Мир

Крючок Меджлиса. Путин видит крымских татар вместе с Навальным

Как будет развиваться ситуация после того, как Москва окончательно запретила Междлис

Фото: УНИАН

29 сентября Верховный Суд РФ предоставил российским силовикам очень удобный инструмент для репрессий крымскотатарского народа - он подтвердил решение предыдущей судебной инстанции о запрете Меджлиса и признании его экстремистской организацией.

Чтобы понимать степень воздействия этого решения, нужно учитывать, что весьма существенная часть активных крымских татар так или иначе была связана с Меджлисом. Собственно, представительный орган крымских татар был в некой мере той самой площадкой, через которую представители народа могли реализовывать свои инициативы. Меджлис ведь - это не только 33 члена в центральном аппарате, это разветвленная сеть региональных ячеек и в городах, и в крупных селах, и конечно, во всех местах компактного проживания крымских татар.

Теперь эта сеть органов национального самоуправления оказалась под запретом, а причастные к ней - на крючке. Вряд ли кто-то будет дергать за этот крючок в ближайшее время. Это скорее некий задел на будущее, когда российской репрессивной машине нужно будет найти повод, чтобы "нейтрализовать" неугодного крымского татарина. Как это происходит, можно увидеть сейчас на примере "дела Хизб ут-Тахрир". Эта исламская партия запрещена в России, и после аннексии полуострова ее сторонники, решившие остаться в Крыму, прекратили свою деятельность.

Тем не менее сейчас за решеткой находятся 14 крымчан, подозреваемых в связях с Хизб ут-Тахрир. Четверо из них получили сроки, причем доказательная база по ним не выдерживала никакой критики. Но этот вспомогательный механизм для российских силовиков - лишь бонус. Если говорить очень просто, то Меджлис запретили для того, чтобы он перестал работать. И эта задача, по сути, была решена. Россия сегодня действует по принципу: соглашайся или проваливай. Многое - от массовых задержаний и обысков до бытовых притеснений на работе направлено на стимулирование миграции недовольных крымских татар на материк.

Тем, кто остался, ясно дали понять: Меджлис остался в прошлом, а значит, у его сторонников нет будущего. Какие варианты оставляют тем, кто не видит себя ни на чужбине, ни за решеткой? Влиться в ряды провластных крымскотатарских организаций, поддержать официальных российских оппозиционеров либо позабыть об общественной активности. Причем, как нетрудно заметить, любой из этих вариантов для Москвы приемлем: татар либо вдавят в политическое поле России, тем самым получив еще одну ниточку, привязывающую аннексированный полуостров, либо "успокоят".

Многие крымские татары, особенно из числа молодежи, выбирают четвертый вариант: сосредоточиться на религии и национальной идентичности. Лицо ислама в Крыму сегодня иное, чем было до аннексии. Его течения, нетрадиционные для крымских татар, ушли в подполье. Сегодня на первый план вышел традиционный ислам, в котором соблюдение религиозных учений и, скажем, сохранение родной культуры - это ценности одного уровня.

Протест против России сегодня звучит таким образом: мы сохранимся как народ, не смотря ни на что. Исходя из подобной установки, такой ислам "консервируется" и плохо откликается на воздействие игроков извне. А это одно из препятствий на пути к его возможной радикализации. Что будет происходить в Крыму в условиях, когда гайки будут закручиваться все туже? Станет ли террор национальный ответом на террор государственный? Никогда нельзя исключать действий отдельных радикалов. Но это скорее человеческий фактор. Хотя подобные эксцессы, в том числе, не исключено, инспирированные самими российскими властями, могут быть использованы для дальнейшего усиления контроля.

Но террора как общего видения выхода из ситуации не будет. Собственно, у крымских татар его не было никогда. Возможно, из-за понимания, что подобные действия поставят под угрозу существование всего народа, немногочисленного и компактно проживающего.

Чего ждать кроме эмиграции? Попыток влиять на власть с помощью мирных механизмов. Единения в группы вокруг отдельных личностей, без формальной структуры типа Меджлиса. Сотрудничества с правозащитниками. Подпольной просветительской работы с учетом технических возможностей нынешнего времени. Договоренностей с российскими оппозиционными политиками. Открытого выступления против репрессий с полным осознанием того, что они грозят арестом. И, конечно, вхождения во власть в качестве "правильных крымских татар" - в конце концов, недаром же существует мнение, что нынешние крымскотатарские коллаборационисты тоже участвуют в национальном движении крымских татар, просто делают это своеобразным способом.