Мир

Россия поможет Ирану стать региональной супердержавой

Условная сирийская ЛНР какое-то время действительно может просуществовать. Но сиюминутные успехи Москвы съедят ее геостратегические перспективы

Фото: humarinews.com

Встречаясь с журналистами на полях Генассамблеи ООН в минувшую пятницу, президент Ирана Хасан Рухани особо подчеркнул, что Тегеран и Москва не формировали коалицию в Сирии. Они пребывают в постоянном контакте, обмениваются развединформацией и обсуждают стратегию, но это не коалиция. В понедельник иракское правительство заявило, что обменивается данными разведки с Россией, Ираном и Сирией. Так что Рухани в некотором смысле сказал правду: просто в этой команде четверо игроков, а не двое.

Причем играют они весьма слаженно. 28 сентября, выступая перед Генассамблеей ООН, Владимир Путин фактически обвинил США в непротиводействии Исламскому государству. На следующий день на российскую авиабазу в Латакии прибыла очередная партия боевых самолетов, на этот раз шестерка современных фронтовых бомбардировщиков Су-34. Таким образом, формирование сводного авиаполка было завершено: ранее сюда перебазировались по 12 бомбардировщиков Су-24М и штурмовиков Су-25, четверка многоцелевых истребителей Су-30СМ, а также до 14 единиц ударных вертолетов Ми-24 и транспортных Ми-8. 30 сентября Совет Федерации предоставил Владимиру Путину право на применение вооруженных сил за рубежом, тем самым "легализовав" российский контингент в Сирии (что характерно - в документе нет названия страны), а через считанные часы российские самолеты уже впервые отбомбились официально. 1 октября Москва и Багдад обменялись любезностями, суть которых сводилась к следующему ребусу: российские ВВС могли бы наносить удары по объектам Исламского государства в Ираке, но их не звали; Ирак бы приветствовал такие удары, но ему не предлагали. Очевидно, его следует интерпретировать как пролог к возможному наращиванию российской авиагруппы и расширению списка целей для них.

Тем не менее совершенно очевидно - а опыт антиигиловской (а заодно и антиасадовской) коалиции НАТО и арабских монархий это продемонстрировал, что без наземной операции переломить ход кампании невозможно. И проасадовская "некоалиция" это учла, предоставив помощь правительственным войскам. Опять-таки 1 октября некий источник рассказал ИА Reuters о том, что за десять дней до этого в Сирию были переброшены несколько сотен иранских спецназовцев (в дополнение к полутора тысячам, ранее насчитанным израильской разведкой), которые совместно с боевиками ливанского движения ХАМАС готовятся к операциям в северных районах страны. Причем эти действия будут координироваться с российской авиацией. Эти районы контролирует никак не Халифат, а повстанцы, впрочем, тогда же Москва устами путинского пресс-секретаря Дмитрия Пескова признала, что у нее имеется целый список организаций, по которым наносятся удары. Глава МИДа Сергей Лавров был более прямолинеен: "В Сирии Россия борется не только с ИГ".

Втягивание России в сирийский конфликт позволит Тегерану разделить бремя ненависти суннитов с Москвой. Таким образом, начавшие было стабилизироваться отношения Кремля с Анкарой, Эр-Риядом и Дохой будут испорчены надолго

В общем, так или иначе, Москва всерьез взялась за спасение режима Башара Асада. На поверхности лежит стремление вернуть Россию в "клуб вершителей судеб мира" и заставить Запад считаться с ее мнением. Точно так же очевидно стремление сохранить последний плацдарм на Ближнем Востоке и на Средиземном море. Немалую роль в расчетах имеет и энергетическая составляющая. В 2013 г. Москва и Дамаск подписали договор о разработке Латакийского шельфового месторождения. Реализация проекта сейчас невозможна, но так же невозможно строительство через сирийскую территорию и альтернативных газотранспортных магистралей, связывающих ближневосточных поставщиков с европейскими потребителями. Наконец, в числе целей первых же "официальных" бомбардировок были насосные станции, поддерживающие давление в нефтепроводах на территории, контролируемой ИГ. Декларируемая при этом задача - лишение Халифата одного из главных источников финансирования, но справедливо и другое утверждение: Россия пытается остановить падение цен на нефть.

Ритуальные угрозы углублением изоляции России и скорость, с которой Пентагон вступил в переговоры с МО РФ относительно "сосуществования" в сирийском небе, вроде бы указывают на то, что администрация Барака Обамы в очередной раз готова прогнуться перед Путиным, растеряв все бонусы от морального триумфа на Генассамблее ООН. Тем не менее ряд факторов позволяют предположить, что план Белого дома как раз и состоит в том, чтобы отойти в сторону. Во-первых, делегирование силовых функций стало визитной карточкой нынешнего президента США. Но делегировать их союзникам, учитывая степень различия их интересов (место курдов и роль светской оппозиции - лишь малая часть разногласий), в данном случае непросто. Да и нежелательно: неминуемые в этом случае внешнеполитические скандалы накануне президентских выборов Америке не нужны. Поэтому, не имея возможности решить сразу две проблемы - свержение Асада и уничтожение ИГ, Вашингтон отдал приоритет первой.

Если США действительно намерены дистанцироваться от жесткого решения сирийских проблем, освободив место "тем, кому больше всех надо", то причину этого вполне мог назвать представитель Белого дома Джош Эрнест. 29 сентября (опять!) он заявил, что программа по подготовке и вооружению бойцов сирийской оппозиции не оправдала надежд американских властей. Иными словами, США признали, что им не на кого делать безоговорочную ставку. Так что американцы вполне могут подождать, пока определится "фаворит". Соответственно, условная сирийская ЛНР какое-то время действительно может просуществовать. Но Москва, очевидно, не получит желаемых дивидендов. Скорее наоборот - сиюминутные успехи съедят ее геостратегические перспективы. Америка на протяжении ХХ в. как минимум дважды расставляла подобные капканы своим оппонентам. Первый - вынудив Японию атаковать Перл-Харбор. Второй - втянув СССР в афганскую войну. В обоих случаях результат предопределили наука и экономика.

Тем не менее реальным бенефициаром такой политики Вашингтона окажется отнюдь не Америка, а Иран. Именно Тегеран стал основным "стабилизатором" Ирака после сворачивания американского контингента - настолько, что Багдад предпочитает идти в кильватере у него, а не у Вашингтона. Всевозможные шиитские вооруженные формирования, включая тот же ХАМАС, давно стали головной болью для всех соседей по региону. "Опосредованное" соперничество с Саудовской Аравией в Йемене наглядно продемонстрировало способность Ирана оспаривать ее права даже в "мягком подбрюшье" королевства. Расширение сферы его вовлечения в ближневосточные игры путем молча принимаемой США поддержки режима религиозно близкого алавита Асада может превратить Иран в региональную супердержаву даже в том случае, если его отказ от разработки ядерного оружия будет искренним. Снятие санкций и без этой "дубинки" позволит ему получить условно неограниченные экономические ресурсы. В то же время втягивание России в сирийский конфликт позволит Тегерану разделить бремя ненависти суннитов с Москвой. Таким образом, начавшие было стабилизироваться отношения Кремля с Анкарой, Эр-Риядом и Дохой будут испорчены надолго, не говоря уже о потенциальной угрозе внутри России, большинство мусульман которой также являются суннитами.

Опубликовано в еженедельнике "Деловая столица" от 5 октября 2015 г. (№40/750)