Государство

Москва отождествила мир с войной

Договоренности об урегулировании конфликта в Донбассе нивелирует недоверие между Западом и Россией

Украинский кризис имеет как минимум одно неоспоримое последствие для системы международных отношений: Россия из категории трудного партнера Запада прочно перешла в ранг его системных оппонентов. Почти четверть века Москва воспринималась в США и Европе как источник множества проблем и возможностей, но точно не как вызов. На Западе давно поняли, что шанс сделать Россию "одной из" был безнадежно упущен в 1990-х, однако не видели в этом трагедии, считая, что рано или поздно растущая взаимозависимость в разных сферах подтолкнет российскую элиту к модернизации по западному образцу. Такой подход нашел свое отражение в том, что НАТО приняло в свои ряды страны Балтии, но не занималось разработкой планов их обороны от возможной российской агрессии. Просто потому, что такую агрессию в Монсе (военной штаб-квартире альянса) считали крайне маловероятной. 

После Майдана произошла серия событий, которая заставила американцев и европейцев осознать, что Россия бросила вызов не Украине, а именно Западу. Понимание это приходит долго и сложно, но оно берет верх над идеей, что этот

Для Запада это последний шанс доказать, что неизбежный переход к многополярности все же будет происходить не хаотично, а под его контролем и по его правилам

кризис является случайным и скоро все вернутся к business as usual.
Будь соглашения, аналогичные минским, достигнуты в мае, западные лидеры уже подумывали бы о том, кого из них вместе с Владимиром Путиным стоит выдвинуть на Нобелевскую премию мира. Сейчас такая мысль никому даже в голову не приходит. Есть понимание, что при существующем уровне враждебности это далеко не конец противостояния. 

Команда Путина окончательно решила добиваться своего места под солнцем мировой политики через конфронтацию. И Украина в этом лишь первый и пока наиболее важный фронт. Американцы, в свою очередь, пришли к выводу, что Россия представляет собой системный вызов всей западной модели развития и установленным в ее рамках правилам международных отношений. Именно из-за этого вместо радостных заявлений по поводу прекращения огня в Донбассе мы слышим полные скепсиса и пессимизма оценки. 

Исключением в этой ситуации является Германия. Именно Берлин из последних сил хочет избежать перехода Европы в состояние комплексного противостояния с Россией. В таком варианте ЕС окажется вновь лишь младшим и безы-
нициативным партнером Соединенных Штатов, что полностью противоречит немецкому видению своей роли в Старом Свете. Немцы ориентируются на экономическое крыло в окружении Путина, осознающее тупиковость наращивания конфронтации. Канцлер Ангела Меркель старается убедить через него Путина, что Запад сделал выводы и впредь российские интересы на постсоветском пространстве будут полностью учитываться. Признаком этого является отказ на прошлой неделе Грузии в предоставлении Плана действий по достижению членства в НАТО.
В то же время США и ориентирующиеся на них страны Европы - Великобритания, Польша, страны Балтии, Румыния, Швеция - исходят из необходимости наращивания давления на Россию независимо от судьбы минских договоренностей. По их мнению, Путин сделал достаточно, чтобы его не умиротворять, а наказывать и ставить на место. В Вашингтоне знают, что РФ не по карману затяжное противостояние, и хотят сделать все, чтобы вернуть Россию в ситуацию 90-х, когда Москва возмущалась, но не срывала силой интеграцию соседей в западные институты. 

Все это вместе делает любое перемирие в Украине крайне шатким. На какие бы уступки ни пошел Киев, Путин ждет уступок не от него, а от Вашингтона. Кремлю нужна многосторонняя конференция по поводу судьбы Украины, которая легитимизировала бы раздел Европы на сферы влияния. Такой подарок американцы ему не преподнесут. Значит, российский лидер будет искать пути доказать, что с ним дешевле договориться, чем бороться. Он рассчитывает на инерцию мышления в западной элите, отвыкшей от стратегических схваток. Для Запада же это последний шанс доказать, что неизбежный переход к многополярности все же будет происходить не хаотично, а под его контролем и по его правилам.