Общество

Какой она будет, новая школа

Министерство образования и науки презентовало общественности Концептуальные основания реформирования среднего образования «Новая украинская школа»

МОН решило объяснить гражданам идеологию изменений, которые будут реализованы согласно законопроекту «Об образовании», когда/если он буде принят ВР и станет законом, а также заинтересовать широкие круги общественности процессом образовательных реформ.

К достоинствам документа можно отнести то, что с самого начала в нем довольно полно и адекватно оценивается поле проблем современной украинской (а на самом деле — сильно потрепанной советской) школы: перегруженность программы (и ученика) предметами и перегруженность самих предметов, низкий социальный статус учителя и отсутствие у него стимула к профессиональному росту, «цифровой» разрыв между учеником и учителем, разрыв между семьей и школой и т. д. Вместо этого программа представляет принципиально новую школу, построенную на принципах компетентностного подхода к обучению и партнерстве всех участников педагогического процесса.

Формула новой школы выглядит небезупречно, тем не менее очень обнадеживающе. Новое содержание образования, направленное на формирование «компетенций», необходимых для успешной самореализации в обществе, и, соответственно, новая структура школы. Мотивированный учитель. Децентрализация ради большей автономии школы. Педагогика партнерства. «Детоцентризм» представленный как ориентация на образовательные потребности ученика. Справедливое распределение общественных средств, которое обеспечит равный доступ к образованию для всех детей. Все это выглядит вполне разумно, хоть и не бесспорно.

В документе можно, наконец, найти разъяснение тому, о чем много, но не слишком понятно говорят и пишут: что такое «компетенции», которые теперь будут положены в основу учебного процесса. Можно свести ответ к простой фразе: сделать так, чтобы те знания, которыми ребенку набили голову в школьные годы, работали всю его дальнейшую жизнь. То есть не только дать сумму знаний, но и научить применять их на практике. Или следовало бы сказать — приучить?

Разрыв между знанием и умением/готовностью применять его в жизни, на практике и на каждом шагу — от оценки состава продуктов на упаковке до содержания сюжета в новостной программе, —результат образования индустриальной эпохи. В нашем случае еще и многократно усиленный советским образованием, которое было направлено на то, чтобы человек не умел самостоятельно работать с информацией и был готов что угодно принять на веру. Результаты этого образования мы не только до сих пор расхлебываем, но продолжаем воспроизводить саму модель, в которой неспособность применять на практике знания и умения возводятся в степень нежелания напрягаться. Творцы проекта новой школы уверяют, что ее выпускник и захочет и сможет думать самостоятельно.

Я согласна с тем, что основную массу школьников можно и научить, и приучить думать, ведь это интересное занятие. Вопрос упирается в то, кто и как будет это делать. В фигуру учителя и программы обучения.

Запланированная новая школа всем корпусом и весом упирается именно в фигуру Хорошего Педагога — нового учителя, который станет агентом перемен. И это, наверное, одно из самых слабых звеньев всей конструкции новой школы. Новый учитель, согласно концепции, больше не будет наставником и источником знаний, он станет тьютором, модератором, коучем... Как именно это произойдет? Как из несметной армии советских по сути и духу учителей сделать вот этих совершенно несоветских коучей? Причем массово, не для отдельных продвинутых и дорогих городских школ. На этот вопрос концепция дает весьма туманный и очень сомнительный ответ, который сводится преимущественно к «свободе творчества» и материальному стимулированию для тех, кто захочет ею воспользоваться. А что, если большинство не захочет? Пока никаких убедительных оснований и перспектив массового появления этого «учителя нового типа» в концепции мне рассмотреть не удалось.

Поэтому сомнения вызывают и перспективы введения новых стратегий обучения, поскольку они требуют совершенно новых качеств прежде всего от учителя. В основу новой школы положена идея «детоцентризма» — личность ребенка во главе угла. Учитывание детской индивидуальности, формирование личности, индивидуальные подходы в обучении — все это предполагает умение взрослого увидеть в ребенке человека и сделать этого человека объектом своей заботы.

Особенно сомнительным представляется тезис о «равных образовательных возможностях» для всех детей. С этими «равными возможностями» вообще что-то нечисто. Например, согласно концепции, не все дети имеют равный доступ к качественному образованию по причине «хронического недофинансирования отрасли». В смысле дайте нам еще денег и все возможности уравняются?

Авторы концепции при этом уверяют также, что «школа воспроизводит бедность: дети из небогатых семей не имеют высоких шансов на получение хорошего образования и лишаются возможности подняться по социальной лестнице». Но ведь совершенно очевидно, что это, мягко говоря, не вся правда. Да, небогатые родители не могут купить для своих детей престижную киевскую (львовскую, одесскую, харьковскую, днепровскую) школу, но уже на уровне райцентра этой проблемы нет. Притом что дети из небогатых семей и непрестижных райцентровских школ все равно успешно сдают ЗНО и поступают в вузы. Поэтому давайте не будем о «богатых» и «бедных». Давайте говорить не о «равных возможностях», а о «социальных лифтах», дверца в которые — школа. Потому что любое продвигаемое государством «равенство» почему-то всегда выливается в «отнять и поделить», а не в «открыть возможность».

Структура школы, согласно концепции, претерпит существенные изменения, которые будут особенно заметными в старшей школе. Много споров — и не напрасно — связано с введением 12-летней школы. Аргументов в пользу этого решения в презентации нет никаких. Потому что общая фраза «в Европе это минимум, а есть и 13, и 14» не аргумент, и европейские рецепты не панацея. Это, впрочем, еще одна тема отдельного разговора. Пока что только факт: новая школа будет 12-летней, дети идут в школу с шести лет.

Еще одна важная и интересная деталь — школьная реформа фактически будет проводиться силами местных общин. Центральная власть выделяет на школы часть бюджета (преимущественно на зарплаты) и «осуществляет общее руководство» — сохраняет контролирующие функции. Разбираться с тем, что будет лучше для школ, как можно этого достичь и, что немаловажно, кто и как эти изменения оплатит, будут на местах. Так что следует ожидать новых проблем с финансированием.

Впрочем, программа реформы школы рассчитана на 13 лет — до 2029 г. И это еще одно место сомнений. С одной стороны, понятно, что такие глубокие изменения, которые описаны в концепции, включающие к тому же человеческий фактор, не могут произойти быстро. С другой — зная, как быстро меняются Кабмины, а еще быстрее — отдельные министры и как ловко каждая следующая власть отправляет на свалку решения «папередников», такие долгосрочные программы внушают совершенно обоснованные опасения. Начиная с политической нестабильности, которая ставит под вопрос саму реализацию этой программы, и заканчивая тем, что изменения, учитывающие потребности и особенности «поколения Z», будут внедрены уже для следующего поколения. Для которого не хватило буквы в латинском алфавите, и мы даже предположить не можем, какие образовательные потребности будут у него.