Общество

Чем нам грозит "константинопольская" автокефалия

Несмотря на слухи, которые муссируюся в отечественном медиапространстве, украинский вопрос на Всеправославном соборе подниматься не будет

Об этом - еще раз на всякий случай - нам напомнили представители Вселенской патриархии. Никаких "зрад" - Собор в отсутствие четырех патриархов основывает свою легитимность на договоренностях, подписанных на Синаскисе в Шамбези. Напомню, что одним из пунктов этих договоренностей является "забвение" Украины на период Собора.

Тем не менее, украинский вопрос с повестки дня надолго не сойдет. Обращение ВР к Вселенскому патриарху требует ответа. Поэтому владыки Вселенского патриархата займутся им сразу после Собора - на первом же заседании свого Синода. Именно тот момент, которого в Моспатриархии не то, чтобы сильно ждали. Отчего и возникают странные проекты "постоянно действующего Собора" (высказанные на Крите сербской делегацией) или не менее странные предложения считать Всеправославный собор чем угодно, но только не Собором, выдвигаемые Моспатриархией. Сам "Собор Варфоломея" - всего лишь небольшая неприятность по сравнению с тем, что наступит после Собора. Все старания направлены на то, чтобы это "после Собора" не наступило по возможности, еще долго.

В Украине же этого "после Собора" ждут с нетерпением. Ситуация впервые за многие годы выглядит обнадеживающе - она выведена из тени кулуарных переговоров и подковерных сделок. Обращение ВР стало своего рода декларацией украинского государства о готовности принять на себя ответственность за собственную церковь. И это должно быть серьезно воспринято Вселенским патриархом - это, конечно, не осада Царьграда, но, учитывая общее смягчение нравов, тоже весит немало.

Однако декларации декларациями, а вопрос реальной готовности - украинской церкви, граждан, государства и греческой церкви-матери - иметь дело с украинскими церковными вызовами остается открытым.

Большинство из перечисленных, боюсь, не слишком задумывается о том, что дарование автокефалии украинской церкви - это только начало большого и трудного пути, а не окончательная и безоговорочная "перемога". Тем, кто так думает, я проведу хромую, конечно, но все же аналогию. В 1991 году, когда была принята Декларация о независимости, мы за этой "перемогой" тоже не увидели и не осознали вызова. За что расплачиваемся последние два года жизнями, поломанными судьбами и территориями.

У возможного подарка Вселенского патриарха Украине - Томоса об автокефалии - будет много непростых последствий для Украины. Если мы будем продолжать аналогию с украинской независимостью или государственностью, мы точно так же сталкиваемся с культурной неоднородностью и территориальными спорами.

В инициативе "отмены Томоса 1686 года" - что бы ни понимали под "отменой" - зарыта одна злая собака. Никто не уточняет, в каких границах должно произойти возвращение Киевской митрополии под контроль Константинополя. По состоянию на 1686 год? Это Киев и еще две-три области, преимущественно, левобережные. Часть украинских земель получила свои епископские кафедры несколько позже и прямо "от Москвы" - уже в бытность Киева в составе РПЦ. А Правобережье на момент подписания Томоса находилось в составе Польши, и на эту часть украинской церкви, в силу политических обстоятельств, договор между Москвой и Константинополем не распространялся. Кстати, именно эта часть украинской церкви стала тем залогом, который по сей день позволяет нам противопоставить "украинское" православие "русскому", распространившемуся в Украине усилиями Москвы после присоединения.

Таким образом можно сказать, что разделение украинской православной церкви произошло именно в момент подписания злосчастного Томоса и именно с ним генетически связано.
Вселенский патриарх не может этого не понимать и, что важнее, не чувствовать своей ответственности за этот акт, ставший прологом к нынешнему украинскому расколу.

Этот клубок "истории с географией" Вселенский патриарх пытался распутать еще в 1924-м, в Томосе о даровании автокефалии Польской православной церкви - фактически, той самой украинской православной церкви в Польше, которая ведет свой род от Киевской митрополии. Но сколько украинские автокефалисты разных конфессий не дергали за "польскую" ниточку - клубок так и не распутался. И это, наверное, правильно: не может митрополия протиснуться сквозь игольное ушко даже вслед за своей исторической "дочкой". Масштаб не тот. Митрополия требует собственного конкретного решения - причем не только о статусе, но и о границах, в которых она возвращает себе прежний статус или получает новый.

Ведь на первый взгляд проблема территорий не стоит выеденного яйца, поскольку снимается Томосом об автокефалии - которого мы ждем буквально на следующий же день после отмены Томоса о передаче Киевской митрополии: сегодня Вселенский патриарх возвращает Киев себе, а завтра - "дает вольную". Опустим сомнения по поводу такого сценария и, главное, темпа развития событий. Хватит с нас и того, что проблемы границ нет, потому что согласно каноническому праву, границы канонической территории национальной церкви совпадают с государственными границами.

Попробуем даже абстрагироваться от тех проблем с государственными границами, которые мы имеем в данное время. В конце концов - оккупированные территории - все равно наши территории. Но это нас не спасает. Потому что в наши государственные границы входит та часть русской - именно русской - церкви, которая исторически всегда входила в РПЦ и никогда не принадлежала той Киевской митрополии, которая входила в состав Константинопольской церкви. Что увеличивает нашу проблему - так это то, что это преимущественно та часть Украины, которая входит в "группу риска", названную московскими политтехнологами "Новороссией". 

Ни политически, ни канонически эту часть оторвать ни от Украины, ни от украинской церкви невозможно. Но "культурно", идеологически это будет полномочное (и очень агрессивное) представительство Русского мира в украинской церкви. И в случае чего - лет, например, через двадцать пять, - "особый статус" русского православия в Украине может кого-нибудь сильно озаботить и у кого-то могут зачесаться руки эту мину подорвать.

Это, разумеется, не приговор. Мы можем, например, в порядке исключения усвоить урок истории: если украинская церковь выработает и будет проводить с самых первых дней последовательную программу вовлечения всей своей канонической территории в систему единого украинского православия, не будет ни одного шанса ни у церковного "крымнаша", ни у церковной "новороссии". Но сможет ли наша разделенная и накопившая свои противоречия и, что хуже, обиды и травмы, не избавившаяся по сей день от гэбэшных связей церковь быстро сгруппироваться и проявить волю к компромиссу или даже, страшно сказать, консенсусу внутри себя самой? Сейчас самое время задуматься об этом.