Государство

Медиа-треш

У северного соседа очень часты медиавойны. Обычно российские политики "рубятся" в Twitter. Например, Дума приняла спорный закон, его тут же

Специалист по новым медиа Александр Барабошко, 23-летний выпускник Киевского политеха, взорвал интернет своей онлайн-трансляцией в первый же вечер Евромайдана. 21 ноября он, вооружившись айфоном с модемом, беседовал с людьми, вышедшими на площадь и в режиме реального времени через Ustream вел свой треш-эфир. Уже к обеду следующего дня его репортаж просмотрели 84 тыс. человек. Сегодня "человека с бородой" узнают на улице: во время беседы с "ВД" случайные посетители кафе подходили, пожимали руку и говорили "респект". Мы попросили Александра Барабошко оценить, насколько активно использовали оппозиция и власть интернет-технологии в борьбе друг с другом

У северного соседа очень часты медиавойны. Обычно российские политики "рубятся" в Twitter. Например, Дума приняла спорный закон, его тут же начинают обсуждать в соцсетях. В результате кто-то — "красавчик", а кто-то — "олень".

За всем этим следят специальные площадки, на которых структурируют движение в блогосфере по этому событию и составляют резюме. У нас же все это происходит бессистемно.

Украинский евромайдан нельзя назвать революцией, вышедшей из соцсетей. Никто реально не воспользовался этим инструментом: ни оппозиция, ни власть. Первая должна была мобилизоваться и создавать резонанс, а вторая — гасить эту информацию. Однако каждая из сторон действует импульсивно и хаотично.

Хотя за счет взлома оппозиционных сайтов власть пока выигрывает эту медиа­войну. Завалив ресурс, они успевают сделать вброс нужной информации через телевизор. Ну а спустя полдня правдивая информация на восстановленном сайте никому не интересна: в соцсетях уже обсуждаются другие события.

Власти нужно создавать активности, которые будут постоянно наполнять эфир. Например, неправдивыми новостями: "девушка умерла", "танки поехали". Потом продолжить потоком сообщений в духе: "кум-сват-брат работают в "Беркуте", и им сказали, что завтра точно разгонят".

Такой перегруз медиаполя недостоверными фактами приведет к тому, что уже спустя два-три дня люди будут воспринимать любую такую информацию о событии (даже соответствующую действительности) как "утку".

Также параллельно можно высмеивать оппонентов. Самый яркий пример последней технологии — это когда в России к маскам анонимусов, как атрибуту революционеров, очень быстро "прибили" ярлык: "Кто надевает эту маску, тот х…сос". После прокачки этого мема в интернете многие отказались ее надевать.

Главное в соцсетях — это написать и раскачать. Когда у нас кто-то научится использовать эти инструменты и управлять ими — реально будет страшно. Причем традиционные СМИ уже не так опасны, потому что для них источник резонансной информации — это соцсети.

В Америке показательный пример правильной работы с соцсетями — предвыборная кампания Барака Обамы, его отлично "прокачали".

В Москве построить систему мобилизации людей с помощью соцсетей смог Алексей Навальный. Многие его читают, плюс у него есть друзья-блогеры, которые его поддерживают.

Кстати, еще один глобальный "провтык" украинских оппозиционеров и власти: молодежь, вышедшую из онлайна в офлайн, то есть на улицы, никто не смог взять под контроль. Сегодня они кричат "без политики", а завтра идут что-то крушить.

Здесь наши противоборствующие стороны могли бы взять на вооружение опыт России по формированию подконтрольной молодежи. Там ее обрабатывают уже давно.

Ключевое событие — это проведение ежегодного образовательного лагеря "Селигер". Туда со всей России свозят наиболее активную молодежь (порядка пяти тысяч) и рассказывают им о механизмах построения гражданского общества. Мне довелось побывать в этом лагере дважды.

Сама атмосфера крутая — это кемп. Но и там висят плакаты Путина. Особо не впаривают, что Путин "красавчик", но на фоне того, что все круто, закрадывается мысль: "Может, он и не такой плохой?".

Итог проведения "Селигера" — выдача грантов от правительства на проекты по внедрению стандартов гражданского общества: образовательные программы, борьба с коррупцией и т. д. Решая "глобальные" задачи на уровне родного города, молодежь сразу же чувст­вует себя причастной к чему-то большому.

А все это делается для того, чтобы в какой-то момент та самая накопленная лояльность переросла в нечто большее. И когда встал вопрос, кого противопоставить Болотной, то на улицы через социальные медиа легко вывели эмоционально правильно заряженных молодых людей, готовых поддерживать президента. Причем их не покупали как у нас, они шли "по убеждению".

В Украине гранты раздают другие государства, в первую очередь США. Вот и получается, что блогеры и SMM-фрилансеры крутят тезисы Америки, а не власти или оппозиции.

Для революции в соцсетях хватит $20 тыс. Достаточно договориться с 20 топовыми блогерами, чтобы они "кормили" три дня нужной повесткой с прописанными тегами. Блогеры сделают лучший разброс, чем какие-то СМИ или интернет-рассылки.

Раньше мне нравилась работа Тимошенко. У нее в Twitter было 120 тыс. человек плюс сумасшедшая армия юлеботов. Однако после того как ее посадили, все наработанные технологии были похоронены.

Но если бы они работали и дальше, то у нас сейчас была бы абсолютно другая картинка, так как ее "воины" умели сражаться в интернете.