Мир

Был бы украинец, а статья найдется. Три аргумента, почему Сущенко - "шпион в тапочках"

Путинская Россия - это страна, исключившая себя из области действия международного права, и ее посещение сопряжено с риском

Фото: скриншот youtube.com

Новостная лента официального сайта ФСБ — занятное чтиво. Обновляется она не часто, но всякий раз, когда это происходит, в заголовке сплошное «пресечено-выявлено-предотвращено-возбуждено».

Так вот предпоследняя новость на сайте датируется 30 августа — тогда накрыли нелегальную оружейную мастерскую. А вот самая свежая новость датируется 3 октября: «В Москве задержан кадровый сотрудник Главного управления разведки Министерства обороны Украины».

Возможно, этот интервал был бы больше, если бы не случайность.

Днем ранее сайт общественной организации «Открытая Россия», учрежденной акционерами ЮКОСа, написал о том, что московские правозащитники случайно встретили в Лефортовском СИЗО французского собкора Укринформа Романа Сущенко. Так что новостная волна, которую за несколько часов разогнали российские СМИ, выглядит как реакция на эту утечку — попытка ФСБ вновь захватить инициативу и оседлать новостные потоки, чтобы пресечь неконтролируемое распространение информации.

Собственно, это на некоторое время, по крайней мере,  удалось: россиянам по всем каналам рассказывают, что чекисты взяли в Москве профессионального шпиона, кадрового офицера, работавшего на украинскую разведку. При этом версию — ту, которая вынесена в заголовок с эфэсбэшного сайта и гуляет по всем каналам и сайтам России, — очевидно, лепили, что называется, на коленке, не задумываясь о ее достоверности.

Начать, пожалуй, стоит с главного, что бросается в глаза: воинского звания — полковник — и принадлежности к ГУР МО. Вербовка журналистов — и в самом деле практика среди спецслужб популярная. Однако такие агенты обычно обходятся без воинских званий — причем не столько потому, что это чревато «засветкой», сколько потому, что это попросту излишне. Случается, конечно, обратная миграция, когда «бывший» (кавычки указывают именно на то, что бывших в этом деле не бывает) сотрудник спецслужб строит журналистскую карьеру. На моей памяти была пара таких людей, но никто из них не скрывал своего прошлого, хотя, возможно, и не очень о нем распространялся.

Как бы то ни было, биография Сущенко за последние полтора десятка лет задокументирована слишком хорошо, чтобы не возникло вот этой дилеммы: либо полковник, либо журналист. При этом последнее — формально, по крайней мере, не исключает сотрудничества со спецслужбами. Так почему бы на этом было не остановиться? Почему обязательно понадобилось приписывать «большие звезды»?

Причина этого прокола становится яснее, если принять во внимание банальную косность мышления. Позиция зарубежного собкора ТАСС (а Укринформ его украинский, по сути, аналог) в советское время была едва ли не синонимом службы в КГБ, эту практику унаследовала ФСБ, так почему же у украинцев все должно быть иначе? И потом, как продать публике известие об аресте за шпионаж журналиста? Такая сенсация не проживет и недели. То ли дело кадровый офицер.

Еще одна нестыковка: Сущенко арестовали в аэропорту, вскоре после прибытия. Но эфэсбэшники утверждают, что задержание прошло «при проведении шпионской акции». Более того, «гражданин Украины целенаправленно собирал составляющие государственную тайну сведения о деятельности вооруженных сил и войск национальной гвардии Российской Федерации». Таможенника он вербовал что ли? Или патрульного сигаретой угостил?

И наконец, третье — вопрос на оперативную логику: профессионал, в течение десяти лет обживавший парижскую резидентуру, на пару дней заскакивает в Москву, чтобы по-быстрому провести операцию. Шаблон не рвется? Впрочем, все это по большому счету не имеет ровным счетом никакого значения. Берусь предположить, что парижский собкор Укринформа давно был в разработке ФСБ или как минимум его имя было в базе данных лиц, представляющих для нее интерес.

Возможно, под колпаком были московские родичи, к которым летел Сущенко — рассуждать об их возможной вербовке, честно говоря, совершенно не хочется. Но я вполне допускаю, что россиян уже давно рассортировали на тех, у кого «нет родственников на Украине» и тех, у кого они есть — с галочками и пометками во второй колонке. А уж использовать их в интересах государства можно и без согласия.

Как бы то ни было, шаблон «приехал в гости — попал в плен» работает исправно. До Сущенко по той же схеме в июле был арестован, к примеру, Артем Шестаков, переводчик СММ ОБСЕ на Донбассе, поехавший отдыхать в Россию. А 73-летний Юрий Солошенко, воспользовавшийся гостеприимством бывших коллег, полтора года потерял в российских тюрьмах. Этот список, увы, можно продолжать.

Но каждое новое имя в нем используется для достижения примитивных целей. Во-первых, российским бойцам невидимого фронта необходимо продемонстрировать свою полезность. Особенно на фоне собственных вполне реальных провалов за рубежом: в Литве разоблачен старший оперуполномоченный разведывательного управления ФСБ Калининградской области, а в Польше в закрытом режиме уже третью неделю судят российского шпиона.

Во-вторых, шпионская истерия повышает тревожность и усиливает синдром осажденной крепости, что в нынешних обстоятельствах для путинского режима отнюдь не лишне. Причем здесь обращает на себя целенаправленное отождествление украинца и шпиона, которое ложится на благодатный грунт имперских представлений о «неблагонадежной нации». Хоть и опосредованно, но это наверняка скажется на тех украинцах, которые продолжают ездить на заработки в Россию, впрочем, в Москве вряд ли на это рассчитывают.

Тем не менее не стоит забывать: путинская Россия — это страна, исключившая себя из области действия международного права, и ее посещение сопряжено с риском. Причем со временем этот риск будет лишь возрастать. Здесь все просто: был бы украинец, а статья найдется.

Могу отметить, что до недавнего времени тем же макаром (причем весьма активно) действовал Иран в отношении граждан США. Цель в обоих случаях идентична: получение рычагов для шантажа. Ценность человеческой жизни и внимание к ней  в авторитарных обществах (особенно скатывающихся в диктатуру) объективно ниже, чем в демократических. И здесь мы оказываемся перед пренепреятнейшим парадоксом: с террористами-«физлицами», как известно, переговоров не ведут.

Но с государствами-террористами общаться приходится. Так стоит ли добровольно усиливать их переговорную позицию?

И еще одно, напоследок. Украинское посольство в России было уведомлено об аресте Сущенко еще первого октября, в субботу. Но оно почему-то молчало целые сутки: жена Романа узнала о случившемся лишь второго, а общественность — третьего. И то благодаря новостям из-за поребрика. Неужели заповедь «Да не беспокой начальство в воскресенье» в нашем дипкорпусе неистребима?