Шестой президент. Сильная рука или революция и развал страны?

Революция порождает новую революцию или сильного лидера, который держит крепко, иногда слишком крепко, власть в своих руках

Об этом сегодня на своей странице в Facebook написал представитель Кабинета Министров в Верховной Раде Вадим Денисенко, передает "ДС". 

Инаугурация, роспуск или нероспуск парламента, выборы очередные или внеочередные — это антураж. Большинство населения, конечно, считает, что главное зло — парламент, но на самом деле парламент мало на что влияет. Отсутствие политических партий в классическом понимании этого слова, нежелание этих партий быть оппозиционными, желание договариваться, а не воевать, наконец продажность людей — идеальный набор инструментов для того, чтобы парламент был всего лишь мишенью для битья. Так было до этого и, я уверен, так будет после досрочных или очередных выборов. Поэтому выборы в данном случае не сыграют большой роли в перезагрузке власти. Единственная реальная угроза от этих самых выборов — реванш открыто пророссийских сил и их теоретическая возможность попасть в коалицию с президентской силой. Хотя, как мне кажется, инстинкты самосохранения новоизбранного президента должны сработать и этого не произойдет.

Итак, все это антураж. Важный, эффектный, иногда даже эффективный, но это всего лишь антураж.

Какую страну мы строим?

Что же является ключевым вопросом на сегодня? От Зеленского мы должны услышать ответ на один простой вопрос: какую модель государства он собирается строить (о том, что во всем виноваты предшественники, мы уже слышали, и это будет работать только полгода). До сих пор (с 1996–1997 гг.) наша модель была полицейско-судейская. Начиная со знаменитого высказывания покойного Юрия Кравченко "зачем нам бандиты, когда у нас есть милиция", система государственного управления выглядела следующим образом: есть определенное политическое прикрытие (президент, губернатор, мэр), далее идут силовики, которые создают проблемы бизнесу, а тот, в свою очередь, договаривается с силовиками и политиками о тех или иных вещах. При этом к 2010 г. судебная система была хотя бы частично независимой и не всегда централизованной. После 2010 г. состоялось создание "независимой" централизованной ветви власти, которая начала играть свою отдельную роль в этой коррупционной модели государства.

Когда мы слышим от антикоррупционеров и их сторонников глупости о том, как должен работать силовой аппарат, мы должны понимать, что перед нами сидят невежды-экспериментаторы, которые со временем превращаются в группы футбольных фанатов, только вместо "Динамо" или "Шахтера" мы имеем НАБУ, САП, МВД, прокуратуру и т. д.

Борьба с коррупцией, несмотря на все романтические утверждения, не ведется созданием новых органов. Новые антикоррупционные структуры — это лишь дополнение к главному: к пакту элит о правилах игры. Правила игры прописываются двумя путями: либо их пишет сильный лидер и навязывает правила игры другим, либо их пишут элиты (олигархи). Второй вариант нереалистичный, а вот первый возможен, правда, при одном условии: президент должен иметь под личным контролем прокуратуру и один из силовых органов. Иначе он просто не сможет ничего сделать. Собственно, от этого будет зависеть то, каким (сильным или очень слабым) будет президент Зеленский. Без этого воздействия (при желании бороться с коррупцией) невозможно будет поставить на место и судебную систему.

Какой должна быть экономика?

Просто перестать воровать — это, конечно, большой плюс для всех нас и это даже дало бы нам небольшое увеличение бюджета. В свое время я уже писал, что, исходя из того, что бюджет страны составляет примерно 1 трлн грн, умножим это на 10% среднего отката, получается, что на кражи в бюджетной сфере приходится 100 млрд грн, или $4 млрд. Даже если эта цифра вдвое больше и удастся быстро вывести из тени эти деньги, в чем я глубоко сомневаюсь, это не спасает глобально нашу экономику. Мы благодаря этому сможем поднять зарплаты и пенсии максимум на $20. Стране нужны более радикальные изменения.

В команде Зеленского сегодня нет ни одного серьезного экономиста, который  мог бы сказать, в каком направлении надо двигать экономику. Я уверен, что будут встречи с айтишниками, будет говориться об инвестиционных хабах, об открытии рынка земли и т. д. Но это точечные вещи, которые не делают общей погоды.

Два ключевых вопроса: возрождение кредитования банками и привлечение инвестиций, на которые у команды нового президента ответа пока просто нет. И если мы его не услышим в ближайшие месяцы, все мы дружно будем говорить все то же, что сегодня Зеленский говорит о Порошенко.

Какой будет война?

В свое время Янукович выходил из логики, что, если мы сделаем что-то хорошее россиянам, они также нам сделают что-то хорошее. Именно так были подписаны Харьковские соглашения. Россияне в своей политике относительно Украины навязывают примитивизм. И у многих может возникнуть желание воспользоваться простыми решениями.

Для того чтобы проще объяснить, о чем идет речь, давайте обратим внимание на последний опрос по заказу канала "112 ". Там задается простой открытый вопрос: поддерживаете ли вы прямые переговоры в четырехугольнике Украина–РФ–ДНР–ЛНР? И две трети украинцев говорят, что они за это. При этом никто не задумывается над тем, нужна ли амнистия боевиков, хотим ли мы иметь автономные республики со своими судами и полицией, хотим ли мы, чтобы Пушилин получил место в украинском парламенте. Мы очень любим простые и быстрые решения, которые затем имеют катастрофические последствия.

Прекратить войну в один миг нельзя. И это действительно можно сделать уже завтра. Вопрос только в том, как эта остановка войны стукнет нас по голове через полгода-год.

Есть ли в команде Зеленского видение того, как должны выглядеть переговоры и как должны себя вести украинские дипломаты? Пока, судя по всему, есть лишь тактическая задача: до конца парламентских выборов не потерять избирателя востока и избирателя запада.

Вместо выводов

На самом деле, у нас всего два варианта развития событий: либо Зеленский пытается создать сильное государство с понятными правилами игры, либо мы снова спускаемся в революцию (нынешние выборы, на самом деле, и были революцией). Пока мы не можем сказать, какой путь выберет Зеленский. Более того, за несколько месяцев мы увидим, как те, кто сегодня счастлив от прихода Зеленского, будут плакать, а те, кто плакал, могут неожиданно попасть в фавор. Так было и в 2005-м, и в 2010-м, и в 2014 гг.

Ключевыми будут ближайшие полгода. После них нам останется или пару лет ждать революцию, или свыкаться с тем, что Зеленский-президент — это надолго.