Мир

Стоит ли нам ждать трибунала над Путиным

Или где бы оказался палач Сребреницы Радован Караджич, если бы географическое положение Югославии было иным

Гаагский трибунал влепил Радовану Караджичу, бывшему лидеру боснийских сербов, 40 лет лишения свободы. Экс-президенту Республики Сербской сейчас 70. Это дает ему неограниченные возможности троллить европейское правосудие.  Например, он может назло своим судьям взять и помереть через полгода. Или наоборот — отсидеть сороковник от звонка до звонка и выйти на свободу в цветущем 110-летнем возрасте, еще и с чемоданом героических мемуаров. Цивилизованные условия, в которых Караджичу предстоит отбывать свои 40 лет, совершенно этого не исключают.  Словом,  приговор не оставляет ощущения победы Добра над Злом. Тем более что случаи Караджича и Слободана Милошевича, умершего в тюрьме при обстоятельствах, похожих на устранение много знающего свидетеля,  скорее исключение, чем правило.

Большинство бывших диктаторов и палачей, начиная со второй половины прошлого века, даже будучи свергнуты, доживали свой век мирно и в достатке.  Дювалье-младший безбедно жил в Европе и 25 лет спустя с триумфом вернулся на Гаити, дабы "помочь народу и выразить ему свою солидарность". Его встречала толпа из 200 рукоплещущих поклонников, включая бывших министров его правительства, которых никто и пальцем не тронул. Пол Пот и Иенг Сари преследовались чисто формально, что никак не сказалось уровне их жизни в эмиграции.  Бокасса жил во Франции в замке Ардинкур — никто его не трогал. Он по своей воле вернулся в ЦАР, рассчитывая, что народ вновь возведет его на трон. Был арестован, приговорен к смертной казни, отсидел шесть лет в условиях пятьзвездочного отеля и был амнистирован. Пиночет пять лет морочил голову суду, притворяясь маразматиком, и в итоге полностью ушел от наказания. О конфискации имущества и денег, неправедно нажитых им в годы диктатуры, речь вообще никогда не шла.

Словом, уход от наказания очевидных виновников массовых убийств, жестоких преследований политических противников и незаконного обогащения с использованием диктаторских полномочий, притом не в смерть уход, а в безбедную жизнь, и не на задворках мира, а в Европе, где верховенствует право, — это скорее норма, чем исключение. Ну разве что их режим по каким-либо далеким от гуманности соображениям перестанет устраивать Запад. В таких ситуациях, впрочем, обычно обходится без международных трибуналов — Хосни Мубарак, Саддам Хусейн и, особенно, Муаммар Каддафи — в курсе.

Так что исключение  как раз случай Караджича. Причем по сравнению со многими из тех, кто наказания избежал, он и не преступник даже, а так — мелкий правонарушитель. Срок в 40 лет ему впаяли в основном за убийство восьми тысяч боснийских мусульман в Сребренице в 1995г. И за организацию трехлетней осады Сараево, в котором погибло около 12 тыс. жителей. Сам Караджич вины своей не признал, клялся, что был озабочен только защитой сербов, и притащил в суд аж 238 свидетелей, которые подтверждали его полную невиновность.  Он строил свою защиту на том, что у сербов не оставалось иных путей, чтобы защитить себя от боснийского мусульманского сепаратистского режима, вознамерившегося создать исламское государство.

Еще деталь: многие сербы до сих пор считают преступления Караджича  подвигом. Для них Караджич герой, и таковым он в их глазах и останется. Если он назло свои судьям проживет-таки 40 лет и выйдет на свободу,  у него есть все шансы сорвать на выходе овации поклонников, и в прямом и в переносном смысле. Кстати, 40 лет, от звонка до звонка, тоже маловероятны. Могут и скостить, причем крупно. На чем погорел Караджич? Точнее, даже не лично он, а вся сербская верхушка?  Они оказались виновны в  развязывании войны в самом центре Европы. Демонтаж СФРЮ был европейским проектом. Но сербские лидеры, очень не желавшие расставаться с имперскими фанабериями (сколь бы компактны они ни были), решили поупираться. Говоря цинично, за строптивость и стрельбу под окнами лидеров ЕС их и наказывают. Если бы СФРЮ была где-нибудь в Африке, в Европе никто бы и глазом не повел.

А теперь поговорим об украинских перспективах. И о перспективах России. Так вот, все разговоры о трибунале над первыми лицами РФ и даже над персонами второго-третьего ряда — не более чем сотрясение воздуха. Вся эта публика — миллиардеры. Они спрячутся за адвокатами и за коррумпированными ими уже сейчас европейскими политиками. За наемным лобби.  За бесконечным судебным крючкотворством.  Максимум, на что может рассчитывать Украина, — это фигуры уровня Плотницкого-Захарченко, если их вдруг сольет Кремль. Ну, может быть, Аксенов-Гоблин, это при очень большой удаче. Так что судить будут совсем уж мелочь, медийных персонажей вроде Гиви с Моторолой, если те доживут до суда, конечно. А Стрелков-Гиркин имеет неплохие шансы стать неприкосновенным — депутатом Думы, а то и сенатором. Тоже, впрочем, если доживет.

К чему это? К тому, что к серьезным, комплексным и масштабным действиям Европу не понуждает никакое количество трупов, если только это не трупы европейцев. Даже перспективы распиаренного международного трибунала по Сирии остаются туманными.

Тут могут быть разные варианты. Самый очевидный — смириться и жить дальше, надеясь на возмездие свыше.

Но есть и другой путь. После Второй мировой войны создатели еврейского государства Израиль обнаружили, что организаторов и исполнителей Холокоста европейская Фемида карает вяло. И тех, кто убивает евреев уже после мировой войны, в мирное время, она тоже не спешит карать. И тогда они стали карать негодяев  сами, отыскивая по всему свету. Не особенно афишируя устройство таких структур. Мы знаем о бюро Симона Визенталя, знаем об операции Моссада по поимке Адольфа Эйхмана, знаем о "Гневе Божьем" — ликвидации инициаторов убийства израильской команды на Олимпиаде в Мюнхене, и это, собственно, все. Вероятно, те, кто оказывался объектом внимания этих структур, знали о них больше, но они уже ничего не расскажут.

И что же, это помогло? Еще как. Конечно, записные правозащитники завопили о произволе, но... если не все, то, по крайней мере, очень многие страны в мире мало-помалу усвоили, что лучше судить тех, кто совершил преступления против израильтян. Потому что выездная сессия израильского чрезвычайного трибунала, где прокурор, судья, адвокат и исполнитель приговора совмещены в одном лице, дабы не раздувать штат, — это хуже. Это стрельба на улице, удар по престижу и скандал. В общем, израильский метод работает. И неплохо. Но, конечно, требует желания наказать виновных на государственном уровне и некоторых усилий. Афишировать его не обязательно. Государственные чиновники могут сделать каменное лицо и пожать плечами. Люди везде понятливы. Все и так все поймут.

Что? Говорите, Израиль в Европе не любят? Ну да. Не любят — это еще мягко сказано. Но его уважают и немного побаиваются. Впрочем, тех, кто прощает своих убийц, нигде и не уважают, и не побаиваются. Конечно, суд по всей форме был бы предпочтительнее. Но надежды на него призрачны. А судья со снайперской винтовкой - это лучше чем безнаказанность за стеной юридической казуистики.