Мир

Почему саммит G-20 будет провальным для Путина

С хозяином Кремля никто не намерен говорить

Фото: rbc.ru

30 августа помощник Путина по внешнеполитическим вопросам Юрий Ушаков внезапно организовал пресс-брифинг, на котором заявил, что обещанная трехсторонняя встреча лидеров РФ, Франции и ФРГ на полях саммита «Большой двадцатки» в Китае не состоится «из-за сложностей в графике европейских визави». Поэтому 4 сентября будет проведена встреча с Олландом, а встречу с Меркель перенесут на 5 сентября. Таким образом, «никакого «нормандского формата» в Китае не состоится»,  резюмировал Ушаков.

Собственно, о том, что шансы такой встречи крайне низки, было известно и ранее. Как минимум сам российский диктатор заявлял, что он в этой встрече смысла не видит (сам Ушаков объяснил это чуть ли не «вторжением Украины в Крым», но с этим-то все понятно, Кремль давно существует в параллельном мире, причем по мнению ключевого участника «нормандского формата»).

Дело, вероятно, в том, что Москва за три недели успела четыре раза поменять позиции по встрече нормандской четверки в Китае. Сначала (во время визита в Баку) одиозный Сергей Лавров «полностью поддержал» идею, потом лично Путин назвал ее «бессмысленной», затем Олланд с Меркель якобы уговорили Кремль провести ее в неком урезанном формате, наконец, Ушаков отказывается и от него. За два часа до его брифинга, упреждая очередную кремлевскую ложь, европейцы через «неназванный источник» поделились с прессой тем печальным обстоятельством, что никаких двусторонних встреч с Путиным в Китае они не планируют.

Иными словами, Путин, так и не выполнивший никаких своих обязательств по деэскалации на Донбассе и продолжающий повышать градус напряжения вокруг границ ЕС и Украины, может оказаться в Ханчжоу в такой же ситуации, как в австралийском Брисбене в 2014 г. А именно: в изоляции, возможно, несколько более «ватной», чем австралийская «молчащая тишина».

Зачем в таком случае Путин едет в Китай (где совсем недавно был), по большому счету неясно — разве что речь идет об использовании одного из немногих доступных форматов международного присутствия. Пока Россия еще не выпала из «Большой двадцатки», хотя риски такого поворота постепенно растут. Ведь не стоит забывать, что наиболее москвофильским было руководство Бразилии, а оно изменилось, да и со словом «Рио» у Путина теперь одни неприятные ассоциации. Мишель Темер не намерен дергать за усы Соединенные Штаты — их помощь теперь является единственной возможностью осторожной терапии глубокого социально-экономического кризиса в Бразилии.

Новый лидер Аргентины Маурисио Макри вообще из другого, консервативного политического лагеря, с большим скепсисом относящегося к североазиатскому фюреру, хотя и покупающему в Латинской Америке мясо, но измазавшемуся в требухе абсурдных левых режимов на континенте, доживающих свои последние деньки.

Индия, как известно, начала переориентацию своих военных заказов прочь от России, чья военно-промышленная продукция бьет рекорды по браку. Нет у Путина особых тем для разговора ни с Саудовской Аравией, ни с Мексикой, ни с Индонезией и даже с хозяином мероприятия — Китаем.

В частности, если отставить в сторону морально-этические соображения и геополитику, поскольку задуманная большая приватизация, которой Кремль мечтал пополнить бюджет и купить место в сенях клубов влиятельных государств, полностью провалилась. За трудной и непрозрачной реализацией небольшого пакета акций «АЛРОС» так и не последовали более интересные предложения, среди которых изначально числились крупные нефтегазовые компании, транспортники и банки.

Путин боится не только влияния на экономику России иностранцев, но и любых игроков, не участвующих в замкнутых на российского президента коррупционных схемах, в так называемых «общаке», «бассейне» или «бюджете номер два».

Ряд громких отставок последних месяцев был связан как раз с тем, что «старые друзья» слишком глубоко запустили руку в этот бассейн и денег на нужды финансирования милитаристско-репрессивного режима стало значительно меньше. Поэтому, уйдя в глухой отказ и в вопросе Минских соглашений, и в вопросе эвакуации Ассада, и в придании своей экономике неких современных черт, конструктивных тем для разговора у России с миром даже в рамках «Большой двадцатки» не осталось.

Можно, конечно, посмотреть в глаза Эрдогану, грубо использовавшему Путина, но так, что и предъявить нечего (впрочем, успехи Анкары в Сирии тоже пока скромны), или опять намекнуть на «перспективу» японскому премьеру Синдзо Абэ, подарив ему, например, футболку молодежного лагеря российской правящей партии на Курилах. Но все это, конечно, не более чем мелкое хулиганство. Пространства Путину теперь не хватает, старые проблемы усугубляются, и ватное экономическое удушье не отпускает. Тем более что Обама, Туск и Трюдо продолжат мельтешить перед глазами, напоминая о неприятном.

Среди приглашенных Путину, возможно, удастся привычно пообщаться разве что с Назарбаевым, хотя после того, что тот наговорил в Польше о далеких друзьях и близких врагах, даже это желание может поубавиться. Лидер Египта Ас-Сиси, купивший предназначавшиеся для России французские вертолетоносцы, постепенно адаптируется к традиционной системе военно-политических альянсов, поэтому Россию и здесь, как всегда, «обидели». Сингапур слишком успешен (заветная мечта-отмазка постсоветских диктаторов, да вот правопорядка не хватило и британской учености!), Таиланд относительно недавно избавился от очередного «электорального диктатора» и управляется своего рода прогрессистской хунтой, за институционализацию антипопулистских завоеваний которой недавно на референдуме высказалось заметное большинство тайских избирателей. Продолжающий управлять Испанией, несмотря на бесконечные выборы, Мариано Рахой может разве что напомнить Путину о развитии расследований и судебных процессов над приятелями российского президента, с которыми он вместе ураганил в 90-е. Фактически остаются Чад и Сенегал, а среди постоянных членов — ЮАР. Как-то не очень, тем более что недавно вице-премьер по вопросам стратегической промышленности Дмитрий Рогозин признался, что не верит в отмену санкций вообще.

Для России это будет саммит между Антальей, где Путину удалось прикоснуться к руке Обамы, и Гамбургом — в следующем году, когда Германия будет охвачена предвыборной горячкой. Так что к саммиту готовится пока только Китай, который видит его как возможность реанимировать шестисторонний формат переговоров с КНДР, а также прогресса в отношениях с соседями по Тихому океану, в которых в последнее время наметилось некоторое напряжение. Что касается Путина, то из Ханчжоу он, похоже, привезет еще одну бутылку рисовой водки с заспиртованной коброй и скорпионом.