Мир

Atlantic Council: Что может сделать Запад, чтобы Путин его услышал?

Неясная политическая подоплека, изначальная философия и конечная цель санкций Запада усложняют принятие решения об их усилении. Нет четкого понимания, в какой момент какие санкции следует считать достигшими своей цели

Президент варшавского Центра социальных и экономических исследований Кристофер Хартвелл и старший научный сотрудник киевского Института Евро-Атлантического сотрудничества Андреас Умланд изложили свой взгляд  на западные санкции против России в Atlantic Council. Предлагаем нашим читателям перевод этой статьи

Что делать со все более нарастающей агрессией России? Последние несколько недель принесли еще больше свидетельств, что Москва все дальше уходит от международных норм и законов. От продолжающегося отрицания причастности к трагедии MH17 и бомбовому удару по гуманитарному конвою в Сирии до недавнего выхода президента России Владимира Путина из Пакта о ядерной безопасности с Соединенными Штатами, поведение России продолжает отклоняться от основывающегося на правилах консенсуса, сложившегося в мире после Холодной войны. И это несмотря на введенные Западом в 2014 году санкции против Москвы. 

На самом деле, эти умеренные ограничения на продажи определенных товаров и услуг в России, а также на свободу передвижения некоторых россиян, похоже, только ободрили Путина. Учитывая новую волну идущих в ЕС и США дебатов относительно перспектив санкционного режима, в настоящий момент может представиться окно возможностей для серьезного расширения экономических мер давления, включая финансовые и личные санкции, с целью заставить Россию свернуть с пути военной эскалации. У Запада имеются мощные невоенные инструменты для общения с воинственной Россией, учитывая высокую зависимость Москвы от экспорта энергоносителей. Но усиление санкций должно проводиться, основываясь на четком расчете того, чего эти санкции в результате должны достичь.          

Часто в обсуждении этих вопросов ссылаются на уроки, извлеченные из предыдущих эмбарго против других стран. Какова была относительная эффективность торговых и других ограничений в изменении политического поведения? Исследования, такие как классические "Переосмысление экономических санкций" Гэри С. Хуфбауэра (Gary C. Hufbauer) или недавняя работа Брайана Эрли (Bryan Early) показали, что экономические санкции, как правило, бывали плохо разработаны и, как следствие, в значительной степени оказывались бесполезны. Тем не менее, прошлый опыт не означает, что санкции обязательно обречены.          

Слабые результаты прежних санкций против Ирана, Северной Кореи или Кубы лишь частично применимы к российскому случаю. Конечно, Россия, как и эти страны, является недемократическим государством с элементами деспотии и значительным присутствием госсектора в экономике. Но эта экономика интегрирована в мировую торговлю, финансы и инвестиционные схемы гораздо глубже, чем экономики стран, оказывавшихся объектами санкций ранее. Российская элита сильно вестернизована и множеством способов взаимодействует с ЕС и другими странами или союзниками Запада. Около половины российского государственного бюджета состоит из доходов от внешней торговли, прежде всего - от экспорта сырой нефти.          

Это делает Кремль необычайно уязвимым для экономического давления. Если цель санкций - причинить экономический ущерб, чтобы повысить стоимость иностранного авантюризма и, таким образом, вызвать политические изменения, существует целый ряд способов, которыми санкции могут достичь этой цели. В отличие от действующего сейчас режима, санкции на импорт, направленные на ахиллесову пяту российской экономики - торговлю нефтью - могут переломитьситуацию и возыметь быстрый политический эффект.          

В качестве первого шага Запад мог быт уменьшить государственные доходы России от экспорта энергоресурсов за счет сокращения или полного запрета на импорт российской нефти. В качестве второго шага он может усилить давление, угрожая санкциями (как США когда-то делали с Ираном) незападным компаниям, которые покупают или перевозят российскую нефть, либо иным образом способствуют торговле энергоносителями, которую ведет Москва. Иными словами - ввести мировое эмбарго.          

Мировое эмбарго будет иметь серьезные последствия для российского режима. Во-первых, в связи с огромной зависимостью бюджета от торговли нефтью, пространство для маневра Кремля на международной арене будет ограничено, что сделает маловероятным появление новых иностранных авантюр. Во-вторых, из-за тесной связи между обменным курсом рубля и российской торговлей энергоносителями экономическая ситуация страны начнет быстро ухудшаться - возможно, даже при простом объявлении санкций на импорт. В-третьих, все экономические субъекты в Москве, российские или иностранные, понимают энергетическую зависимость страны и боятся данного сценария. Не только энергетические трейдеры, но и предприятия других отраслей быстро адаптируют свое экономическое поведение, возможными последствиями этого будут отток капитала, изъятие вкладов или закрытие проектов.          

Эти меры могут вызвать не только крупный социальный кризис в России из-за роста цен. Они в конечном итоге могут нанести удар по российскому военно-промышленному комплексу. Политически Путин не может позволить себе просто сократить пенсии, зарплаты, стипендии и социальные субсидии, чтобы за их счет и дальше финансировать свои инструменты гибридной войны на нынешнем уровне.

По той же причине длительные  российские встречные санкции, например, сокращение экспорта природного газа в ЕС, являются маловероятными. После ущерба, который нанесут российскому государству и экономике западные санкции на импорт, Кремль не сможет еще больше сократить внешнеторговый доход за счет затянувшихся встречных санкций.          

Удар по энергетическому сектору вынудит Москву сделать трудный выбор в отношении своих приоритетов. Пока только обычные россияне чувствовали эффект от резкого падения цен на нефть и действия западных экспортных санкций начиная с 2014 года. Элита была относительно изолирована от воздействия этих экономических изменений. Но сокращение Западом импорта энергоносителей усложнит сохранение доходов даже для представителей элиты общества.          

Может ли такая стратегия иметь неприятные последствия? Экономические потрясения, вытекающие из подобных санкций, могут сделать из России еще худшую версию её самой. Например, Путин может стать или быть заменен более радикальным антизападным и агрессивным лидером. Тем не менее, гипотетический фашистский режим в России будет по-прежнему сталкиваться с проблемой выплаты зарплат и пенсий и получения достаточных доходов, чтобы сохранить социальную систему без изменений. Маловероятно, что нынешний режим будет заменен другим, еще менее способным восстановить торговые отношения с Западом и обезопасить критические статьи доходов потрепанного бюджета России.          

Открытым остается другой вопрос: какой эффект эти санкции окажут на мировые цены на энергоносители. С учетом того, что ЕС все еще страдает от последствий мирового финансового кризиса, некоторые опасаются новых экономических потрясений от российско-западной торговой войны. Однако следует помнить, что не далее как в июне 2014 года, почти через шесть лет после банкротства инвестиционного банка Lehman Brothers, цена на нефть марки Brent была на уровне $112 за баррель.          

Только за последние два года цены на нефть резко упали вследствие сланцевой революции и других технологических достижений. Учитывая текущее избыточное предложение нефти на мировом рынке и стремление конкурентов Москвы заменить российские энергетические компании на западных рынках, мировые экономические последствия сокращения импорта нефти в ЕС из Сибири будут ограничены.          

Важнее поднять вопрос о том, как правильно соотнести будущие санкции с желаемыми результатами. За последние два года мало говорили о том, на достижение каких целей направлены нынешние умеренные санкции. Например, основные санкции, введенные летом 2014 года, позже были связаны с выполнением обоих минских соглашений. Как ни странно, перспективу их отмены или продления в настоящее время также связывают с теми частями соглашений, которые относятся к внутренним делам Украины.          

Ставя вопрос шире, какова цель нынешних и будущих санкций? Дать сигнал поддержки европейского выбора Киева, заморозить российско-украинский конфликт, чтобы удержать Москву от агрессии в другом месте, убрать российские войска с Донбасса, остановить гибридную войну против Украины, заставить Путина вернуть Крым, остановить российские гуманитарные зверства в Сирии? Или же все вместе? Неизвестно.          

Неясная политическая подоплека, изначальная философия и конечная цель санкций Запада усложняют принятие решения об их усилении. Нет четкого понимания, в какой момент какие санкции следует считать достигшими своей цели.          

Запад имеет серьезные экономические рычаги против Москвы. Но прежде чем использовать их, он должен правильно понять, совместно с союзниками решить и публично объявить, на что именно направлены эти санкции. Без такого уточнения продление старых и введение новых санкций может вызвать новые трудности для россиян, но привести лишь к небольшим изменениям в политике Кремля.