Государство

Игорь Мазепа: Ликвидности в мире столько, что она будет заходить в Украину даже после снижения рейтинга страны

Основатель и генеральный директор инвестиционной компании Concorde...

Игорь Мазепа, генеральный директор инвестиционной компании Concorde Capital: Ликвидности в мире столько, что она будет заходить в Украину даже после снижения рейтинга страны

Основатель и генеральный директор инвестиционной компании Concorde Capital, одного из ведущих операторов украинского рынка инвестиционно-банковских услуг, рассказал "ВД" о том, где искать ресурсы для развития бизнеса, почему в нынешнем году крупный капитал обеспечил всплеск продаж на рынке СМИ, а также о роли олигархов в урегулировании гражданских протестов.

Украинские финансово-промышленные группы в этом году продолжили структурировать бизнес, избавляясь от непрофильных активов и укрупняясь в традиционных секторах. Тренд монополизации охватывает новые рынки. Чем он объ­ясняется?

— Самая важная тенденция нынешнего года — это поход в эффективность. Уход от массового владения разными активами в сектора, где у группы есть экспертиза, конкурентное преимущество, знание и понимание рынка, и самое главное — доступ к финансированию.

Потому что в той кредитно-денежной политике, которая наблюдалась последние два года (практически полном отсутствии финанси­рования со стороны банков) единственное, чем занимались финучреждения, — через покупку ОВГЗ, по сути, финансировали бюджетный дефицит.

Из-за отсутствия денег по премиум-ценам со стороны банков встал вопрос операционной эффективности. Мы видели очень много примеров этого. Скажем, сельское хозяйство. Думаю, что около 700 тыс. га в этом году сменили собственника. Это даже больше, чем в прошлом году. Во второй половине года цены на такие активы упали в разы.

В начале года мы видели сделки, которые оценили земельные участки у эффективных производителей в $1,5 тыс. за 1 га. Сейчас же, мне кажется, цена $350-400 — это максимум, который платят покупатели даже в самых шикарных районах. И причина этому — тяжелая операционная ситуация.

Во второй половине года иссяк даже внеш­ний рынок корпоративных заимство­ваний. Какие источники привлечения средств на развитие бизнеса останутся в 2014 году?

— Рынок капитала в первой половине года был активный как никогда. $7-8 млрд долга (корпоративного и суверенного) было поднято по конкурентной цене буквально за считанные месяцы. Но эта лавочка быстро прикрылась. По ряду причин. Самая важная — в сентябре произо­шло то, что давно должно было произо­й­ти, — понижение рейтинга Украины, которое отбросило нашу страну в самый конец списка привлекательности для долговых инвесторов.

Сейчас украинский суверенный долг с погашением в 2014 г. котируется на уровне 18-20%. Венесуэльский долг стоит дешевле — 12-13%. А Венесуэла — изгой в глазах мировых инвесторов. Поэтому очевидно, что эти рынки будут закрыты и для правитель­ства, и для крупного бизнеса, привлекающего деньги через выпуск евробондов.

Но при этом ликвидности в мире столько, что она будет заходить в Украину даже после снижения рейтинга страны. Качественные компании с эффективным операционным управлением и разумной стратегией работы с финансовыми рынками до сих пор имеют доступ к капиталам.

Из последнего могу вспомнить наших партнеров — компанию "Галнафтогаз", которая привлекла $180 млн по цене 5-5,5%. Это деньги, которые частная компания привлекла в два раза дешевле, чем правительство полгода назад, до понижения страновых рейтингов.

У нас есть островки благополучия. Плюс я бы советовал предпринимателям активно использовать возможности, которые открывают такие финансовые институты, как ЕБРР, Черноморский банк торговли и развития, IFC. Конечно, работа с ними требует открытости отчетно­сти, высоких стандартов корпоративного управления, но там точно есть возможность привлечения денег.

С какими "аппетитами" в вопросах поглощений ключевые ФПГ входят в следующий год?

— У государства еще остались активы в ресурсном секторе — уголь, электроэнергетика, в тяжелом машиностроении (например, "Турбоатом"), в оборонном секторе. Это те сделки, которые могут проявиться на рынке. В 2013 г. мы видели большое движение в медиа.

Сделка по UMH (медиа-холдинг, приобретенный группой ВЕТЭК Сергея Курченко у Бориса Ложкина — прим. "ВД") побила все рекорды. И я не исключаю, что аналогичные по размеру сделки мы увидим и в следующем году.

Но здесь есть нюанс. Крупные медиа у нас контролируют олигархи. Я думаю, последнее, что олигархи будут продавать, — это медиа-актив.

Большинство из них, если не все, воспринимают медиа, в первую очередь телеканалы, как инструменты лоббизма. Кто-то таким образом возвращает себе НДС, кто-то государственные заказы берет — в обмен на лояльность к власти. Поэтому, конечно, интерес к медиа будет оставаться. Хотя там ничего общего с бизнесом и рыночными оценками вообще никогда не было.

Покупая UMH, Сергей Курченко говорил, что собирается строить медиа-группу именно как бизнес. Вы сопровождали эту сделку. Разделяете его оптимизм в этом отношении?

— Борис Ложкин строил ее как бизнес и зарабатывал. Это факт. Т. е. гипотетически это возможно даже в медиа. Но это тяжелый кропотливый труд.

В свете усиления в медиасекторе бизнес-групп, приближенных к власти, постоянно возникает "предчувствие" продажи своих медиа-активов Игорем Коломойским или Виктором Пинчуком. Этот сценарий возможен?

— Думаю, в первую очередь это вопрос цены. Понятно, что за полмиллиарда долларов никто не продаст. Но если на столе будет, скажем, $3-5 млрд, тогда, наверно, продадут. Во-вторых, продавать медиа означает подать всем сигнал, что ты уходишь из страны. Просто так из страны не уйдешь, потому что всегда остается ряд активов, которые не являются суперликвидными, т. е. быстро их не превратить в деньги. Уходить из медиа, оставляя другие активы, в наших реалиях — это рисковый путь.

Именно потому, что у нас в обществе, в том числе у экономических властей, есть установка, что олигархи практикуют решение бизнес-вопросов через лояльность собственных медиа к власти. Поэтому я не думаю, что какая-то сделка у Игоря Валерьевича или Виктора Михайловича в медиа возможна до тех пор, пока они не распродадут остальные активы.

В 2013 году ФГИ в очередной раз существенно недовыполнил приватизационный план. У украинских ФПГ нет достаточного ресурса для реализации правитель­ственных планов?

— У нас приватизационный план на самом деле не выполняется 15 лет, за исключением тех случаев, когда продавалась "Криворожсталь" и "Укртелеком". Это на самом деле большой позор для правительства.

Потому что все понимают, что государственный чиновник — это самый неэффективный управляющий. Можно ждать год или два, чтобы получить лучшую цену за свой ак­тив, но 15 лет заниматься продажей госимущества ситуативно — это большой недостаток.

Поэтому у меня практически нет иллюзий относительно того, что в следующем году в процессах привати­зации что-то существенно изменится.

После приостановки Ассоциации с ЕС в СМИ появилась информация о подготовке приватизации ряда предприятий российскими инвесторами. Насколько украинские ФПГ готовы допустить такой сценарий?

— Государственные активы в тяжелом машиностроении ("Турбоатом"), хими­ческой промышленности (Одесский припортовый завод), ВПК, гидро- и атомной энергетике, наверное, вызывают очевидный интерес со стороны России.

Но российские бизнесмены и инвесторы, которые не заангажированы политикой и не чувствительны к политическим раскладам, очень осторожно относятся к украинским активам. Я бы сказал, с не меньшей осторожностью, чем западные инвесторы.

В уходящем году приняты защитные документы в поддержку ряда отраслей. С одной стороны, меморандум с металлургами. С другой — льготы для ферросплавного бизнеса и автопрома. Протекцию получили не только приближенные группы, но и не вхожие во власть. Значит ли это, что правительство стало более беспристрастным?

— Кстати, этот перечень можно дополнить производителями электроэнергии и угля, которые получили льготные тарифы. В таких действиях властей я вижу несколько сигналов. Правительство ситуативно пытается залатать дыры, которые начинают появляться в разных индустриях. Оно иногда бывает логичным.

Хотя, довольно цинично относясь к происходящему, я сказал бы, что в этом больше лоббистского и коррупционного интереса, чем реальной заботы о производителях и тех предпринимателях, которые заслуживают того, чтобы их рынки были более конкурентоспособными. Ведь эти вещи (раздача преференций — прим. "ВД") проходили закрыто, кулуарно.

В краткосрочном периоде они действительно приносили какую-то выгоду отдельно взятым отраслям, но в долгосрочной — убивали конкуренцию и стремление к внедрению инноваций. Потому что, если твой автомобиль стоит дороже, чем импортный, даже на внутреннем рынке, и он хуже при этом, это значит, что ты неэффективен. По теории Дарвина слабый должен умереть.

При этом люди, которые были заняты на этом производстве, задумаются о чем-то более эффективном. Иначе в долгосрочной перспективе такой подход будет убивать прогресс и демотивировать строить высокоэффективные, прозрачные бизнесы.

Как протестные события отражаются на инвестиционной привлекательности страны?

— Пока что они никак не отражаются. Они несут в себе ряд краткосрочных рисков. Непонятны настроения вкладчиков, они могут поменяться в течение нескольких часов. Пока население массово не забирает средства с депозитов и не бежит с ними в обменники.

Хотя первые проявления такой тенденции становятся очевидными. Есть риск расшатывания банковской системы. Денежный рынок отсутствует. Закрыты лимиты между банками, закрыты лимиты даже на ОВГЗ. Банки накапливают гривневую ликвидность, чтобы иметь возможность ответить по своим обязательствам перед вкладчиками.

Конечно, это делает невозможным кредитование корпоративного сектора, покрытие дефицита бюджета через покупку облигаций и абсолютно закрыло рынок РЕПО под суверенные облигации. Плюс в стране сильный бюджетный кризис. У многих инвесторов возникают вопросы относительно способности Украины платить по своим обязательствам.

С другой стороны, еще несколько недель назад один из вероятных сценариев для Украины выглядел как белорусский, с ущемлением всех свобод и превращением страны в тоталитарную с чисто формальными выборами, в которой нет места предпринимательству и ино­странному интересу.

Но последние недели очень сильно изменили ситуацию в стране. Возникло ожидание появления более прогрессивного правительства, достижения баланса сил во власти. Это дает надежду на то, что эта удивительно яркая страна сможет предложить бизнесменам новые возможности.

Вспомнить хотя бы 2005 г., когда новая власть еще ничего не сделала, но только на ожидании того, что с неэффективными регуляциями в экономике и беспределом правоохранительных органов будет покончено, сильно вырос приток прямых иностранных инвестиций, начали возвращаться свои же, украинские, деньги. Поэтому, если произойдет что-то похожее на 2005 г., это может взбодрить инвестиционный климат.

Какую роль крупный бизнес, на ваш взгляд, сыграет в протестных событиях последнего месяца?

— Крупный бизнес наиболее чувствителен к этой ситуации. Рынки продаж — это мировые рынки, основные валюты продаж — евро и доллары. С учетом пристального интереса западных лидеров к этому вопросу, тех знаков, которые дипломаты дают и властям, и олигархам, думаю, что их роль будет существенной.

Никто из них не захочет идти в общую могилу. Это лишь вопрос времени — когда они более активно включатся в разруливание политического кризиса.