Мир

Нуланд в Москве. Почему американцы откажут Путину в самой скромной его просьбе

Упоминание списка Магнитского с головой выдало интересы российского руководства

События последних дней — окончательный срыв переговоров по сирийскому урегулированию, открывающий путь к дальнейшей эскалации конфликта, выход России из соглашения об утилизации плутония, ожидаемо провальные переговоры Виктории Нуланд с Владиславом Сурковым о нормализации на Донбассе — все это свидетельствует о двух вещах. Во-первых, прикладную историю советским гэбистам преподавали ненамного лучше, чем гардвардским адвокатам. Во-вторых, несмотря на это, Владимир Путин — неважный ученик, плагиатор и подражатель, вживающийся в роль отнюдь не лучшим образом. Впрочем, в массе своей публика слишком невзыскательна, чтобы кричать «Не верю!».

Начнем, пожалуй, 1969 г. Тогдашний президент США Ричард Никсон и его советник по национальной безопасности Генри Киссинджер судорожно искали выход из Вьетнамской войны на максимально выгодных для США условиях и в максимально короткие сроки. Ханой необходимо было принудить к миру, пока Южный Вьетнам еще держался.

Кроме того, приходилось учитывать как нарастающее общественное давление в самой Америке, так и стремительное ухудшение отношений с коммунистическим миром в целом и Советским Союзом в частности. Киссинджер предложил решение по мотивам игры в покер: «насовать настолько много фишек в банк, чтобы та сторона» сочла Никсона достаточно сумасшедшим, чтобы зайти еще дальше.

Сам Никсон признавался своему начальнику штаба Роберту Халдеману: «Я называю это «теорией безумца», Боб. Я хочу, чтобы северные вьетнамцы верили, что я достиг точки, где могу сделать все, чтобы прекратить войну. Мы просто сольем им словечко, мол, «Ради бога, вы же знаете, Никсон одержим коммунизмом. Мы не можем сдерживать его, когда он зол и у него в руках ядерная кнопка. И уже через пару дней Хо Ши Мин сам явится в Париж умолять о мире».

Чтобы убедить и вьетнамцев, и стоящую за ними Москву в серьезности своих намерений, Вашингтон запустил масштабную показательную программу. В октябре 1969-го проводилась глобальная проверка ядерных сил: эскадрильи стратегических бомбардировщиков с грузом на борту сутками напролет летали вдоль границ СССР, Седьмой флот отрабатывал постановку ядерных мин у вьетнамского побережья, ВВС США усиленно утюжили север страны, а в Америке ударными темпами строились бункеры. Вместе с тем администрация Никсона активно заигрывала с Китаем, успевшим здорово охладеть к московским товарищам. В общем, все то же «держите меня семеро!», которое ныне демонстрирует Москва.

Но тогда не получилось, и в конце концов Парижское соглашение оказалось фактической капитуляцией США. В принципе блеф Никсона мог бы и сработать, если бы не одно «но». Он прокололся на чересчур болезненной реакции на общественное мнение, и это не ускользнуло от внимания его визави. Как оказалось, границы сумасшествия в разных политических культурах различны. И потом, слишком уж рациональным выглядело его безумие — для умеющих видеть, естественно.

Конечно, мир с тех пор стал несколько иным, политики измельчали, а их нервы стали определенно слабее. Но вот незадача: Путин раз за разом топчется на никсоновых граблях. Только «палится» он при этом куда сильнее, чем неудачливый президент США. Взять хотя бы наделавшее много шума заявление о выходе Москвы из «плутониевой сделки» с Вашингтоном, заключенной в 2000 г. Может быть, для среднего россиянина это и очередное свидетельство вставания с колен. С точки же зрения нормального обывателя любой подобный демарш имеет все признаки надвигающейся катастрофы.

Возможно, в Кремле полагают, что обыватель американский припомнит, что коньком первых лет президентства Обамы была перезагрузка и ядерное разоружение (упомянутая сделка была подтверждена в 2009-м)  и сделает вывод об очередном фиаско его внешней политики. Что, скажем прямо, отнюдь не лишне в контексте нынешней предвыборной гонки, тем более что фаворит Москвы Дональд Трамп по-прежнему идет ноздря в ноздрю с Хиллари Клинтон.

Что же до собственно сделки, то ее разрыв ровным счетом ничего не меняет: до сих пор не было переработано ни грамма плутония. И вряд ли было бы в 2018-м, когда, как ожидалось, программа заработает. Цена строительства перерабатывающего комбината в Саванна Ривер значительно превысила расчетную, и в феврале Барак Обама предложил вычеркнуть эту статью расходов из бюджета на 2017 г., а смешанный с радиоактивными отходами плутоний отправлять на карлсбадский могильник в Нью-Мексико.

Но россияне, уже имея инфраструктуру для необратимой переработки оружейного плутония, такой вариант отвергают. Однако избавляться от него все равно придется: на то есть и физические, и экономические, и чисто технические причины. В то же время здесь важно то, что со времен окончания холодной войны вопросы ядерной безопасности выводились за рамки политической сферы. Сейчас же впервые за все эти годы Москва их увязала совершенно недвузначно.

Но именно здесь Путин и прокололся. Список условий, которые выдвинул Кремль для возобновления «плутониевой сделки», заведомо невыполним, однако это обычное дело: чтобы выторговать что-то, требуй всего. Компенсация нанесенного санкциями ущерба отметается сразу — это вообще из области фантастики. Отвод войск и сокращение военной инфраструктуры на восточных рубежах НАТО? — Мы что, капитуляцию обсуждаем? Остаются лишь два пункта — Акт в поддержку свободы в Украине и санкции.

Бартер, прямо скажем, неравноценный: негарантированное возобновление соглашения столько не стоит. А вот, собственно, то самое больное и животрепещущее, что раскрывает путинский блеф — это требование отменить «закон Магнитского». На фоне остальных требований — сущий пустяк, но именно он показывает, что на самом деле беспокоит обитателей российского властного олимпа: пацаны, верните наши бабки и пустите, как раньше, в Штаты.

Особой пикантности этому решительному нытью придает тот факт, что британская Фемида и панамские бумаги продемонстрировали финансовые причины личной заинтересованности Путина в отмене черного списка имени убитого в СИЗО юриста. К слову, по странному стечению обстоятельств сам кремлевский затворник заговорил о «плутониевой сделке» еще в апреле, отвечая на вопросы про офшоры и отношения с виолончелистом Сергеем Ролдугиным. Здесь, правда, стоит отметить, что вопрос о «списке Магнитского» для коллективного Запада — теперь вопрос принципа, а не торга.

Через призму этой истории стоит взглянуть и на срыв переговорного процесса по Сирии, тем более что Вашингтон заявил о паузе в этом вопросе как раз на фоне демарша Москвы. Помните параллель с Никсоном? Так вот это оно: нынешние масштабные бомбардировки Алеппо — это копия бомбардировок Ханоя. Тогда у Никсона был жесткий цейтнот в связи с началом президентского срока. Сейчас у Путина жесткий цейтнот — в связи с завершением президентского срока Обамы.

Окно возможностей для стратегии рэкетира (создать проблему, а потом предложить избавление от нее) практически закрылось, выживание режима Асада по-прежнему не гарантированно (по сравнению с 2011 г. контролируемая им территория увеличилась лишь на 2%), как поведет себя следующий президент США — неясно. А потому остается одно: сломить становой хребет сопротивления серией решительных ударов в расчете, что Вашингтон не успеет ничего предпринять.

Игра эта тем более рискованна, что возвращает на повестку дня вопрос о создании над Сирией бесполетной зоны по иракской и ливийской моделям. Париж уже озаботился подготовкой такого документа, но по очевидным причинам у него нет шансов на утверждение СБ ООН. Однако на случай, если это все же удастся в обход Совбеза, Россия развернула в Сирии новейшие комплексы ПВО «Антей-2500». Тем самым демонстрируя готовность к прямому столкновению с США.

Но учитывая как минимум лежащую на поверхности возможность куда более дешевого «афганского» ответа со стороны американцев — насыщение повстанческих сил ПЗРК (сопряженную, правда, с риском террористических атак) — такая угроза опять-таки выглядит менее сумасшедшей, чем, возможно, рассчитывают в Кремле.

Аналогично предсказуемо повышенные тона переговоров Нуланд –Сурков и клинч в вопросе нормализации ситуации на Донбассе вписываются в ту же поведенческую модель «снесенной крыши» — слишком рациональную, чтобы быть правдой. А ничего другого в запасе нет.

...Эволюционная психология позаимствовала из теории игр любопытное наблюдение: чем дороже сигнал, тем он важнее и серьезнее, и тем более серьезно его следует воспринимать. Павлиний хвост или оленьи рога стоят своим обладателям немалых ресурсов и затрат энергии. Нонсенс с точки зрения личного выживания, но пышность этих украшений демонстрирует возможность нести такие издержки и в конечном счете работает на перспективу.

Так вот, подавляющее большинство сигналов, которые Кремль подает в последние годы, весьма дешевые. Путинский режим впадает в ресурсосберегающий режим. А между тем слово «эмбарго» еще даже не прозвучало.