• USD 27.8
  • EUR 33.5
  • GBP 38.6
Спецпроекты

Если украинские музеи не освоят новые способы выживания, им гроз

Реклама на dsnews.ua

Современное общество столь озабочено своей способностью дать достойные ответы вызовам времени, что такие «ископаемые» ушедших эпох, как музеи, ассоциируются у большинства с ветхостью и заброшенностью, совершенно утратив тонкий привкус загадочной старины. Однако сей культурный феномен и не думает вымирать, осваивая всевозможные PR-уловки в стремлении не просто покорить сердца и облегчить кошельки своих ультрасовременных посетителей, но и прочно войти в моду.

На постсоветских пространствах музейным делом традиционно занимались чудаки-фанатики. Они и сейчас не выпускают его из рук. Но под ударами непреклонной современности в их сердцах истые бизнесмены все настойчивее наступают на пятки строгим жрецам храмов искусства.

И здесь положительный пример Европы сыграл им на руку — там, как всегда, раньше припомнили старую истину: только учитывая потребности масс, можно завладеть ими, только отдав дань моде, можно стать ее законодателем.

Убыточное достояние
Стены музеев покрыты грибком, деревянные перекрытия, не обновлявшиеся с ХІХ века, трещат, а ценные коллекции покрываются пылью в ящиках, а по ночам экспозиции охраняют сотрудники (охране платить нечем). В 1990-е гг. через это прошли почти все украинские музеи. «Возможность показывать лишь мизерную часть коллекции — это проблема почти всех музеев, — рассказывает Татьяна Грущенко, руководитель службы информации Национального художественного музея Украины. — Но если в ведущих музеях мира в экспозиции постоянно находится около 15% всей коллекции, мы показываем всего лишь 2%».

При этом Национальному художественному музею еще повезло — для его развития разработан специальный проект по созданию целого музейного комплекса. В нынешнем году на осуществление проекта в бюджете было заложено около 10 млн грн. Однако эта сумма не включает в себя закупку мебели, дорогостоящего оборудования для поддержания необходимых условий хранения экспонатов, компьютерной техники.

Каждый отечественный музей требует от государства немалых затрат. К примеру, Музей истории Киева вместе с несколькими своими филиалами (музеи Булгакова и Пушкина), находящийся в муниципальной собственности, ежегодно получает из городского бюджета около 3,5 млн грн.

После скандального переселения музея, по распоряжению экс-премьер-министра, из дворца на Кловском спуске в Украинский дом львиная доля этих средств, по словам Тамары Хоменко, директора Музея истории Киева и главы Совета директоров музеев столицы, уходит только на то, чтобы «отбить аренду». 250 тыс. экспонатов уже больше года «хранятся» в ящиках, а для того чтобы развернуть экспозицию в новом помещении, необходимо целевое выделение около 15 млн грн.

Реклама на dsnews.ua

Дмитрий Шлёнский, директор Музея одной улицы, говорит, что на проведение одной, даже самой скромной, выставки требуется не менее 2,5 тыс. грн., а музей открывает их как минимум шесть-семь в год.
«Музей — это убыточное предприятие, — убежден художник Александр Ройтбурд. — И на Западе музеи не являются доходным делом. Скорее, они поглощают огромные средства, косвенно способствуя развитию туризма в том городе, где расположены».

По словам Тамары Хоменко, доход музею может принести выставка работ иностранных художников, отечественные же, как правило, убыточны. «Обычно мы, устраивая выставку художника, договариваемся с ним о том, что вместо арендной платы за помещение он подарит нам одну или две картины из собственной коллекции», — говорит г-жа Хоменко.

Выходит, музейное дело по определению является делом энтузиастов, вкладывающих деньги и душу в перспективу. Однако история знает немало примеров того, как проекты, начинавшиеся с голого энтузиазма, превращались в грандиозные и престижные. Привлекая все более широкие круги общественности, музей становится модным и, по крайней мере, самоокупаемым предприятием. Так происходит нынче в Европе и Америке. Но такие метаморфозы требуют от сотрудников музеев немалого мастерства.
«У нас до сих пор ждут, что бюджет будет кормить музеи, — говорит Дмитрий Шлёнский. — А такого быть не должно. На Западе музеи давно трансформировались в мелкие предприятия, чтобы выживать».

Индустрия посещений
«На Западе развита целая индустрия, сопровождающая деятельность музеев, — говорит Алексей Копытько, координатор программ Фонда «Украина-3000». — Европейское законодательство в этом плане консервативнее американского, но и в Европе музеи сотрудничают не с отдельными благотворителями, а с определенной инфраструктурой».

Европейские музеи получают из госбюджета до 70% средств. А крупнейшие музеи Америки финансируются городом, штатом либо федеральными органами не более чем на 18%. Параллельно многие музеи «живут» только за счет частных взносов и того, что им удается заработать самостоятельно.

Зарабатывают они разными способами, вплоть до того, что размещают собственные акции среди инвесторов. Почти при каждом музее создан фонд, а в совет директоров, который управляет акциями, входят лучшие люди штата либо города. Совет формирует выставочную политику музея и собирает немалые средства под большие проекты. Помимо этого, в стране функционирует целая сеть благотворительных фондов, за гранты которых борются и отдельные музейные исследователи, и сами музеи.

Сергей Кролевец, генеральный директор Национального Киево-Печерского историко-культурного заповедника, рассказал о выставке под названием «Слава Византии», состоявшейся несколько лет назад в музее Metropolitan, которую он посетил лично. При том что на выставке было представлено всего лишь 350 экспонатов из разных стран, музей готовился к ее открытию два года и вложил около $2 млн, собранных среди меценатов. Казалось бы, немалая сумма. Однако эта выставка принесла музею $6 млн чистой прибыли. Только ее каталоги в мягкой обложке по $45 каждый, выпущенные тремя тиражами по 17 тыс. экземпляров, позволили «отбить» почти $3 млн (продавались еще каталоги в твердой обложке по $70 каждый).

«Каталог разошелся, потому что американцы ценят любую новейшую научную информацию, — объясняет г-н Кролевец. — А ведь многие люди приезжали тогда в Нью-Йорк специально на эту выставку, селились в отелях. И социологи тут же подсчитали, что городу выставка принесла $182 млн прибыли. Думаю, стоило бы описать подобные примеры, и положить эти документы нашему мэру на стол. Пусть сравнит, сколько дает муниципальному бюджету, скажем, Бессарабский рынок или «Киевпарксервис», и сколько может дать музей».

Краеугольный камень выставочной стратегии западного музея — твердое убеждение в том, что любой проект требует немалых средств. Здесь показателен и пример российских музейщиков, давно и с толком перенимающих западный опыт. Бюджет крупной выставки работ Карла Брюллова, запланированной еще в середине 1990-х годов Третьяковской галереей, составил $150 тыс. За год на экскурсиях, каталогах, сувенирной продукции и билетах Третьяковка заработала $2 млн. «Но это был блокбастер, — объясняет Татьяна Грущенко. — Проблема же украинского искусства в том, что оно не раскручено».
Более того, в Украине до сих пор не принят закон о меценатстве, который превратил бы спонсорские взносы в дело не только престижное, но и выгодное. Пока же спонсорство для отечественных музеев — случайность, а не правило. Размеры такой помощи не превышают $5 тыс. По мнению г-жи Грущенко, при наличии соответствующей законодательной базы все без исключения украинские музеи смогут зарабатывать ничуть не хуже западных.

К примеру, в прошлом году Музей искусств им. Богдана и Варвары Ханенко только на посещениях заработал около 80 тыс. грн. (в целом его доход составил 500 тыс. грн.), при том, что взрослый билет в музей стоит всего 5 грн. А проведенная в этом же музее выставка мод принесла ему около 15 тыс. грн. «Однако выставка выставке — рознь, — констатирует Вера Виноградова, директор музея. — Иногда мы открываем новую, по нашему мнению, интересную выставку, а успеха она не имеет».

Не по Сеньке шапка
«В сознании нашего чиновничества пока не укладывается, что между высоким званием музея и его коммерческой деятельностью нет никакого противоречия», — говорит Сергей Кролевец.
Но, по мнению Алексея Копытько, сами отечественные музеи еще не овладели формами интерактивных технологий. Дмитрий Шлёнский убежден, что причиной тому — косность сознания наших музейщиков, привыкших существовать на грани выживания. Никто здесь пока не знает, что такое благотворительные вечера в музее с участием спонсоров, а уж тем более — молодежные вечеринки.

Даже такая простая форма заработка, как цивилизованное «вхождение в долю» с заведениями ресторанного типа, весьма распространенная в странах Европы, если и существует у нас, то в искаженном виде.
«Сейчас собственники точек питания используют неправильную форму сотрудничества: приходят к директору музея и обещают ему определенный откат за позволение разместиться на его территории, — говорит г-н Копытько. — А во всех цивилизованных странах музей легально получает некую долю прибыли заведений, работающих рядом с ним. Наши музейщики не могут преодолеть комплекс: все решается на уровне личных контактов».

С другой стороны, ни для кого не секрет, что крупнейшие киевские музеи, такие как Национальный художественный и Музей искусств имени Богдана и Варвары Ханенко, давно открыли для себя еще один источник доходов — так называемые презентации с фуршетами, не обязательно даже приурочиваемые к формальным музейным событиям, например, открытию выставки.

Примечательно, что об этой стороне сотрудничества музейные работники предпочитают не распространяться, публично отрицая даже сам факт подобных мероприятий. К чему эти уловки — непонятно. Ведь, скажем, презентация облигаций «Укрзалiзницi», проводившаяся в Национальном художественном музее, транслировалась практически по всем телеканалам страны.
«Ни один украинский музей пока не может открывать кафе или создавать новые конференц-залы, поскольку не развита инфраструктура, — констатирует Вера Виноградова. — Мы даже не можем толком изготовить сувенирную продукцию, которая пользуется спросом».

Однако появляются и позитивные тенденции. В 2004 г. в пяти западных регионах Украины стартовал проект Регионального туристического информационного центра совместно с Советом туризма Карпатского региона — своего рода ликбез для музейщиков края. «В ходе семинаров мы учим их расширять свою коммерческую деятельность, — рассказывает Галина Яремчук, руководитель проекта. — Это и продажа печатной продукции, и проведение круглых столов, и предоставление конференц-залов. Многие музейщики и подумать не могли, что это входит в их компетенцию».

В результате работы проекта при многих музеях региона открыты современные кафе, при некоторых — работают информационные центры, предоставляющие наработанную за годы научную информацию уже не бесплатно. Кроме этого, для создания новых экскурсионных программ запланирован рекламный тур по музеям региона для представителей турфирм.

В планах Национального художественного музея — создание открытых фондов, новых залов для программы «Музей в музее», где будут экспонировать коллекции других музеев, запуск обучающей программы для музейщиков под названием «Идеальный музей», а также Центра по работе с публикой (по примеру российского Центра музейной педагогики), открытие лектория, изо- и театральной студий.
В Музее искусств имени Богдана и Варвары Ханенко научились зарабатывать на атрибуции экспонатов (в основном для частных коллекционеров) и экскурсиях для иностранцев (стоимость одной — 120 грн.).
«Нужно привлекать к сотрудничеству крупные банки, можно отмечать в музее дни рождения предприятий и отдельных личностей, проводить конкурсы, — делится Тамара Хоменко.— А еще мы хотим выйти «на улицу», уже разрабатываем экскурсионные маршруты для туристов, школьников, детских садиков. Надеемся, что город поможет нам приобрести для таких маршрутов автобусы и сделает специальные льготные билеты на транспорт для желающих посетить наш музей».

Ледниковый период
«Все эти благие намерения ничего не стоят, — уверен Дмитрий Шлёнский. — Они сидят и ждут, что кто-то придет и даст им денег, а так уже не будет. Любому благотворительному фонду нужно аргументировано доказать, что требуемые суммы действительно нужны».

А поскольку музей — это прежде всего коллекция, суммы украинским музеям нужны немалые — на их пополнение. «Если оценивать по такому критерию, в Украине нет и не предвидится ни одного серьезного музея, — убежден Александр Ройтбурд. — Западные музеи тратят десятки миллионов долларов в год только на пополнение фондов, чтобы туда ломились люди. Все романтические фантазии Президента о том, что мы сейчас извлечем что-то из запасников и создадим отечественный Эрмитаж, очень непрофессиональны, потому что в запасниках толком ничего нет. У нас всего три шедевра: Веласкес — в Киеве, Караваджо — в Одессе и Жорж де ла Тур — во Львове. А в Лувре число шедевров измеряется десятками тысяч».

Кроме того, серьезную конкуренцию традиционным музеям составило поколение новых коллекционеров, выросшее за 10 лет правления Леонида Кучмы. И если в СССР все частные коллекции состояли на государственном учете, сегодня их возникновение, перемещение и исчезновение государству неподконтрольно. Тем более, что до сих пор не разработана четкая система хранения и экспонирования шедевров, составления каталогов.

Учитывая, что, к примеру, картина Пикассо стоит около $100 млн, а при ее ввозе в Украину необходимо уплатить таможенный сбор в размере 49% ее оценочной стоимости, у частных коллекционеров куда больше шансов пополнять свои коллекции, чем у крупных музеев, живущих на дотации государства. «Сегодня наша коллекция пополняется в основном за счет подарков, ведь каждый наш экспонат стоит не менее нескольких десятков тысяч долларов», — констатирует Вера Виноградова. Передача же частной коллекции музею — и во всем мире явление исключительное.

Г-н Ройтбурд и вовсе настроен пессимистично: «Если не будут вкладывать огромные суммы денег, музейной Меккой Украина не станет никогда. Потому сегодня мечты об отечественном Лувре кажутся мне фантастикой».

    Реклама на dsnews.ua