Мир

Недореформа высшей школы

Недореформа чревата тем, что ее преждевременные шаги могут усложнить или сделать вовсе невозможным дальнейшее реформирование в нужных направлениях

О смысле слов

6 сентября вступит в силу закон "О высшем образовании", который был принят парламентом 1 июля. Опти­мисты называют его первой настоящей реформой, проведенной нынешней властью. Но все же закон и реформа - это разные понятия.
Реформа требует существования внятной концепции, отражающей, что конкретно мы хотим получить в конечном итоге, какие изменения для этого будут произведены по различным направлениям, в каком порядке, какими силами и с помощью каких ресурсов. Можно было бы говорить о законе-реформе, если бы он и по названию своему, и по содержанию был именно законом о реформе. Бывают, впрочем, реформы половинчатые, частичные, которые представляют собой некий начальный этап полноценной реформы и ожидают продолжения и завершения, когда для этого сложатся необходимые условия. Однако новый закон о высшем образовании даже частичной реформой не является. Он скорее недореформа: концепции полноценной реформы еще нет, но уже предпринимаются какие-то меры на законодательном уровне.
Конечно, тут можно возразить, что лучше делать хоть какие-то шаги в нужных направлениях, чем вообще ничего не менять. Но для успеха реформы важны не только правильные шаги, но и оптимальная, хорошо продуманная их последовательность. Реальная жизнь сложнее школьной арифметики, где от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Недореформа чревата тем, что ее преждевременные шаги могут усложнить или сделать вовсе невозможным дальнейшее реформирование в нужных направлениях. В новом законе о высшем образовании таким поспешным шагом является предоставление академической, финансовой, организационной автономии всем вузам огульно, хотя многие к ней не готовы, а некоторым давать ее опасно. Так что предоставление автономии может также превратиться в способ избежать ответственности, прежде всего финансовой, не заниматься на центральном уровне разработкой механизмов привлечения средств для повышения качества высшего образования и развития вузовской науки.
Так или иначе, но закон вступает в действие, и поэтому в любом случае важно проанализировать, каких последствий от него можно ожидать, а каких ожидать не стоит, даже если они и обещаны.

Испытание свободой

Данная вузам автономия может привести к тому, что лучшие из них станут еще лучше, а худшие - еще хуже.

новом законе о высшем образовании для вузов прописаны такие вольности, о которых ранее они и мечтать не могли. Прежде всего он позволяет учебным заведениям самостоятельно распоряжаться своими финансами, в том числе поступлениями от контрактников. Речь идет о громадных, по меркам нашего нищего образования, суммах. В Украине на сегодняшний день насчитывается немногим более 2 млн студентов, из них около 1,1 млн обучаются за собственные деньги.

Учитывая, что средняя стоимость учебы по контракту составляет 10-15 тыс. грн., за год вузы от этого источника получают 11-16,5 млрд грн. Однако на практике не все так просто, и когда они реально получат доступ к ресурсу, сказать сложно. Сейчас учебные заведения перечисляют средства на спецсчет Госказначейства и туда же через Минобразования отправляют платежные поручения на выделение денег на те или иные нужды. Но Госказначейство часто блокирует их, ссылаясь на нехватку средств. Бывали случаи, когда вузы выигрывали международные гранты и получали финансирование под тот или иной проект, а потом не могли выбить эти деньги на его реализацию. В итоге портилась репутация учебного заведения, в разы снижалась

Новый закон теоретически позволяет вузам самостоятельно распоряжаться заработанными на контрактниках миллиардами гривень уже с 1 января 2015 г. Однако Минфин, выступавший против этой идеи, постарается как можно дольше оттягивать реализацию такой возможности

вероятность выиграть новый грант. В частности, в прошлом году на несколько месяцев была задержана зарплата приглашенных специалистов в вузах Львова, Ужгорода, Харькова и Киева, которым учебные заведения платили из своего спецфонда (деньги, заработанные на контрактниках). Чтобы новая норма закона (разрешение открывать свои счета и депозиты, в том числе валютные, в государственных банках) заработала, необходимо внести изменения в Бюджетный кодекс. Эксперты подозревают, что Минфин, который выступал против финансовой автономии вузов, попытается максимально оттянуть этот момент. То есть с 1 сентября ничего не поменяется, но есть надежда, что госбюджет на 2015 г. будет принят с учетом положений нового закона о высшем образовании. Если нет - можно ожидать волны судебных исков к государству от учебных заведений, желающих отстоять свое право на финансовую независимость.

Не менее важны и другие, нематериальные аспекты будущей вузовской автономии. Так, они получили право самостоятельно выбирать учебные программы, в том числе экспериментировать с собственными авторскими курсами, а также формами обучения. "Это позволит более гибко реагировать на запросы студентов и работодателей. Ведь государственные программы зачастую перегружены теорией, но не предусматривают формирование практических навыков. Особенно это касается сравнительно новых для Украины специальностей, к примеру, управленческой подготовки", - говорит ректор Львовского института менеджмента Петр Яницкий. Весной этого года, не дожидаясь принятия новой редакции закона, глава МОН Сергей Квит разрешил вузам самим определять, по каким книгам учить студентов, отменив министерское грифование литературы для высшей школы. Свобода в выборе программ станет логическим продолжением построения вузовской автономии в обучении. Как, собственно, и право самостоятельно, не сверяясь с Мин­образования, решать, каких преподавателей приглашать на работу и в каких научных проектах участвовать.

Впрочем, новые вольности несут в себе и новые риски. Так, согласно закону, в штатном расписании вузов IV уровня аккредитации должно быть не менее половины преподавателей с учеными званиями. Но в последние годы выдерживать эту пропорцию было непросто, ведь количество институтов росло гораздо быстрее, чем армия кандидатов и докторов наук. Дефицит высококлассных специалистов служил источником постоянной критики со стороны МОН, а некоторые учебные заведения по этой причине даже вынуждены были закрыть часть своих региональных филиалов. Но теперь ситуация может измениться. Всеукраинская аттестационная комиссия, которая работала при Министерстве образования и раздавала ученые степени и звания, не так давно ликвидирована. Защита диссертаций будет проходить в самих вузах, а ученые степени присуждаться их учеными советами. В результате может сложиться практика, когда защитить диссертацию в каком-нибудь заштатном учебном заведении будет так же просто, как сегодня купить диплом-"пустышку", что еще больше нивелирует ценность украинских ученых званий.

Итак, уже очевидно, что в этом учебном году вузы не смогут в полной мере воспользоваться вновь открывшимися возможностями - разработка собственных учебных программ и системные изменения в схеме управления финансами требуют времени. Выгоду из паузы должно по максимуму извлечь Минобразования, во-первых, вы­­играв у Минфина бой за вузовские финансы и, во-вторых, на ходу достраивая систему контроля качества образовательного процесса в новой автономной "вышке".

Публичностью - по плагиату

В новом законе о высшем образовании наконец появились эффективные механизмы борьбы с плагиатом. Во-первых, во время защиты любой желающий имеет право осуществлять аудио- и/или видеофиксацию процесса. Во-вторых, диссертации, а также отзывы на них должны будут в обязательном порядке обнародоваться на официальных веб-сайтах вузов. Публичность, как известно, всегда была главным оружием против плагиаторов, порывающихся среферировать чужой труд и выдать его за свой. В-третьих, согласно закону, в случае обнаружения академического плагиата в защищенной диссертации или научной работе председатель специализированного ученого совета, а также оппоненты, давшие позитивные отзывы, будут лишены права участвовать в работе таких советов сроком на два года, а само учебное заведение - на год лишено права создавать такие советы. Контролировать процесс станет создаваемое Национальное агентство по качеству образования. В его структуре предусмотрено наличие апелляционного совета, который будет рассматривать жалобы и просто сигналы от небезразличных граждан о нарушениях при защите диссертаций и присуждении ученых званий. Но сможет ли Нацагентство оперативно отслеживать все недобросовестные вузы - большой вопрос. Ведь в его составе будет лишь 25 членов, причем 13 из них - представители самих учебных заведений, то есть для них это дополнительная к основной работе нагрузка.

Поженить или убить

МОН не отказывается от идеи уменьшить количество вузов, хотя ни один из предложенных способов "оптимизации" не гарантирует повышения качества образования.

Cторонники уменьшения количества вузов в Украине приводят в качестве аргумента следующую статистику: на сегодняшний день в нашей стране насчитывается более 800 высших учебных заведений, тогда как в европейских государствах, сопоставимых с Украиной по количеству населения, их не более 70 (во Франции - 41, в Испании - 60, в Италии - 65). Даже если учесть, что собственно вузов в классическом понимании (то есть III-IV уровней аккредитации) у нас 325, то все равно показатель превышает "норму" более чем в четыре раза.

Как Минобразования собирается упомянутую "норму" обеспечить - окончательного решения пока нет. Министр Сергей Квит в отличие от своего предшественника

Пока корочки самого сомнительного вуза будут считаться лучше диплома самого продвинутого ПТУ, без студентов
не останутся даже откровенно слабые институты

Дмитрия Табачника, планировавшего уже в ближайшее время сократить количество вузов до 90 (и успевшего провести ряд "слияний и поглощений", которые в свое время спровоцировали громкие скандалы), заявил, что не будет насильно объединять учебные заведения, хотя и признал, что их в Украине "аномально много". Весной этого года МОН добился отмены прошлогодних правительственных постановлений о слиянии некоторых вузов, инициированных Табачником (в частности, остановлен процесс создания Слобожанского университета на базе харьковских аграрного университета и зооветеринарной академии).

Не предусмотрена процедура слияния вузов и в новом законе о высшем образовании. Но это не значит, что государство отказалось от идеи уменьшить количество институтов и университетов. Просто внедряться она будет, по словам Сергея Квита, "не административным, а эволюционным путем". На самом деле у чиновников есть два способа убрать с рынка "лишние" учебные заведения - лишить их лицензий или создать такие условия, когда они сами попросятся под крыло более сильных вузов. К слову, по новому закону правила выдачи лицензий станут значительно жестче, чем теперь, и новый контролирующий орган - Национальное агентство по обеспечению качества образования - всегда сможет воспользоваться своими полномочиями, признав уровень подготовки вуза не соответствующим национальному образовательному стандарту (который, впрочем, еще только предстоит разработать и утвердить). С другой стороны, вуз можно отрезать от бюджетных денег, вынудив таким образом или закрыться, или искать способ объединиться с более продвинутым учебным заведением. В новом законе прописано, что начиная с 2016 г. изменится принцип финансирования госзаказа: государство намерено реализовать принцип "деньги идут за студентом". То есть по результатам ВНО ежегодно будет составляться общенациональный рейтинг абитуриентов и на его основе формироваться список тех, кто может учиться за бюджетный счет. А уже сам поступающий решит, в каком вузе он будет обучаться и, следовательно, куда государство должно перечислить средства. В следующем году по такому принципу распределят 20% выделенных на подготовку специалистов денег.

Но действительно ли объединение вузов поможет худшим из них значительно повысить свой уровень? Ведь, по сути, они получат разве что право пользоваться брендом более раскрученного учебного заведения и в лучшем случае его образовательными наработками. Но преподаватели останутся теми же. В условиях жесткого дефицита хороших педагогов существенно обновить штатные расписания вузы, особенно провинциальные, не смогут. Им останется лишь рассчитывать, что партнерский университет сумеет "подтянуть" преподавателей, скажем, проведя для них курсы повышения квалификации, но кардинально на качестве обучения это все равно не скажется.

Реальные изменения на рынке начнутся лишь тогда, когда слабые учебные заведения, какой бы вывеской они не прикрывались, станут массово игнорировать студенты. Но этот процесс может занять годы, уверен руководитель образовательных проектов Центра исследования общества Егор Стадный. "Большинство отечественных абитуриентов при выборе вуза не руководствуются объективными критериями (перспективы трудоустройства после окончания того или иного института, уровень будущей зарплаты и пр.). Они или ориентируются на советы родственников и друзей, или поступают "хоть ку­да-нибудь", лишь бы заполучить вожделенный диплом. Чтобы изменить эту ситуацию, государство должно создать реально работающую, а не фиктивную, как сейчас, систему профориентации. Чтобы в соответствующих центрах будущим абитуриентам могли помочь определиться с выбором не только профессии, но и вуза, предоставив данные о том, выпускников каких учебных заведений больше всего ценят работодатели", - полагает эксперт. Есть у этой медали и обратная сторона: из-за сложившейся фиктивной системы профориентации работодатели все чаще не обращают внимания на дипломы при приеме на работу, то есть для них первоочередное значение имеют компетенции соискателя, а не его образование.

В МОН говорят, что поступающим поможет сориентироваться ежегодный мониторинг вузов, который будет проводить Нацагентство по обеспечению качества образования. Данные мониторинга вузы будут обязаны размещать на своих сайтах. В них будет содержаться сравнительная характеристика учебного заведения с другими такого же профиля (по квалификации педагогов, материально-технической базе, уровню знаний выпускников и пр.). Однако окончательный вердикт все же за общественным мнением по поводу ценности вузовского диплома. Пока корочки самого сомнительного вуза будут считаться лучше диплома самого продвинутого ПТУ, без студентов не останутся даже откровенно слабые институты.

Сергей Степаненко. Глава Совета ректоров вузов Одесского региона

Все прежние попытки укрупнения вузов представляли собой механическое административное объединение двух коллективов и поэтому вызывали такую бурную общественную реакцию. Если проанализировать западный опыт, в частности североамериканский, то там объединение вузов происходит в форме консорциумов, в которых каждый университет или колледж сохраняет права юридического лица. К примеру, в университете штата Нью-Йорк учится свыше 180 тыс. студентов. Он объединяет более 70 кампусов, которые являются практически полностью самостоятельными вузами. Среди них, в частности, известный во всем мире Stony Brook University, который входит в двадцатку лучших университетов США.
Когда у нас говорят об объединении вузов, то имеют в виду прежде всего экономию средств. Но ведь и в прежней, и в нынешней редакции закона о высшем образовании сохраняется норма количества студентов - 180 на 10 тыс. населения. А ведь именно исходя из этой цифры и рассчитывается финансирование вузов. Я считаю, что единственным критерием при объединении учебных заведений должно стать улучшение качества подготовки специалистов. В консорциуме вузов этого можно добиться за счет ликвидации дублирования подготовки по одной специальности в вузах, которые объединяются. Обу­че­ние стоит сконцентрировать по принципу профильности вуза, то есть наличия в нем известной научной школы по данному направлению. Это приведет к объединению кафедр, которые ведут подготовку, вокруг данной школы и автоматически повлечет за собой повышение уровня квалификации преподавателей и, соответственно, уровня подготовки студентов. При таком объединении исчезнет понятие "флагманский вуз" и появится понятие "флагманская кафедра". Ведь даже в крупном вузе, к которому предлагают присоединить более мелкие, есть много непрофильных специальностей, качество подготовки по которым хуже, чем в небольших, но профильных учебных заведениях.

Уровни вузовской науки

В Украине до сих пор не созданы механизмы привлечения средств для поддержки тех перспективных научных исследований, которые ведутся в вузах. Поэтому преобладающая часть вузовской науки - бесплодная, зато дешевая.

Прежде чем говорить об украинской вузовской науке, желательно понимать, как она выглядит со стороны, на мировом и европейском фоне. Можно воспользоваться, например, данными испанского государственного исследовательского центра CSIC (Consejo Superior de Investigaciones Cien­ti­ficas), который каждые полгода составляет Webometrics - рейтинг университетов мира по степени их присутствия в интернете. Последний Webometrics, обнародованный месяц назад, охватывает 12 тыс. вузов со всего мира, в том числе 5837 европейских, из них 299 украинских. Тройку ли­деров среди отечественных вузов составляют Киевский национальный университет им. Т. Шевченко, НТУУ "Киевский политехнический институт" и НТУ "Харь­ковский политехнический институт". Их позиции в мировом рейтинге - 885, 1271 и 1318, в европейском - 358, 489 и 505.

Еще невзрачнее успехи наших вузов на научном поприще. Webometrics учитывает четыре критерия, один из которых - "выдающееся мастерство" (ex­cellence) - отображает вклад университетской научной продукции в 10% наиболее цитируемых статей в ведущих международных журналах. Ненулевые результаты по этому критерию показал 5441 вуз мира, в это число вошли 1364 европейских учебных заведения, из них только 29 отечественных. Больше всего "выдающегося мастерства" среди украинских вузов показали КНУ им. Т. Шевченко, Харь­ков­ский национальный университет им. В. Каразина и Львовский национальный университет им. И. Франко. Их позиции среди вузов мира - 1536, 2228 и 2672, среди европейских учебных заведений - 611, 782 и 878 соответственно.

Министр образования Сергей Квит в своих интервью рассказывает, что вузовская наука получит возможности для развития благодаря новому закону о высшем образовании. Министр ссылается на то, что, согласно этому закону, максимальная учебная нагрузка на одну ставку научно-педагогического работника с 1 сентября 2015 г. снизится в полтора раза, с 900 до 600 часов в учебный год. Однако в законе оговаривается, что сокращение максимальной учебной нагрузки на одну ставку "не является основанием для увеличения численности штатных единиц". Таким образом, вузы будут вынуждены более равномерно перераспределить пары между своими штатными сотрудниками. Наверное, многие преподаватели впервые получат время для научных исследований. И трудно поверить, что они покажут "выдающееся мастерство".

При этом руководство МОН вообще не говорит о поиске средств для вузовской науки, ограничиваясь обещаниями ин­тегрировать ее с академической. Действительно, в Украине наибольшее финансирование получают научные исследования не в вузах, как в большинстве европейских стран, а в институтах НАНУ. Но сама НАНУ тоже пока не может похвастаться существенной ролью в мировой науке. Как констатирует Сергей Квит, годовая научная продукция всех институтов НАНУ равна научной продукции одного европейского университета среднего размера. Поэтому необходимо создавать для украинских университетов программы привлечения спонсорских средств, перенимая опыт европейских университетов и освобождая эти инвестиции от налогов. В то же время нужно сконцентрировать государственное финансирование вузовской науки только на тех факультетах, которые реально способны внести в науку существенный вклад. Кафедры остальных вузов пусть присоединяются к ним в качестве соавторов или подрядчиков - если, конечно, их возьмут.

Тщеславие вместо честолюбия

Хотя в украинской системе научных степеней анонсированы изменения, они не избавят ее от господства дутых авторитетов, унаследованного от "совка".

Украина станет выпускать собственных PhD, то есть докторов философии. Эта научная степень, согласно новому закону о высшем образовании, вводится вместо привычной с советских времен степени кандидата наук. Будущие PhD будут проходить обучение в тех же аспирантурах, которые до сих пор готовили кандидатов наук. При этом аспирантура получает статус третьего уровня высшего образования - после бакалаврского и магистерского уровней.

В Министерстве образования и науки рассказывают, что теперь предстоит большая напряженная работа - прописать инструкции, как именно создавать PhD-программы, каким критериям и требованиям они должны отвечать. Нормативный срок подготовки PhD в аспирантуре, включая обучение и научную работу, составляет, согласно закону, четыре года, тогда как для подготовки кандидатов наук хватало трех лет. Таким образом, речь не идет о простом переименовании научных степеней.
Впрочем, для тех, кто уже отучился в аспирантуре год или два, срок подготовки

Предложение отменить степень доктора наук встретило колоссальное сопротивление системы, сумевшей сохранить надбавки и прочие статусные бонусы

увеличиваться не будет. После защиты диссертации они получат степень кандидата наук, но в своих правах, как и все обладатели этой степени, будут уравнены с докторами философии. Разница проявится при попытке трудоустройства за рубежом: диплом PhD (пусть и украинский) будет котироваться выше, чем кандидата наук. На подготовку PhD уже перешли не только страны Балтии, но и Грузия, в скором времени намерена перейти Россия, и Украина давно могла бы перейти, если бы не оглядывалась на Москву.

Однако если заботиться не только о признании наших научных степеней за рубежом, но и об улучшении условий для научного творчества в самой Украине, то новый закон следует расценить не более чем осторожный шажок на пути к нормальной модели. В большинстве государств мира (в том числе США, Канаде, странах ЕС) PhD является не просто первой, а единственной научной степенью. Она служит квалификационным барьером, который нужно преодолеть, чтобы стать полноправным членом научного сообщества. Но среди тех, кто получил этот пропуск, уже нет "более ученых" и "менее ученых", все конкурируют на равных, хотя могут иметь разные преподавательские звания (приват-доцент, профессор и их вариации).
Напротив, советская система научных степеней была иерархичной: над кандидатами наук стояли доктора наук, над ними - члены-корреспонденты, еще выше - действительные члены Академии наук. После распада СССР Украина (как и Россия) сохранила эту систему, и новый закон ее не отменяет: степень доктора наук сохраняется. Хотя глава МОН Сергей Квит выступал против сохранения степени доктора, говоря, что влиятельность ученого в системе науки и образования должна определяться только его публикациями и достижениями в исследованиях. Но это предложение министра встретило колоссальное сопротивление, ведь доктора наук имеют надбавки за эту степень, прочие статусные бонусы.

По-видимому, желание сохранить докторские степени подогревалось еще и тем фактом, что от них не намерены отказываться в России даже после планируемого перехода от подготовки кандидатов наук к подготовке PhD. Понятно, что трудно отказаться от своей выстраданной докторской степени, особенно когда ее имеют твои российские коллеги, которыми в основном и ограничивается зарубежный круг научного общения. Но перед западными учеными наши доктора наук (как и российские) выглядят, мягко говоря, странновато. В Европе и Америке ученые привыкли меряться своими индексами цитирования и полученными престижными премиями, а там, где сохранились "совковые" традиции, продолжают кичиться званиями докторов и академиков.

Неудивительно, что западными учеными движет здоровое честолюбие, побуждающее их выдавать все новые и новые научные результаты. А в "совковой" системе достаточным основанием для тщеславия становится уже степень доктора наук. Поэтому и столько фальшивых докторов с купленными диссертациями.
Наверное, не стоит рассчитывать, что сложившееся положение вещей можно исправить одним законом о высшем образовании. Должно утвердиться поколение ученых, ориентирующихся на Европу, а не на Россию, и должна измениться роль Академии наук, чтобы звание академика не имело иерархического статуса. Но это уже совсем другая история.

Кузницы не тех кадров

Украина тратит не менее 5 млрд грн. в год на подготовку специалистов, которые никогда не будут работать по выбранному направлению.

Государство допустит к госзаказу на подготовку специалистов частные вузы. Но на этом "революционность" распределения бюджетных средств, о которой заявляет МОН, заканчивается. Решать, сколько и каких специалистов готовить за госсредства, чиновники будут по-старому, основываясь на собственных представлениях о потребностях рынка труда.

Действительно, не только правила формирования госзаказа, но и его объемы остаются прежними: государство планирует финансировать обучение в вузах не менее 180 украинцев на каждые 10 тыс. населения. Для этого на следующий год правительством предусмотрено 25 млрд грн., за которые предполагается подготовить порядка 60 тыс. младших специалистов, 98,7 тыс. бакалавров, 55,5 тыс. специалистов и 33 тыс. магистров. За средства государственного и местных бюджетов обучается примерно половина из 2 млн студентов. С другой стороны, известно, что около 40% выпускников впоследствии работают не по специальности или трудоустраиваются за рубежом, такой подход обходится стране в миллиарды выброшенных на ветер гривень в год. Таким образом, не менее 5 млрд грн. государство заплатит за подготовку специалистов, отдача от которых будет близка к нулю. Например, Одесская национальная морская академия выпускает ежегодно почти 1 тыс. специалистов (из них несколько сотен по госзаказу), которые затем работают на судовладельцев Великобритании, Греции, Германии, Нидерландов и других европейских стран. То есть небогатая Украина финансирует подготовку специалистов для богатой Европы.

Между тем МОН предпочитает акцентировать внимание на других моментах, в частности, на изменении принципа распределения госзаказа. Если ранее министерство делило бюджетные средства, основываясь на заявках вузов и собственных представлениях о том, кому и сколько денег дать, то теперь выделять их будут на конкурсных основаниях, причем участвовать в конкурсе смогут как государственные, так и частные учебные заведения. Принятие этой нормы министр Сергей Квит назвал своего рода революцией, которая позволит установить справедливость на рынке образовательных услуг. Также вузы получат право перераспределять 5% госзаказа на другие специальности по своему усмотрению. Однако эти новшества не способны принципиально изменить ситуацию, когда стране, нуждающейся в инженерах, технологах и представителях рабочих специальностей, упорно предлагают юристов с маркетологами.

По большому счету Украине следовало бы оставить госзаказ для пяти сфер: 1) для будущих педагогов (начальной, средней и высшей школы); 2) для тех, кто хочет заниматься наукой; 3) для будущих врачей; 4) для будущих офицеров; 5) для будущих специалистов государственных отраслей экономики, жизненно важных для государства (ВПК, атомная и гидроэнергетика, трубопроводный, железнодорожный и авиатранспорт). Иными словами, сейчас госзаказ играет роль стимула лучше готовиться к экзаменам: госзаказ - для лучших абитуриентов, контракт - для остальных желающих. А нужно, чтобы госзаказ стимулировал выбирать те профессии, которые реально нужны государству - именно государству, а не стране вообще.

Донбасский тест

Серьезной проблемой украинской высшей школы на данный момент следует признать обилие сепаратистских кадров в ряде вузов Донетчины, Луганщины, да и некоторых других областей.

О том, что многие вузы Донбасса стали рассадниками сепаратизма, говорится давно. Также всем понятно, что провести там жесткую люстрацию кадров можно будет только после изгнания российских захватчиков и ликвидации террористических ДНР и ЛНР. Но вот совершенно непонятно, готовится ли государство немедленно решать эту проблему после восстановления контроля над Донбассом.

Центральная власть необходимость люстрации вроде бы признает. Еще в начале августа министр образования и науки Сергей Квит пообещал: "Университетские преподаватели, которые были замечены в контактах с террористами, а это прежде всего видно по их публичной деятельности и выступлениях в СМИ, будут уволены".
Действительно, сепаратизм - проблема не только Донбасса, подобная агитация велась и в вузах Харькова, Запорожья, Николаева, Одессы. Но никакой люстрации там не проведено, хотя она очень не помешала бы, например, в Одесской юридической академии, президент которой, нардеп Сергей Кивалов, успел публично выступить в качестве идеолога одесского сепаратизма.

В донбасских вузах кто-то из пособников террористов сбежит в Россию, кем-то займется СБУ, а остальные сепаратисты, вполне возможно, отделаются "искренним раскаянием". Но жалеть нужно не их, а студентов. Только после люстрации можно будет ждать от донбасских вузов повышения качества образования. Преподавателей-гуманитариев, которые агитировали за ДНР и ЛНР, вообще опасно допускать к лекторской кафедре: они будут и дальше внедрять в сознание студентов прокремлевскую идеологию. Но и преподавателей естественнонаучных и технических дисциплин тоже следовало бы люстрировать, ибо только профнепригодные невежды могли агитировать за интеграцию с российской наукой (которая при Путине обречена на дальнейший упадок), а не с европейской (которая зачастую не уступает американской).

Заявления руководства МОН о необходимости кадровой чистки в донбасских вузах могут остаться просто словами уже хотя бы потому, что новым законом о высшем образовании вузам дарована автономия. И в тех учебных заведениях, где сепаратисты организуют систему круговой поруки с участием ректората, министерство вообще не сможет влиять на кадровую ситуацию. Правда, в запасе останется крайняя мера - аннулирование лицензий и сертификатов об аккредитации, но на практике реализовать этот способ воздействия будет очень сложно, да и времени на это уйдет много.

И все же реальная возможность для радикальной люстрации кадров донбасских вузов есть, и обеспечили ее сами сепаратисты, сорвав нормальный ритм работы учебных заведений. МОН объявило, что в вузах Донбасса завершение приема документов от абитуриентов сдвигается на 15 сентября, начало учебного года - на 1 октября, однако и эти сроки выглядят слишком оптимистичными. Ведь нужно не только вернуть контроль над городами, но и привести в порядок учебные корпуса. Многим зданиям потребуется ремонт, а общежитиям, превращенным боевиками в свои ночлежки, предстоит еще и санитарная обработка.

Но даже если 1 октября вузы Донбасса начнут работу, через месяц-два их аудитории могут вновь опустеть - из-за отсутствия отопления. Поэтому лучше всего вообще отказаться от попыток спасти осенний семестр. Кстати, руководство министерства уже фактически это признало. 22 августа на коллегии МОН Сергей Квит сообщил, что готовится приказ о зачислении студентов из Донбасса, покинувших места своего постоянного проживания, в вузы других областей Украины "в качестве вольных слушателей на первый семестр". Вот как раз за это время и можно провести чистку кадров, прибегая в случае необходимости к слиянию и реорганизации вузов и факультетов.

А без люстрации ремонт донбасских вузов будет пустой тратой денег.