• USD 27.7
  • EUR 33.4
  • GBP 38.5
Спецпроекты

Юрий Бойко: «разговоры о нашей энергетической зависимости — это

Реклама на dsnews.ua

Бывший руководитель НАК «Нафтогаз України» Юрий Бойко не производит впечатления человека, «бьющегося в истерике» от страха преследований со стороны новой власти. Хотя именно так охарактеризовала его поведение премьер-министр Юлия Тимошенко, говоря об отмывании денег в нефтегазовом холдинге. От всех обвинений Юрий Анатольевич, смеясь, отмахивается. Мол, доказательств-то никаких нет. Г-н Бойко не злорадствует по поводу неумелых действий правительства по урегулированию проблем на рынке нефтепродуктов, хотя не отказывает себе в удовольствии указать на очевидные просчеты. Своим видением проблем нефтегазового комплекса и вариантов их разрешения он поделился с корреспондентом «ВД».

-

 Был ли у правительства иной выход по преодолению нефтяного кризиса, кроме как уменьшить налогообложение импорта нефтепродуктов?

— Импорт — не основной метод воздействия на цену. Государство должно влиять на рынок за счет имеющихся у него активов (мощностей НПЗ, сетей нефтебаз, АЗС и пр. — прим. «ВД»). Конечно, сейчас ввоз из-за границы нефтепродуктов покроет дефицит топлива на внутреннем рынке. Но кому мы сделали лучше?! Мы накормили зарубежных производителей, а со своими не договорились, вынудив их остановить производство. Причем все равно цена на нефтепродукты в Украине не упадет. Дефицита бензина не было бы, если бы правительство вело с владельцами нефтеперерабатывающих заводов экономический диалог, а не практиковало жесткий административный диктат. Попытки прижать нефтетрейдеров к ногтю обречены на неудачу. Так можно разговаривать с базарным торговцем, но не с серьезными нефтяными компаниями. Какова подоплека сложившейся ситуации? С того момента, как россияне осознали всю прелесть экспортной пошлины как средства изымания сверхдоходов нефтяников, мы начали получать нефть из-за рубежа фактически по мировым ценам (в мае — более $300/т или $41 за баррель). Владимир Путин мне лично сказал, что это позиция российского государства, — растет цена на мировом рынке, Россия будет увеличивать пошлины. Внутрикорпоративных цен почти ни у кого из нефтяных компаний уже нет. К примеру, «ТНК-BP Украина» покупает нефть на общих основаниях, иногда даже не у своей материнской компании, а там, где ниже цена. Мировые цены для нас несут как негатив, так и позитив. Мы вышли на рынок и можем теперь купить ресурс где угодно. Цена не изменится, покупается ли нефть в России или в Саудовской Аравии. Та же нефть из Азербайджана обойдется ненамного дороже, даже с учетом того, что она более высокого качества (ее доставка может нам обойтись в $20/т). К тому же после пересмотра бюджета в марте текущего года уровень налоговой нагрузки у нас вплотную приблизился к европейскому. В Украине он составляет около 40%, в Европе — 46%. Один только акциз на нефтепродукты был фактически увеличен вдвое. Но украинские технологии менее совершенны, чем в Европе или США. Там глубина переработки нефти достигает 95%, а в Украине — 70% (да и то, только на лучших заводах). Поэтому раз уж мы играем по правилам мирового цивилизованного рынка, то необходимо вести политику соответствующим образом, чтобы, с одной стороны, поставщики и переработчики были заинтересованы в работе, а с другой — не было скачка цен и дефицита.

- Не навредит ли открытие рынка для импорта Украине в долгосрочной перспективе?

— Думаю, импорт не будет вытеснять внутреннюю продукцию. Ведь это временная мера. Если появятся стимулы для нефтепереработчиков, то массовых поставок из-за рубежа не будет. Все вернется в прежнее русло: будут ввозиться ежемесячные партии по 10-20 тыс. т высокооктанового литовского бензина.

- При отсутствии административного давления какие цены были бы сейчас?

Реклама на dsnews.ua

— Примерно 4 грн. за 1 л бензина марки А-95. Потому что выше поднять цену не позволил бы импортный завоз, а ниже не опустили бы сами торговцы, отстаивая свои интересы в части обеспечения нормы прибыли. Стандартная рентабельность у наших производителей всегда была на уровне 10%, а у розничных сетей она составляла примерно 15-17%. Что касается сегодняшней ситуации, то она (рентабельность — прим. «ВД») отличается у разных компаний. К примеру, «ЛУКОЙЛ-Одесский НПЗ» или та же «Галичина», располагающие худшими технологиями, чем «Укртатнафта», но зато обладающие собственным заправками, в какой-то степени благодаря последним вышли из положения. У «Укртатнафти» была нулевая рентабельность производства, очень небольшая прибыль, которую она получала за счет экспорта мазута. Думаю, в таком же положении находился и «ЛиНОС». Убытков он не понес, но и прибыли тоже не получил. Был момент, когда украинское правительство зарегулировало розничные цены до такой степени, что разница между стоимостью украинского и российского бензина сократилась с 15 до 3%.

- Можете ли вы спрогнозировать ценовую динамику до конца года?

— Этого вам не скажет никто. Цены на нефть ведут себя весьма непредсказуемо. Даже ОПЕК не может с этим справиться. Где-то взорвался терминал, и цена тут же взлетает. Договоренность по поводу нынешних цен в Украине действует до конца мая. В июне вопрос будет обсуждаться вновь. Это постоянный процесс. Раньше 18-19 числа каждого месяца я собирал нефтяников в «Нафтогазе», мы садились за стол переговоров и долго ругались. Мы искали какой-то компромисс и шли с результатами к правительству. Оно давало «добро», лишь бы бензин был на заправках. Нормальным считается 5%-ный рост цен в течение месяца. Если он больше, то необходимо принимать меры и стараться растянуть подорожание во времени, потому что любой резкий скачок чреват политическими проблемами.

- Чем, по вашему мнению, обусловлено противостояние правительства и Секретариата Президента в вопросе урегулирования проблем на нефтерынке?

— Никакого противостояния я не вижу. Правительство, скажем так, завело ситуацию в тупик, и Президент был вынужден вмешаться, поскольку он понимает опасность нынешнего положения. У торговцев было определенное недоверие к правительству, вызванное шараханьями из стороны в сторону. А когда вмешивается Президент, то становится понятно, что с властью нужно договариваться. И Президенту поверили. Это положительный момент.

- Ваше видение комплексной системы госрегулирования топливного рынка.

— Давайте вспомним прошлый год. В мае разразился ценовой кризис, стало ясно, что государство не контролирует рынок нефтепродуктов. Потом начались перипетии с передачей пакетов акций государственных нефтеперерабатывающих активов. Эту борьбу мы выиграли и к концу октября уже контролировали 30% рынка нефтепродуктов. «Нафтогаз» покупал где-то 250 тыс. т нефти в месяц и поставлял на Кременчугский НПЗ (его руководство проводило согласованную с государством ценовую политику), «Укрнафта» и Шебелинский газоперерабатывающий завод также продавали топливо на своих заправках по согласованным ценам. И эта схема позволяла государству рыночными методами влиять на цены. За счет этого мы воздействовали на остальных участников рынка, контролируя норму прибыли НПЗ и розничных сетей. Снижали маржу на рознице (хотя она составляла 14% — не ниже, чем у других торговцев), а украинская нефть с учетом качества продавалась даже по более высокой цене, чем российская. Еще один немаловажный фактор — мы давали компаниям возможность продавать часть продукции на экспорт, когда были излишки. И за счет прибыли, полученной от экспорта, мы компенсировали их потери на внутреннем рынке.

- Как вы расцениваете положения Указа Президента о мерах по стабилизации ситуации на рынке нефти и нефтепродуктов, в частности, предложения по отмене НДС на транзит нефти, созданию топливного резерва и вертикально-интегрированной компании?

— Отмена НДС на транзит нефти — это нормальный шаг, раньше транзит налогом на добавленную стоимость не облагался. Ведь, по сути, это услуга, поставляемая на экспорт. Высокие тарифы на транзит нефти являются одной из составляющих роста цен на горючее, не говоря уже о том, что они снижают конкурентность наших нефтепроводов. Топливный резерв существует во всех странах. В тех же США хранится 90-дневный запас нефти, при этом себестоимость хранения нефти составляет $50. А в Украине очень большое количество пустующих нефтебаз, что позволяет решить проблему хранения. Нам резерв необходим для того, чтобы избегать резких ценовых скачков и кризисных ситуаций с поставками нефти. Имея в наличии такой запас, можно какое-то время выдержать паузу, чтобы не столкнуться с диктатом производителей. И посевную можно будет провести нормально. Закупки надо осуществлять по минимальной цене, как правило, это делается в феврале. Я считаю, что выгоднее было бы закладывать в резерв сырую нефть. Ее проще и дольше хранить, а нефтепродукты нужно менять каждые два года. Кроме того, не вполне понятно, куда и по какому принципу будут поставляться эти дешевые нефтепродукты, на накопление и хранение которых государство потратит существенные деньги. Если это будет Госрезерв-2, из которого «приближенные» колхозы будут каждую весну черпать топливо, а потом не рассчитываться, то я против этого. Я считаю, что этот резерв должен расходоваться только в кризисных ситуациях, например, в случае аварий на нефтепроводах — когда поставки в страну обрываются. Что касается создания ВИНК, то этот пункт президентского указа вызвал у меня недоумение. Государственные активы нефтеперерабатывающих заводов и так находятся в государственной собственности — в НАК «Нафтогаз України». Эффективность этой структуры доказана в прошлом году, когда удалось предотвратить дефицит на рынке нефтепродуктов. Непонятно, из каких соображений эти активы теперь передаются в получастную структуру, которой является ОАО «Укрнафта». То же в минувшем году хотели сделать «приватовцы» (группе аффилированных с ПриватБанком компаний принадлежит 42% акций «Укрнафти», — прим. «ВД»), против чего выступал «Нафтогаз України», который тогда заблокировал эту идею. Судя по всему, сейчас она все-таки была поддержана.

- По мнению некоторых аналитиков, цена покупки «Укрнафтой» заправок является завышенной (средний уровень — 4,5 млн грн.). Можете ли что-то возразить на это, ведь вы пока остаетесь председателем наблюдательного совета «Укрнафти»?

— Это голословное обвинение, сравнимое с теми, которые ставятся в вину бывшей команде НАК «Нафтогаз України». Но нужно рассматривать каждый конкретный пример. Покажите мне фото АЗС и скажите, сколько она стоит, и тогда сделаем выводы об адекватности этой цифры. 4,5 млн — это $800 тыс. по старому курсу (5,33 грн./1$), а без учета НДС — $650 тыс. Навскидку не скажешь, дорого это или дешево. На фотографиях, которые мне показывали — новые шикарные европейские заправки, они могут стоить и свыше $1 млн. Цена АЗС в мировой практике, кстати, вообще определяется объемами ее реализации, а не стоимостью строительных материалов. Если вы хотите сказать, что на покупке АЗС здорово нажились, то это не так. Когда наблюдательный совет утверждал покупку этих заправок, возник единственный деликатный вопрос, заключающийся в том, что «Укрнафта» купила эти заправки у компании «Сентоза» (один из акционеров ПриватБанка), то есть фактически у одного из своих владельцев.

- 60% капловжений «Укрнафти» в 2004 г. ушло на покупку АЗС, тогда как прирост запасов в компании составляет немногим более половины ее годовой добычи. Целесообразны ли, по вашему мнению, подобные расходы в таких объемах?

— Розничная сеть, безусловно, должна быть. Только благодаря этому прошлой осенью мы смогли установить контроль над рынком. Эффективность капвложений определяется окупаемостью. Только «доход до пистолета» в кризисной ситуации позволяет окупить производство нефтепродуктов. Когда рынок пляшет, и цена начинает падать, эта сеть демпфирует ценовые колебания и позволяет получать пусть меньшую, но стабильную прибыль. Кроме того, сеть позволяет гарантированно занимать сегмент рынка. Общеизвестно, что и на растущей цене горючего прежде всего зарабатывают владельцы розничных сетей. К примеру, в мае 2003 г. оптовая цена тонны нефти выросла на 400 грн., владельцы розницы накинули еще 400 грн. В итоге цены поднялись на нефтепродукты на 800 грн. С производителями все ясно — у них подорожала нефть. А у торговцев что произошло? Тогда за два месяца они нагрели руки так, что год могли ничего не делать. Я считаю, что покупка АЗС — одно из самых эффективных вложений. Конечно, при условии, если ты имеешь свой ресурс нефтепродуктов. Вот джобберская сеть однозначно была убыточной. «Укрнафте» при нынешних объемах добычи (3 млн т в год) и производства бензина (около 1,5 млн т) необходимо примерно 450 АЗС. Так что их приобретение еще целесообразно.

- Реально ли диверсифицировать поставки углеводородов по схеме замещения в ближайшее время?

— Поставки газа в Украину и так диверсифицированы. Разговоры о нашей энергетической зависимости — это политический жупел. Мы получаем половину газа из Туркмении, треть добываем сами, а остальное поступает из России.

- Но туркменский газ идет по территории России…

— А российский газ разве идет не по территории Украины?! Зависимость у нас обоюдная. Та же Франция не ставит вопрос об энергозависимости, хотя получает газ преимущественно из одного Алжира. У нас были какие-то проблемы с поставкой газа в течение последних нескольких лет? Украина получала самый дешевый в СНГ газ, кроме разве что Туркмении, где он вообще бесплатен. Молдова, Азербайджан и Грузия платили дороже, не говоря уже об ЕС. Мы же никому не позволяли собой командовать. В прошлом году мы вообще рассчитались по всем долгам и можем теперь вести диалог со всеми на равных, не подвергаясь упрекам с чьей-либо стороны.

- То есть вы считаете, что проблемы диверсификации поставок газа как таковой нет?

— Четкое исполнение туркменского контракта и развитие собственных месторождений на шельфе Черного моря снимают все вопросы. Иное дело — транспортная инфраструктура для поставок газа. После того как туркмены продали весь газ русским, и Украина с 2007 г. осталась без туркменских ресурсов, мы поняли, что нужно срочно расширять мощности газотранспортной системы Средней Азии. Только так мы сможем создать резерв мощности трубы и закупать хоть какой-то объем газа напрямую. Украина больше россиян заинтересована в привлечении денег и реконструкции трубопроводов «Средняя Азия — Центр». Так родилась компания «РосУкрЭнерго» (оператор поставок туркменского газа), и туда привлекли Газпромбанк и Райффайзенбанк в качестве учредителей, которые могут предоставить финансирование под реконструкцию.

- А как же декларации Юлии Тимошенко о том, что в 2006 г. мы будем покупать туркменский газ без посредников?

— Мы его и сейчас приобретаем без посредников, «РосУкрЭнерго» — это транзитер. А вот в 2007 г. у нас появится посредник «Газэкспорт», потому что Туркменистан продал весь газ ему, и Украина его уже будет перекупать. «Газэкспорту» мы должны будем платить 2% комиссионных.

- Почему вообще была избрана схема работы с Туркменистаном через операторов поставок — «Итеру», EuralTransGas, «РосУкрЭнерго»? Почему НАК «Нафтогаз України» не действует самостоятельно?

— Вряд ли «Нафтогаз» смог бы взять на себя контракты по транзиту газа по территории Узбекистана, Казахстана и России. Приведу один пример. В 2002 г. наша делегация находилась в Узбекистане две недели, потому что не могла добиться заключения контракта на транзит туркменского газа. Тогда у Узбекистана был серьезный конфликт с Туркменией. Лишь после вмешательства президента Украины и «Газпрома» ситуацию удалось разрешить. Мы подписали контракт только 29 декабря, а могли вообще остаться без газа.

- Сейчас внутренний рынок газа еще более зарегулирован, чем рынок нефтепродуктов, цены для некоторых категорий потребителей не менялись с 1999 г. Как полагаете, правительству хватит политической воли, чтобы преломить ситуацию, и будет ли оно вообще поднимать цены?

— Я думаю, правительство будет вынуждено поднимать внутреннюю цену на газ, поскольку с учетом налогового бремени, возможности держать ее на отметке $30/1 тыс. куб. м нет. Это просто немыслимо, если во всех соседних государствах он стоит уже по $100! У «Нафтогаза України» нет перспектив с такой ценой на газ (по информации «ВД», в 2004 г. «Укрнафта» и «Черноморнафтогаз» вопреки законодательству уже начали реализовывать газ собственной добычи не населению, а коммерческим структурам). Насколько я знаю, сейчас достигнуты определенные договоренности с правительством по поводу повышения цены.

- Как вы оцениваете законодательную инициативу по либерализации рынка газа?

— Негативно. Эту идею целесообразно реализовывать лишь тогда, когда будет реальный рынок газа, и у «Нафтогаза України» будут равные возможности с газотрейдерами. В противном случае газотрейдеры выберут себе все «вкусные» предприятия, а НАК останется один на один с населением и коммунальщиками.
Беседу вели: Инна Коваль, Ирина Дуброва

    Реклама на dsnews.ua