Государство

Русские пришли. Где на Донбассе искать кадровых российских военных (КАРТА)

Участие с лета 2014 года российских кадровых военных в войне на Донбассе не является ни для одного вменяемого человека секретом. Исключение составляют совсем уж полоумные жертвы путинской пропаганды

Украинские официальные лица на всех уровнях демонстрировали такие доказательства, которые невозможно отмести - от интервью пленных десантников до танков и бронемашин с номерами и документами российских частей. А есть еще и неофициальная часть - десятки частных расследований энтузиастов (причем не только украинских, но и российских), которые убедительно расписывают факты прямого участия российской армии в боях, называя подразделения, погибших и награжденных военнослужащих.

Сейчас очевидно, что участие армии было точечным. В тех случаях, когда возможностей не кадровых российских частей (местных боевиков и российских наемников пребывающих, тем не менее, под российским командованием) просто не хватало для решения как локальных так и стратегических задач, то российское командование бросало в бой кадровые части на штатной технике, которые находились в летних лагерях в Ростовской области. Так было, например, в августе 2014 года под Иловайском, в январе 2015 года при штурме Донецкого аэропорта и прилегающего поселка Спартак и наконец в январе - феврале 2015 года под Дебальцево.

Примерно с весны 2015 года начинается новый этап в участии российской армии в войне на Донбассе. По всей видимости, в российском Генштабе было принято решение усилить формирования боевиков как техникой, так и командным составом. А в качестве усиления было решено оставить для постоянной дислокации на ротационной основе некий "ограниченный контингент" армии Российской Федерации. Причем, по всей видимости, ввиду близости границы от размещения подобных контингентов в оккупированных районах Луганской области сознательно отказались, что на порядок уменьшило расходы на содержание.

Расчет был сделан на то, что в случае начала крупномасштабного наступления украинской армии этот сводный отряд будет иметь возможность действовать в качестве мобильного резерва командования, парируя возможные прорывы.

Таким районом идеально стала малозаселенная приграничная полоса в пределах Старобешевского и Амвросиевского районов Донецкой области. Отсюда вполне возможно адекватно реагировать на нескольких направлениях - в направлении Волновахи, Староигнатьевки и севернее Мариуполя (Гнутово, Широкино). Кроме того, до того же Донецка - около 70 километров, что по нынешним временам для марша механизированного батальона очень недалеко.

Еще с осени 2014 года тут началось формирование полноценной инфраструктуры: так, в с. Солнцево Старобешевского района был обустроен по всем правилам огневой полигон, а непосредственно российские части были размещены в н.п. Кумачово, Краснополье (для чего были приспособлены объекты социальной инфраструктуры - в частности в последнем селе здание закрытой школы), а штабные структуры и комендатура стали базироваться в более комфортных условиях - в районном центре поселке Амвросиевка. При этом въезд гражданского населения в полевые лагеря был ограничен местной пропиской. Всего можно говорить о том, что тут размещается по некоторым очень приблизительным подсчетам не более двух батальонно-тактических групп с усилением в виде ствольной артиллерии и реактивных систем залпового огня.\

Каждое очередное, после весны 2015 года, обострение на линии противостояния приводило к всплеску интереса к теме российских военных в украинских СМИ. Как правило, первоисточниками выступало "Информационное сопротивление" народного депутата Дмитрия Тымчука и пресс-центр Главного управления разведки Минобороны Украины. В их сводках время от времени фигурировали как фамилии погибших военнослужащих российской армии, так и конкретные части (преимущественно из состава Северо-Кавказского военного округа). Однако опровергнуть или подтвердить такие данные практически невозможно из-за тотального контроля со стороны российский военной цензуры - после первых же сообщений украинских СМИ был значительно усилен контроль над социальными сетями. Дошло до того, что офицерам было запрещено иметь свои аккаунты, а отбывающим в зону боевых действий "настоятельно рекомендовалось" оставить на базе смартфоны с фотоаппаратами (причем это касается и офицеров, которые находятся на командных должностях в "армейских корпусах народных милиций").

Как и ранее, кадровые российские военнослужащие применяются в боевых действиях на Донбассе точечно - в качестве усиления на отдельных направлениях. Прежде всего это касается спецназовцев и артиллерийских наводчиков. Типичный пример - Александров и Ерофеев из отдельного полка ГРУ, захваченные весной 2015 года на Луганщине и впоследствии обменянные на Надежду Савченко.

В то же время с некоторым сомнением нужно относиться к недавним сообщениям того же Тымчука о массовой гибели псковских десантников - так, буквально на днях в его сводке фигурировали более 20 умерших как в результате боевых действий, так и от болезней не связанных с ранениями.

По отрывочным сообщениям местных жителей, которые касаются прежде всего конечно местных банформирований, потери у россиян безусловно есть, но по большей части небоевые. Стоит вспомнить прошлую зиму, когда грипп выкосил сразу нескольких средних офицеров (в звании не выше майора). Из недавних упомянем только анекдотичный случай смерти от инфаркта одного из кадровых российских офицеров из "1-й славянской бригады ДНР", которая дислоцируется в Комсомольском (после освобождения - Кальмиусское) после того, как на Донбасс приехала его законная жена и устроила огромный скандал из-за местной "полевой жены". 42-х летний полковник не выдержал такого испытания семейной жизни и умер. Кстати, после этого поступил полуофициальный приказ по возможности избавиться от женщин в рядах "армейских корпусов" на небоевых должностях.

Таким образом, кадровые российские военные на оккупированной части Донбасса, безусловно есть, но стараются лишний раз не светиться и используются в боевых действиях достаточно редко, пребывая преимущественно в тылу оккупированных территорий в качестве мобильного резерва и для подготовки пушечного мяса из местных "ополченцев" и наемников. В связи с такой спецификой деятельности потери среди кадровых российских военных, к сожалению, невелики. Тем не менее, украинскому делу тут иногда подсобляют инфаркты, грипп, а в последнее время даже СПИД.