Мир

Зачем Марин Ле Пен торгует ненавистью

Лидер национального фронта — вовсе не идейная ксенофобка и исламоненавистница. Она лишь продает ностальгию, на которую в обществе, вступившем в эпоху перемен, всегда есть спрос

Фото: manager-online.fr

Прошедший во Франции первый тур выборов в региональные советы не принес больших неожиданностей. "Победа" Национального фронта Марин Ле Пен, о которой поспешили раструбить промосковские СМИ, оказалась сильно преувеличенной. В сумме по стране списки националистов набрали 28%, чуть обогнав республиканцев Саркози с 27% и более существенно - социалистов Олланда с 23%. Но эти цифры всего лишь "средняя температура по больнице". Они интересны для аналитиков, изучающих настроения во французском обществе, но не имеют электорального значения. Сама Марин и ее племянница, 25-летняя Марион Марешаль-Ле Пен, набрали по 41% в своих регионах, Нор-Па-де-Кале и Прованс-Альпы-Лазурный берег.

Однако социалисты оперативно объявили о решении отозвать там свои списки, "уступив" электорат республиканцам: понятно, что за Национальный фронт сторонники Социалистической партии голосовать в любом случае не станут. Это резко минимизирует шансы Марин и Марион во втором туре, хотя и не сводит их к нулю. Еще в четырех регионах, где националисты также победили в первом туре, хотя и с худшим результатом, - в Бур­гундии-Франш-Конте, Центр-Валь-де-Луара, Эльзас-Шампань-Арденны-Лотарингия и Лангедок-Руссильйон-Юг-Пиренеи - они также сохраняют некоторый шанс на победу. Но речь идет именно о шансах в шести регионах. И даже если Национальному фронту вдруг каким-то чудом невероятно повезет, то и тогда это будут только шесть регионов из 17.

Итак, ни о какой сокрушительной победе НФ речи нет. Но тенденция налицо. Национальный фронт действительно улучшил свои результаты. А поскольку Марин Ле Пен - лицо и фронтвумен НФ, то можно смело утверждать: она стала больше нравиться французам. Естественно задаться в этой связи двумя вопросами: почему так случилось и к чему это приведет.

Марин унаследовала партию у своего отца, Жан-Мари Ле Пена, которого сменила на посту руководителя НФ в январе 2011 г. Причина была вовсе не в смерти или болезни Ле Пена-старшего, возглавлявшего НФ 32 года, с момента его основания. Просто в какой-то момент он стал не созвучен времени.

Дело в том, что торговля консерватизмом - штука очень тонкая. Гораздо более тонкая, чем торговля голлизмом или чистым популизмом, чем заняты, соответственно, республиканцы и социалисты. Как бы ни хотелось сторонникам НФ остановить перемены, но мир меняется, и они меняются вместе с ним. Как следствие, меняются и их представления о "прекрасном вчера". А лидеры должны подстраиваться под своих избирателей, иначе им не видать их голосов. Фактически же лидеры любой консервативной партии всегда торгуют воздухом. Ничего реального они продать не могут - это торговля мифом, ностальгией в чистом виде. И, тем не менее, это продается. Секрет успеха тут в том, что предлагаемый товар должен быть строго определенной степени несвежести. Позавчерашний день уже не пользуется спросом, ибо не вызывает ностальгических воспоминаний. И лидер консерваторов в связи с этим должен гораздо тоньше чувствовать дух времени, чем лидер любой партии, устремленной в завтра. Он должен быть изменчив и пластичен и очень точно подстраиваться под свою аудиторию.

Лидеры любой консервативной партии всегда торгуют воздухом. Ничего реального они продать не могут - это торговля сном, мифом, торговля ностальгией в чистом виде. Секрет успеха тут в том, что предлагаемый товар должен быть строго определенной степени несвежести

Так вот, Жан-Мари Ле Пен в какой-то момент закостенел, утратил способность к переменам и стал торговать позавчерашним днем - а не вчерашним, как это было необходимо. И результаты не замедлили сказаться. В 2002 г. Ле Пен-старший получил почти 17% в первом туре президентских выборов, но втором - не дотянул и до 18. Остальные 82% собрал его соперник Жак Ширак, хотя реальный рейтинг Ширака был намного ниже. "Лишние" голоса он получил, подтянув к себе противников Ле Пена, у которых вызвал протест предлагаемый им позавчерашний товар. Однопартийцы поморщились, но промолчали. И, как оказалось, зря. В 2007 г. Ле Пен съехал на четвертое место с 10,5%.

В конце концов смена Ле Пена стала насущной необходимостью, и он был заменен на Марин. Однако его политическая карьера на этом не закончилась. После ряда неосторожных заявлений с нежелательными аллюзиями, вызвавших скандалы, судебные процессы и крупные штрафы, блог Ле Пена старшего был убран с сайта НФ "во избежание проблем с правосудием", а сам он в конце августа нынешнего года исключен из его рядов. Но 87-летний ветеран не опустил руки. Уже 5 сентября он создал новую политическую партию "Сине-бело-красное объединение", здраво рассудив, что и на позавчерашний день найдется свой покупатель. Пока особых успехов у новой партии нет, но она лишь недавно стартовала, и у нее все еще впереди.

Однако все эти трения не более чем нюансы и тонкости - принципиально важные, но, тем не менее, частные и сиюминутные. Основой деятельности НФ был, остается и, вероятно, останется классический пужадизм - протест маленького, но самодостаточного "простого человека", который себе на уме, против богачей, высоких налогов и слишком умных интеллектуалов, говорящих непонятные вещи. Это борьба сытой серости за привычную среду обитания и за право оставаться собой.

Основные положения программы НФ сводятся к изоляционизму: уменьшению иммиграции и ограничению евроинтеграционных процессов. В сумме это дает откат к понятному "маленькому человеку" государству: вот наши границы, вот наш франк, вот наш флаг, вот наша армия, все вокруг французы - выглядят, как французы, говорят, как французы и ведут себя, как французы - и никаких иностранцев. Эта благостная картина всеобщей стабильности греет душу мелкого буржуа, пенсионера и домохозяйки - основного электората Нацио­наль­ного фронта. Такой мир понятен и безопасен: в нем невозможны ни теракты в центре Парижа, ни арабские гопники в соседнем квартале, на которых нет никакой управы. Избирателю НФ нет дела до того, что 60-70-е годы прошлого века уже прошли и мир устроен иначе, чем тогда. И в силу этого, иного, устройства мира появление в жизни коренного француза мусуль­манских террористов, арабских гопников, цветных мигрантов, не особо рвущихся интегрироваться в отторгающее их общество, в любом случае не готовое их принять, неизбежно. Пояснения о том, почему это неизбежно и платой за какие выгоды являются эти неудобства, "маленький человек" отвергает как нездоровый интеллектуализм. Он жаждет простых и прямых решений - и такие решения предлагает ему Марин Ле Пен.
Когда Марин постареет, мир еще сильнее изменится, "прекрасным вчера" станут уже 2000-е, и ее сменит Марион. Марин же, вполне возможно, помирится с отцом, если он к тому времени будет жив, и даже возглавит его новую партию, если торговля позавчерашним днем будет иметь хотя бы минимальный успех.

В общем, при внимательном рассмотрении фигура Марин Ле Пен предстает в совершенно ином свете. Лидер Национального фронта - вовсе не идейная ксенофобка и исламоненавистница. Разумеется, в частной жизни она вполне может быть и тем и другим - а может и не быть, но ее частная жизнь не имеет ни малейшего значения. Речь идет о социальной роли лидера На­ци­о­нального фронта. Эта роль вполне почтенна и общественно полезна. Марин Ле Пен всего лишь продает ненависть, на которую в обществе, вступившем в эпоху перемен, всегда есть спрос. И если бы этого не делала она - в аптечных дозах, в "веселенькой", но все же стерильной упаковке, как легальный наркотик, этим занимались бы еще большие маргиналы и, вероятно, с гораздо худшими последствиями.

Сегодня Франция действительно переживает непростой период, являясь одним из мостов между ЕС и третьим миром, через посредничество которого отдельные части этого мира постепенно сближаются с Западом и европеизируются. Этот процесс переваривания и интеграции чреват, среди прочего, и загрязнением французской среды обитания продуктами третьемирского социального разложения, что действительно причиняет многим французам бытовые и финансовые неудобства. Возникает пренеприятная вилка. С одной стороны, перемены необходимы - следовательно, и сопутствующие им неудобства неизбежны. С другой - эти неудобства вызывают протест в обществе, сильно раздражая существенную часть избирателей, которая в отдельные моменты, как, к примеру, сейчас, после терактов в Париже, превышает четверть голосующих и может, в принципе, дойти и до трети - а это немало. Всем этим людям невозможно прямо сказать: "терпите, это неизбежно". Им нужно дать иллюзию того, что их пожелания будут услышаны и приняты во внимание. И Марин Ле Пен играет роль канализатора их требований: она снижает градус протеста до приемлемых форм и добивается принятия мер, не влияющих на общий тренд политики, но создающих успокаивающую видимость того, что "глас народа" услышан. Не будь ее, 28% французов, поддержавших в первом туре Национальный фронт, могли бы выйти на улицу и прибегнуть к прямому насилию, повесив пару-тройку попавших под горячую руку мигрантов. А Кремль потратил бы деньги, которые он сейчас тратит на поддержку Национального фронта, на что-нибудь другое, менее безобидное. Разумеется, Россия в любом случае будет финансировать терроризм. Но благодаря Марин Ле Пен и ее скромному обаянию часть денег, которая могла бы достаться террористам, до них все-таки не дошла.

Друг Владимир

Было бы странно, если бы Марин и ее партия не заинтересовали российские спецслужбы, активно сколачивающие в последнее десятилетие Консервативный Интернационал, препятствующий развитию мира в направлении, заданном Соединенными Штатами. И было бы еще более странно, если бы практичная Марин не воспользовалась такой замечательной возможностью. И она воспользовалась: 9 млн евро были предоставлены НФ в виде кредита в сентябре 2014 г. от Первого чешско-российского банка, аффилированного с фигурантом санкционного списка США, приятелем Путина Геннадием Тимченко. Еще 2 млн евро получила фирма Ле Пена-старшего от кипрской структуры, принадлежащей бывшему сотруднику КГБ. Поэтому неудивительно, что Марин демонстрирует заметную путинофилию.

Но по сути она обошлась с Путиным ровно так же, как обходится со своими избирателями: она успешно и с большой выгодой для себя продала ему веру в возврат "добрых старых времен". Марин Ле Пен подыграла России в крымском вопросе, признав законными результаты "референдума" о статусе полуострова. Она неоднократно говорила о необходимости стратегического партнерства между Москвой и Парижем и даже заявила, что "российская модель - альтернатива американской в экономическом плане". "Вместе мы могли бы лучше защищать наши стратегические интересы и бороться против мировой финансовой системы, которая основывается на непомерных привилегиях доллара", - сказала тогда Марин, чем, несомненно, согрела душу одинокого кремлевского жителя, чья изоляция от мира становится более и более безнадежной.

Марин Ле Пен осудила жесткую позицию западных стран в отношении РФ в связи с ситуацией в Украине и введение санкций против России. Она назвала лишение РФ права голоса в ПАСЕ "контрпродуктивной и ненужной мерой" и не раз говорила о нежелании французов видеть Украину в составе ЕС. Словом, оценив с женской проницательностью слабые места московского альфа-самца, Марин всячески чешет и тешит его самолюбие. Ей это ничего не стоит. Политических последствий заявления НФ не имеют никаких. Избирателям Марин, в силу их специфики, образ Путина при правильной его подаче - как нечто среднее между де Голлем и Наполеоном, но с поправкой на некоторое московитское варварство: эдакий русский медведь, которого можно приручить и при случае натравить на врагов la belle France - вполне симпатичен. А в качестве бонуса Национальный фронт получает вполне весомые финансовые выгоды за счет российского бюджета.

Ретроградство как психотерапия

Разумеется, никто и никогда не станет воплощать принципы, провозглашаемые НФ, на практике. Французская Республика живет в сегодняшнем дне и прагматично использует предоставляемые им обстоятельства. Франция превосходно лавирует внутри ЕС, сочетая умеренное фрондерство, когда ей необходимо дистанцироваться от невыгодных для нее решений Брюсселя с извлечением выгод для себя с опорой на расклады внутри Евросоюза во всех случаях, когда это возможно. Именно благодаря членству в ЕС Франции удалось сохранить за собой место европейского лидера в таких областях, как авиастроение и военное судостроение, атомная промышленность, связь, киноиндустрия, существенно повысить уровень машиностроения и автомобильной промышленности. Выгоды от европейской интеграции получило и французское сельское хозяйство: именно в результате проведения общей сельскохозяйственной политики ЕС Франция стала четвертой в мире по производству зерновых и мяса. Конечно, в условиях единого европейского рынка проявляются и недостатки "французской модели", но, с другой стороны, пребывание в ЕС дает доступ к ресурсам, необходимым для их постепенного устранения.

За пределами ЕС - но тоже с опорой на его структуры - Франция очень активна на арабском Востоке. Спрос на ее оружие в монархиях Залива переживает взлет, успешно конкурируя с предложениями США. Саудовская Аравия, ОАЭ, Египет охотно закупают у Парижа боевые корабли, истребители, вертолеты, оптические системы, системы наведения и связи, контроля над границей, артиллерийские комплексы, ракеты и множество сопутствующих мелочей.

Понятно, что ни о каком евроскептицизме и изоляционизме при таких раскладах не может быть и речи. Их не могло бы быть даже в том случае, если бы Национальный фронт вдруг одержал полную победу.
Вместе с тем Национальный фронт играет важную роль в стабилизации французского общества. Его консервативная часть институализирует с помощью НФ свои требования, вводит их в рамки разумного и приемлемого - и получает часть просимого, что, впрочем, имеет скорее психотерапевтический, чем реальный эффект. И фразеология Марин Ле Пен, постоянно играющей на грани фола, тоже играет роль эффективной социальной психотерапии, давая возможность ее сторонникам примерить на себя решительность лидерши, ничем при этом не рискуя, и сбросить, сопереживая ей у телеэкрана, накопившееся напряжение.