поэтому она присутствует почти во всех примерах. Но это только внутренняя составляющая. Совсем другое — внешняя.

Тут коммуникационные потоки вокруг той же Тимошенко вызывают у меня глубокую скорбь. Наружу выходит больничный сериал: стало лучше, стало хуже, врачи посетили. Получилось, что образ Тимошенко — несгибаемой, стальной, бескомпромисс­ной — заместился в масс-медиа чем-то болезненным и печальным.

Вдобавок к этому, теперь она выглядит еще и как препона на пути к подписанию Соглашения об ассоциации с ЕС. Время от времени Тимошенко выдавала месседжи о том, что из-за одного человека не должен останавливаться процесс евроинтеграции.

Однако кампания против нее выстраивается противниками хоть и коряво, но очень массивно. И за счет массивности им удается донести все свои посылы.

Кто из политиков выбрал наиболее удачную стратегию поведения, оказавшись политическим заключенным?

— Относительно хорошо смотрелся Луценко. Вероятно, благодаря тому, что у него было много возможностей для прямой речи. Это не пример для подражания, но в целом все прошло неплохо.

Лучшие тактики поведения в подобной ситуации на пост­советском пространстве стоит искать в России. Это Надежда Толоконникова, например. Ей через полгода на волю, а она держит голодовку. Не потому что ее ущемляют, а потому что система построена бесчеловечным образом.

Все оценили, когда ее подельница Марина Алехина отказалась от условно-досрочного освобождения, считая, что не вправе выйти раньше Толоконниковой. И тут даже их гонители, самые дикие представители православной церкви, стали бормотать: "Может, зря мы так..." Это было изящно.

ЕС требует от Украины решения проблемы избирательного правосудия. В риторике евродипломатов постоянно фигурирует Тимошенко. При этом о задержании Игоря Маркова — ни слова, хотя его ситуация — наглядная демонстрация того, что проблема только усугубляется. Экс-нардеп уже обратился в Европейский суд по правам человека. Как вы считаете, у него есть шансы привлечь внимание евродипломатов к своей проблеме?

— Марков — политическая фигура другого масштаба. Если у вас на фестивале выступает Мадонна, то мою подругу, танцующую в углу, вы вряд ли заметите. У Маркова звездный час настал после ареста, поэтому он по камере колесом должен пройтись. О нем узнало значительно больше людей — это огромный скачок.

Тем не менее, странно было бы, если бы примчались евродипломаты и стали кричать: "Отпустите Маркова!". Задача же не в том, чтобы сказать: "У вас там пыль за портретами, мы с вами ничего не подпишем". Задача сказать: "Хотя бы перестаньте сморкаться в занавески, пока мы в помещении".

Марков, при всем сострадании, — это пыль за портретами. В его ситуации лучше говорить, мол, денег нет, жена беременна, я слишком резко высказался, не подумав и т. д. В советское время это называлось переходом на абстрактный гуманизм: "Я же тоже человек, у меня жена на сносях, и какое отношение к сложившейся ситуации имеют мои политические взгляды?".

Если Марков будет говорить о сфабрикованном деле — ему придется сидеть вечно. А если о беременной жене — нужные люди поймут, что он осознал ошибки, поэтому пусть немного помучится, а потом мы его выпустим. В противном случае масштаб его личности позволяет на следующий день не проснуться.

Повлияло ли сотрудничество оппозиции с британским пиар-агентством на информированность евродипломатов о проблеме политзаключенных в Украине?

— Не думаю, что евросообщество озаботилось этим вопросом благодаря работе пиар-агентства. Украина заслужила овации, когда в 2010 году произошла легитимная передача власти после президентских выборов.

И тут в центре Европы оказались политические заключенные. Причем политические заключенные не мы с вами, а человек, который всего на пару процентов голосов получил меньше, чем действующий президент. Когда вектор интересов евродипломатов совпадает с какой-то другой историей, они с удовольствием хватают эту кость. Они же политики.

Проблема политзаключенных вызывает все больше недовольства в обществе. Насколько нарастание этого возмущения способно повлиять на конечный исход подобных дел?

— Украинские политики на это не рассчитывают. У нас власть по-прежнему находится в тяжелом разводе с народом. Был момент единения в 2004 году, но потом все разошлись по своим кабинетам и наступил момент, когда "папа с мамой не разговаривают".

И политики обижаются на людей за то, что они не выходят на многотысячные протесты и демонстрации. Вынос конфликта в публичную плоскость эффективен только тогда, когда это правильно выбранный инструмент для воздействия на правильно выбранную целевую аудиторию.

Читайте также: Судить нельзя освободить. При задержании объявить голодовку. Этот и другие способы выйти сухим из тюрьмы

Андрей Семидидько: Включать шум и свет предприниматели боятся в силу своих психофизических характеристик. Их логика - вдруг само рассосется