Государство

Чат вместо денег

Я не очень люблю говорить о политике. Тем более я не очень люблю о ней писать. Есть много людей, для которых это - профессия, кто понимает в хитроспле

Сергей Будкин, управляющий партнер FinPoint, председатель Совета директоров ОАО БыстроБанк (Россия), член Совета директоров ОАО Банк Хлынов (Россия): "Я не очень люблю говорить о политике. Тем более я не очень люблю о ней писать. Есть много людей, для которых это — профессия, кто понимает в хитросплетениях борьбы украинских бульдогов под ковром и пишет намного лучше меня. Все, что я могу — это привести несколько цитат из переписки и встреч последней недели, когда масштаб происходящего стал более-менее понятен, и многие из внешних контрагентов были вынуждены определяться с тем, как происходящее повлияет на их бизнес.

Итак, реакция на Майдан финансовых и деловых кругов. По-французски: "У нас долгосрочная стратегия в отношении Украины, поэтому то, что происходит, не повлияет на обсуждаемую транзакцию".

По-еврейски: "Послушайте, если бы на нас каждый раз, когда у нас очередные палестинские волнения, закрывали лимиты, то у нас давно все банки были бы банкротами. Мы же не политику финансируем, а бизнес". По-русски: "Коллеги, добрый день. К сожалению, в связи

с нестабильной политической ситуацией в Вашей стране, у нас временно закрыт страновой лимит на Украину. Мо­жем вернуться к обсуждению сделки после урегулирования текущих событий. Надеемся на Ваше понимание".

По-австрийски: "Мы ведь правильно понимаем, что те­перь бессмысленно пытаться искать финансирование для про­екта солнечной электростанции Вашего олигарха ХХХ?". Все это — избранные места из переписки с друзьями и встреч последних двух недель.

О друзьях. Нас четверо, три заместителя председателя правлений и я. Мы вместе, наверное, представляем репрезентативный срез банковского бизнеса в Украине — зампред госбанка, зампред банка с российским капиталом, зампред банка одной из крупнейших олигархических групп и я, с одной стороны — представитель инвестиционно-банковского бизнеса в Украине, а с другой — председатель совета директоров немаленького банка в России.

Нас многое связывает, но чаще всего нас связывает чат, в котором мы просто треплемся "за жизнь". Последние пару недель, естественно, Майдан занимает в категории "за жизнь" первое место, только с акцентом на финансовую сферу.

С точки зрения политической мы тоже репрезентативны, среди нас есть поддерживающий власть, поддерживающий Майдан, нейтрально-молчаливый и взвешенно-центристский. Мы очень много говорим о том, как повлияет происходящее на Украину.

Опять же — не в контексте кто победит и кто будет прези­дентом, премьером или спикером, а как это повлияет на экономику. И настроение у нас достаточно кислое, так как, похоже, денег нет, и не будет. Ни с Запада, ни с Востока.

Дыры, может быть, закроют, на поддержание штанов денег кто-то даст, но не более того. И выплывать нам придется самим, никакого плана Маршалла, Путина или Меркель для Украины не предвидится. Причем ситуация становится похожей на двусторонний цугцванг в шахматной партии, когда любая из сторон не может сделать ход, чтобы не ухудшить свою позицию.

Хуже всего от этого, наверное, будет олигархам, так как при любом развитии событий придется заново запускать проекты по финансированию больших начинаний, которые в большинстве своем приостановлены, а ухудшающийся рейтинг страны делает внешние рынки все менее и менее доступными.

Бюджет на следующий год не принят и когда будет принят — неизвестно, то есть внешние заимствования практически невозможны, кредитные линии если и не закрываются, то их утилизация затруднена, а кредитоспособных заемщиков становится все меньше.

Это же относится и к внутреннему рынку, главная проблема — не в отсутствии ликвидности, денег в банках достаточно, а в отсутствии того, кому не страшно выдать деньги в кредит, не опасаясь, что их не вернут в связи с ухудшением общеэкономической обстановки.

И мы обсуждаем, при этом (наверное, в силу образования и воспитания) не ругаемся, хотя иногда наше обсуждение касается основополагающих истин, категорий добра и зла. И если мы сходимся на чем-то, то это — необходимость диалога, необходимость говорить и искать точки соприкосновения.

Мы можем расходиться в политических предпочтениях, но мы зависим друг от друга. Честно говоря, это именно то понимание, которого сейчас во многом не хватает в противостоянии. Русская (гм… русскоязычная, чтобы быть политкорректным) интеллигенция все время искала ответ на два вопроса. Так вот с точки зрения экономики в данной ситуации ответ на вопрос "Кто виноват?" смысла не имеет, а вот ответ на вопрос "Что делать?" очень нужен.

При этом должен он прийти от большого бизнеса, который по природе своей должен быть склонен к договоренностям, худому миру как предпочтительной альтернативе доброй ссоре и долгосрочному видению перспектив страны как не только места своей прописки, но и, прежде всего, места существования и расположения своих активов. А пока… Пока банкиры продолжают чатиться, так как бизнес практически остановился и свободного времени, чтобы примерить на себя роль пикейных жилетов, предостаточно.