Мир

Стоит ли ждать третьей мировой

Множество конфликтов, разгоревшихся по всему миру, порождают мысли о том, что грядет новая битва «всех против всех». Но мы зря боимся классической войны, на самом деле третья мировая уже давно идет. Просто новая эра породила новые методы ведения войны

Фото: datab.us

Мировую войну заменит хаос

Третьей мировой, как ее пытаются изобразить кремлевские пропагандисты, между "Великой Россией" и "плохим Западом" не будет. Однако Путин готов в следующем году пойти ва-банк, чтобы сохранить власть. И это может иметь катастрофические последствия для мировой цивилизации.

Медийное пространство переполнено сообщениями и аналитикой о приближении третьей мировой. И хотя пишут на эту тему большинство СМИ, в том числе и украинских, и мировых, концептуальной основой этих текстов являются кремлевские парадигмы о "вставании с колен", "геополитическом реванше России" и "агрессивном Западе, окружающем Россию со всех сторон" - разница, пожалуй, лишь в знаке. Но сам факт признания возможности "мировой войны", одной стороной которой будет выступать РФ, безгранично тешит самолюбие Москвы. Ведь Россия, ведомая своими комплексами неполноценности и желанием реванша за развал предыдущей версии империи (СССР), идет на любые провокации, вооруженные конфликты и убийства мирного населения, лишь бы ее признали "мировым полюсом", "мировой державой" и вообще "центром моральных ценностей человечества".

Зачем Путин пьет "кровь мира"

На самом деле Кремль не рассматривает Запад в качестве реального противника, хотя с экранов пропагандистских телеканалов грозится "превратить в ядерный пепел". Достаточно взглянуть на Крым, и сразу становится понятно, на что способна эта "империя" и "географическая ось истории". За два года не обеспечить электричеством оккупированную территорию и крупнейшую военно-морскую базу и полностью зависеть от своего главного врага - "киевской хунты"! Это действительно стратегия "планетарного масштаба".

Поэтому мировой войны не будет. Правда, от этого угроза глобального хаоса, полной девальвации норм международного права, разрушения системы международных обязательств и череды непрекращающихся конфликтов по всему миру не уменьшается. Наоборот, именно к этому откровенно стремится Путин, провоцируя новые кризисы, коррумпируя западных политиков, превращая ООН в цирк, а ОБСЕ - в площадку для пустопорожних разговоров. На самом деле одна лишь аннексия Крыма в сумме с вялой реакцией Запада на этот путинский финт нанесла удар по системе международных отношений, сравнимый с ядерной бомбардировкой. Если начать перечислять все международные, многосторонние, двухсторонние договоры, соглашения и меморандумы, которые были нарушены Россией в результате крымской "многоходовки", то понадобится не один лист бумаги.

В этом и заключается главный замысел Кремля - заставляя Запад соглашаться на коррозию и прямое уничтожение базовых положений системы международных отношений, Путин шаг за шагом ведет мир к тотальному беспорядку, в котором, как ему мечтается, можно решить свои главные проблемы. Во-первых, сохранить власть, во-вторых, снова добиться повышения цен на энергоносители и - самое важное - надежно застолбить за собой место главного вершителя судеб человечества.

Сбросив ядерную бомбу где-то в безлюдных районах Сирии (скорее всего, это будет именно "демонстрационный", пугающий удар), Путин сразу решает несколько стратегических задач

На практике эту стратегию Москвы можно назвать "умножением конфликтов". То есть путем разжигания, "заморозки" и "разморозки" максимального количества вооруженных конфликтов Россия заставляет Запад следовать за Кремлем, выполнять алгоритм, заданный Путиным. Запад должен постоянно реагировать на новые и новые проблемы (как военного, так и, например, гуманитарного характера, скажем, проблему беженцев), тратить ресурсы, время, силы. Еще более важным следствием "умножения конфликтов" является коррозия европейской и евроатлантической солидарности. Ведь каждый из членов НАТО или ЕС имеет свою точку зрения, например, на украинско-российскую войну или конфликты в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе, Сирии. А достичь консолидированной позиции всех членов ЕС сразу по всем конфликтам совершенно невозможно. Это порождает внутренние трения, противоречия, размолвки. А в целом - лишает Запад возможности быстро принимать решения, эффективно отвечать на провокации России и перехватывать инициативу.
Правда, имидж "крутого парня планетарного масштаба" Путину в Сирии немного подпортила Турция. Адекватная реакция на хулиганские выходки Су-24 сразу привела Москву в чувство. В ответ ничего, кроме пропагандистской шумихи и надувшихся щек Путина, мы не увидели. И не увидим. Ведь настоящей войны с НАТО Россия элементарно боится.

Ответ следует ожидать совсем в другом месте. "Умножение конфликтов" будет продолжаться. Вопрос только, когда и где Кремль решит "помочь" в следующий раз. Эксперты говорят о нескольких вариантах. Один из них - разжигание конфликта в Центральной Азии. Задача Москвы в этом регионе - дестабилизировать ситуацию в Узбекистане, Таджикистане, Кыргызстане, подорвать китайское влияние, спровоцировать Поднебесную на более решительные действия в регионе и в перспективе попробовать столкнуть лбами Пекин и Вашингтон на более глобальном уровне. Попутно РФ может дестабилизировать Туркмению, которая все больше выступает как ее реальный конкурент на газовом рынке, и поставить под сомнение перспективы Великого шелкового пути, идущего в обход России.
Не меньшие перспективы открываются перед Кремлем в Приднестровье, Нагорном Карабахе и Балтийском регионе. В то же время Путин не намерен забывать об Украине. Новое обострение может произойти в любой момент.

Когда ждать ядерного удара

Однако у этой российской стратегии всеобщего хаоса существуют достаточно четкие временные рамки. Следующий год будет критически важным для Путина. Фактически все, что он успеет "посеять" за эти условные 365 дней, то он и "пожнет" позже. Ведь в начале 2017-го в США придет новая администрация, которая, безусловно, будет более решительно относиться к выходкам РФ. И случаи, схожие с "подвигом Эрдогана", могут начать происходить с российскими боевыми самолетами повсеместно. Это прекрасно понимают в Кремле, и поэтому российская агрессия и непрогнозируемость будут нарастать. Нельзя даже исключать где-то к концу 2016 г. нанесения Москвой демонстративного ядерного удара. На самом деле такой вариант выглядит достаточно вероятным.

Фото: wartime.org.uaВедь, кроме всех внешнеполитических целей и аспектов, Путину нужно будет решать свою главную задачу - сохранение власти. А для этого необходимо постоянно поддерживать электорат на достаточном уровне пропагандистского угара. К концу следующего года экономическое состояние в РФ будет подходить к критической точке, и простой демонстрацией сериала о российских пилотах, бомбящих пески Сирии или Туркменистана, уже не обойдешься. Нужны будут решительные действия, которые покажут миру ту самую знаменитую "кузькину мать" из арсенала Никиты Хрущева.

Сбросив ядерную бомбу где-то в безлюдных районах Сирии (скорее всего, это будет именно "демонстрационный", пугающий удар), Путин сразу решает несколько стратегических задач. Во-первых, покажет Западу, что никаких компромиссов и недомолвок с Москвой не будет - или выполняются требования России, или западная цивилизация действительно может "превратиться в ядерный пепел". Во-вторых, Кремль сразу задаст тон отношений с новой администрацией США и снова перехватит стратегическую инициативу. В-третьих, укрепится на региональном уровне - чтобы все "малые" страны безоговорочно выполняли волю Москвы, ибо "русские больше не шутят". И, наконец, Путин таким образом обеспечивает консервацию своего режима на неопределенный срок, поскольку после открытия ядерного ящика Пандоры он в глазах 90% населения России перейдет в разряд божества (это, к сожалению, не шутка), и можно будет спокойно ставить вопрос о конституционном закреплении вечного правления Путина.

Что в этой ситуации делать Украине и Западу, как остановить этот сценарий? Метод известен и проверен историей. Только сдерживанием, постоянным давлением и адекватным наказанием можно остановить распоясавшегося агрессора. Так же, как Запад пытался "умиротворить" Гитлера, так же старается "не спровоцировать" Путина. Когда украинцы кричали на весь мир, что Путин не остановится на Крыме, Запад "выражал глубокою обеспокоенность". Когда Россия убила на Донбассе 10 тыс. украинцев, Запад все еще ищет доказательства присутствия там российских войск. Когда РФ нанесла ракетные удары по Сирии, Запад и вовсе не нашел, что сказать. Вряд ли с такими "решительными" действиями нам удастся избежать погружения в глобальный хаос "а ля рюс". Хотя третьей мировой действительно не будет.

Зачем Россия воюет в Сирии

Сирию можно назвать классическим примером кремлевской стратегии умножения конфликтов. Никаких реальных угроз для России из этого региона не исходит: ни от террористов "Исламского государства", ни от сирийской оппозиции. Да и сохранение у власти Башара Асада не имеет страте­ги­чес­кого значения для Москвы. То есть особой надобности наносить ракетные удары, базировать авиацию и флот в Сирии, разносить в пух и прах мирные кварталы и рынки сирийских городов Россия не имела. Однако пошла на это, пытаясь максимально разжечь войну на Ближнем Востоке. Тут Москва решает сразу несколько задач. Во-первых, заявляет о себе как о самостоятельной военной силе глобального масштаба, которая может делать все что угодно в любом регионе мира. Во-вторых, отвлекает внимание Запада от необходимости давления на РФ за ее агрессию против Украины и, возможно, даже надеется на уступки в украинском вопросе. В-третьих, наращивает конфликтную динамику в регионе, стремясь затянуть в военные действия максимальное количество стран, столкнуть региональных игроков и обеспечить длительный вооруженный конфликт, что в совокупности позволит обеспечить рост цен на энергоносители. Один из главных аспектов - Иран. Выход Тегерана из-под санкций и начало новой эпохи сотрудничества с Западом явно противоречит интересам России, в том числе и с точки зрения конъюнктуры на нефтяном рынке. Поэтому втягивание Ирана в многоуровневые конфликты в регионе нужно Москве прямо сейчас.

Еще одно подтверждение того, что главная задача РФ в Сирии не борьба с терроризмом, а максимальный хаос - поставки вооружения всем без исключения сторонам конфликта. То, что Россия снабжает оружием и предоставляет всяческую помощь Асаду, известно давно. Недавно же Путин сделал сенсационное заявление о том, что, оказывается, они обеспечивают оружием еще и сирийскую оппозицию (впрочем, какую именно - неясно, Сирийская свободная армия, о которой шла речь, это заявление опровергла). Для полноты картины остается вспомнить факты поставки боевикам ИГИЛ переносных реактивных пусковых установок "ГРАД-П", произведенных в РФ и на территории Донбасса, контролируемой российскими террористами, и картина становится полной.

Исламисты опять изобрели большевизм

Нынешняя сетевая война охватывает боевыми действиями - подспудными и «горячими» - в первую очередь те территории, которые оказались идеологически вакантны вследствие самых разных причин

Фото: Sutterstock

Активность идеологий нам прогнозировали на ХХІ в. не случайно - идеологический голод, который оставляли после себя разрушившиеся империи, выгоревшие крайне националистические проекты и выхолощенная религиозность, ощущается уже давно. Идеологии после потрясений ХХ в. вообще стали вызывать массу подозрений - государства «первого мира» почти перестали их производить, если не считать таковыми эрзацы политтехнологий и предвыборных манипуляций. Что очень сильно сказалось на самом качестве европейской политической жизни, где «партии» все больше становятся «сервисами социальных гарантий», а не носителями идей.

Дефицит идей так ощутим, что в успехе каждого сколько-нибудь яркого предложения на данном рынке можно почти не сомневаться. Умные «продавцы воздуха» хорошо это понимают. Все, что им нужно, - найти Великую Идею, подходящий полигон для начальной стадии ее реализации и широкие каналы сбыта. Как это происходит, мы могли своими глазами наблюдать на проекте «русский мир». Он очень неплохо стартовал и имел хорошие шансы, если бы заказчики не погорячились и не предпочли медленному пути мягкой силы вооруженное вторжение.

Слабостью «русмира» оказалось то, что он совсем не был пригоден для нужд военного времени. Это была удачная попытка с легитимностью, укорененной в общности веры и истории, с готовым географическим пространством, почти свободным от идеологической конкуренции ввиду слабого развития национальных идей, и теми самыми широкими каналами сбыта в виде контролируемых медиаресурсов. Однако эта конструкция оказалась излишне гуманитарной и не выдержала проверки на прочность. И проектом номер один на данном рынке стал ИГИЛ: Исламское государство, Вселенский Халифат, апеллирующий к имени Всевышнего, имеющий необозримые просторы совершенно свободного географического пространства Ближнего Востока, а в перспективе - Центральной Азии, все мощности широкодоступных интернет-сетей в качестве канала сбыта и непосредственное, личное участие в шоу для каждого желающего.

Интересно то, что и «русский мир», и ИГИЛ - проекты надгосударственные. Они не связаны условностями любых политических договоров и конвенций. И тут «русмир» показывает еще одну слабость в сравнении с ИГИЛ - он вторичен в отношении Российской империи и СССР. В то время как ИГИЛ (хоть и может казаться парафразом на Халифат мавританской эпохи) не связан никакими историко-географическими условностями. Он там, где есть хотя бы один его приверженец.

Дефицит идей так ощутим, что в успехе каждого сколько-нибудь яркого предложения на этом рынке можно почти не сомневаться. Умные «продавцы воздуха» хорошо это понимают. Все, что им нужно, - найти Великую Идею, подходящий полигон для начальной стадии ее реализации и широкие каналы сбыта

Даже если ИГИЛ сгинет вслед за «русмиром»... Ладно, будем оптимистами: когда ИГИЛ сгинет вслед за «русмиром», окажется, что эта идеология оставила очень глубокую зарубку на нынешней концепции «государства». И что, возможно, данную концепцию вообще следует пересмотреть. Как государство, отказывающееся кормить свою армию, будет кормить чужую, так, не исключено, государство, не производящее собственной идеологии, будет поглощено чужой.

Пока что мы наблюдаем за этим на Ближнем Востоке. На территории довольно густо заселенной, но не объединенной никакими суперидеями. Там, где объединяющие идеи есть, как в Курдистане, Иране, на территориях, подконтрольных Талибану, в Турции, успехи ИГИЛ мизерные. Там, где сильных идеологических течений нет, ИГИЛ растекается по карте, обретая географическое воплощение.

Аналогии всегда хромают, но эту, про ИГИЛ и «русмир», не хочется бросать на полдороге. Впрочем, ближайшая аналогия ИГИЛ - это даже не «русмир» в его нынешней убогой формулировке. Это скорее проект «мировой революции», роднящий нынешнюю «войну за обретение Халифата» с пролетарской революцией в России. Мужик в черной балаклаве - матрос Железняк исламского мира.

Глядя на ИГИЛ, мы можем себе примерно представить, что было бы, если бы революция произошла на сто лет позже. Сейчас, при нынешнем развитии коммуникаций, уровне глобализации и развитии сетевых структур. На данном этапе можно было бы констатировать, что мировая революция охватила мир, по крайней мере, в умах. И все, что ей осталось, - воплотиться в физической победе нового мира над старым.

Со «старым» и «новым», впрочем, все непросто. И тут у ИГИЛ с пролетарской революцией есть кардинальное различие. Если революция 1917 г. была чистым социальным экспериментом, действительно чем-то новым, то предложение ИГИЛ трудно назвать даже «хорошо забытым старым». В противостоянии ИГИЛ и либерального мира роль «старого» как раз не у Европы, а у Исламского государства.
Трудно сказать, что тут сыграло главную роль - то, что легитимность идеологии ИГИЛ зиждется на религии, или то, что самый простой и понятный «чужой» для его адептов - европейский либерализм. В любом случае ИГИЛ, кажущееся суперсовременным, динамичным «явлением ХХІ в.», в сущности своей является ретроградским. Продвигаемые им ценности - не считая самого Халифата - патриархальные. Ценности закрытого общества, не просто противостоящие ценностям общества открытого, но и не соответствующие даже собственным методам, возможным только в «открытых» структурах глобального мира. Вывод из этого противоречия, кстати, довольно прост: они или лгут, или вскоре коллапсируют.

«Старый мир» против «нового» - мир закрытости, диктатуры, патриархальности против глобального мира, мира демократии и либеральных ценностей - это не только война с ИГИЛ. Это противоречие так или иначе выглядывает из-под спуда едва ли не каждого «горячего» конфликта. Если и можно говорить о некой единой сетевой войне, охватившей локальными конфликтами едва не весь земной шар, то это война, безусловно, мировоззренческого толка. Что бы ни стояло за ней, какими бы материальными и приземленными ни были мотивы непосредственных зачинщиков и финансистов каждого из конфликтов в отдельности.

И тут не только ИГИЛ суперсовременен в методах и суперконсервативен в содержании. Например, Владимир Путин выглядит также весьма современным в том, что касается стратегии ведения сетевой войны, - куда современнее, чем его коллеги из числа европейских политиков, не говоря уже о британских ветеранах, не понимающих, «что Британии делать в Сирии». Хозяин Кремля мыслит вполне глобально и действует локально, даже если он и не сам до этого додумался, а просто идет в кильватере предшественников. Впрочем, от предшественников ему досталась также колоссальная идеологическая узость. И Кремль продолжает убеждать своих граждан и сторонников, что великое противостояние двух блоков продолжается, просто оно «поменяло формат».

Впрочем, недооценка идеологической составляющей, отказ видеть в охватившей мир сети локальных войн нечто единое и мировоззренческое - проблема не только условного восточного блока, но и блока западного. На Западе представления о государстве и его «национальных интересах» в результате идеологической пассивности остаются на уровне ХІХ в. То есть «защита интересов государства» - это защита его границ, в крайнем случае, завоевание колоний. Военные, надевшие мундир, принявшие присягу, подавляющее большинство из которых профессиональные солдаты, которые, если верить их киношному воплощению, «всегда хотят повоевать на настоящей войне», действительно не понимают, «зачем лезть в Сирию». Дело в том, что их понимание о «настоящей войне» тоже несколько отстало от времени и относится пускай не к ХІХ в., как представление о «государстве», но к ХХ в. точно. Когда вторжение было вторжением - бомбежкой, обстрелом, блокадой, танковой атакой. Внешний вид современной войны мало похож на внешний вид войны традиционной, почти не менявшийся от эпохи колесниц до эпохи танков. Так что даже после 9/11, даже после Парижа при виде толп мигрантов-беженцев и радикальных мулл, которые прямо посреди Лондона вербуют «воинов Аллаха», мало кто готов поверить, что это и есть война и она уже на пороге.

Когда халиф станет генсеком

Россия 1917 г. была идеальным полигоном для раздувания революционного пожара в Европе. Возможно, поэтому в российскую революцию вкладывались деньги через Коминтерн. Товарищи из-за рубежа, по всей видимости, рассчитывали на возвращение этого кредита «революционной натурой». Россия была перспективна как раз в силу своей идеологической слабости, охватившей все социальные слои - от лишенного земли люмпенизированного крестьянства до «кафешного офицерства».

Место идеологии в России было вакантно, и революционные идеи социальной справедливости очень удачно заняли пустующую нишу, ответили предложением на давно сформированный на рынке спрос. Но российские революционеры были детьми империи. И вместо того чтобы экспортировать революцию, они занялись обычной имперской экспансией. А когда насытились, оказалось, что рассчитываться с кредиторами революциями уже никто не собирается. Наоборот, революционные фитили следовало гасить, и чистки начались с рядов пламенных партийцев и революционеров. Кстати, одним из первых пал как раз главный идеолог «мирового пожара» Троцкий. Те, кто хотел власти, получили ее. Все прочее их уже не интересовало.

На это, кстати, рассчитывают и осторожные оптимисты в «деле ИГИЛ»: растянутся по территории, обсядут нефтяные вышки и русла наркотрафика и угомонятся. Вопрос цены, конечно, будет мешать спать особо щепетильным, но остальные легко закроют на это глаза. Как закрывали на голодоморы и репрессии в СССР.
Сейчас ИГИЛ бушует пожаром исламской революции на территориях Ближнего Востока, на которых власть - и светская, и духовная - и ресурсы жестко держатся в одних руках, а идеология как таковая отсутствует, как это часто бывает в феодальных структурах и светских диктатурах. Это весьма любопытная деталь: в пропаганде ИГИЛ месседж религиозного толка сливается с месседжем о социальной справедливости. В программном заявлении халифа Абу Бакра речь идет не столько о всевозможных «гяурах», сколько о «продажных имамах и шейхах», которые расселись на нефтяных скважинах и чихали на все суры вместе взятые.

Вот ИГИЛ и противопоставляет этому протухшему, продавшемуся псевдоисламу «социальных верхов» пламенную идею Мирового Халифата, который будет строиться мозолистыми руками «простых парней» всей Земли. Либеральная культура, то есть Европа и США, в этой идеологии, конечно, главное зло. Главное, но далекое. Битва с ним - в перспективе, как у мирового пролетариата с мировым же капиталом. А пока Халифат сосредоточен на тактических насущных задачах физического обретения себя на удобных территориях.