• USD 29.3
  • EUR 30.8
  • GBP 36.5
Спецпроекты

После Руины. Как Украина вытеснила Малороссию

Понятие "отчизны" в Украине сформировалось раньше, чем в России
Реклама на dsnews.ua

Привет, боец исторического фронта! Фронт наш вечен и малоподвижен. Борьба ведется позиционная, но упорная. И всегда полезно переосмысливать, за что, собственно, воюем. Раз фронт - украинский, значит - за Украину. Но читатель уже хорошо знает, что страна наша Украиной называлась не всегда. Времена, когда не осталось сомнений, что "пришла" Украина, это - середина XVII века, когда десятилетия боев Войска Запорожского со всеми соседями обернулись трагическими обстоятельствами Руины. Условное завершение Руины относится к концу 1670-х годов, когда масштабная война за Украину Московии, Польши и Османской империи завершилась.

Подводя итоги Руины, нельзя не отметить, что в те времена происходит укрепление, наполнение мощным эмоциональным смыслом слова Украина. Если до Хмельницкого в восприятии элиты и православного народа восстанавливались подзабытые киево-руськие корни, то огромные по своей трагичности и масштабности события войн Хмельницкого и Руины оживили "запасное", или "параллельное", название, ставшее в тот момент более актуальным, чем древнерусские летописные предания.

Ассоциативная связь понятий "Украина" и "Казаччина" (полное риска пограничье) очевидна. Но теперь "казацкая Украина" распространилась на все Приднепровье, Левобережье и Правобережье, Подолье, Волынь, Киев - всюду, куда пробивалась казацкая сабля. "Украина" покрылась мощным слоем актуальных эмоций, переживаний и трагедий, существенно потеснив "древнеруськие впечатления". На политическом уровне "Русь" жила, но постепенно в восприятии гетманов ее давнишние пределы срастались с современным им казацким "украинским пространством".

Если следовать логике "где казак - там Украина", то в XVII в. "Украина" начала "оболочку Руси" постепенно заполнять: происходит синтез, создание образа "казацко-руськой отчизны", терзаемой братоубийством. В считанные годы бывшая "милая наша Русь" превращается в глазах людей Руины в самодостаточную патриотическую ценность - "милую отчизну нашу Украину". 

Считая Украину новой ипостасью давней Руси, гетманы очерчивают ее территорию в переделах той Руси, за которую воевал Хмельницкий: "от Путивля за Перемышль и Самбор" (Дорошенко) до "Галича, Львова и Перемышля... которые от начала существования местных народов принадлежали руським монархам" (Самойлович).

Реклама на dsnews.ua

Как считает российский историк Татьяна Таирова-Яковлева, термин "украинский" по отношению к территории, ранее в церковных и официальных текстах именованной "Малороссия", распространяется с 1650-х годов. Например, Юрий Хмельницкий в 1660 г. в своем письме к киевскому митрополиту писал про "...Украину и другие малороссийские города...". Иван Мазепа в разговоре с дьяком Б. Михайловым в 1701-м употреблял как синонимы понятия "Малороссийский край" и "Украина". И только когда речь шла о Правобережье, Мазепа использовал исключительно термин "сегобочная Украина". "Малороссия" все больше совпадала с Левобережьем (Гетманщиной), а вот на правом берегу для современников существовала уже только "Украина".

Напомним, что "Малороссия" происходит от греческого "Малая Русь", употребляемого с XIV века к территории Галицкой митрополии или вообще к территории современной Украины. Обидного значения это название не имело, так как центром вообще Руси/России считался Киев. Сама же будущая Россия еще долго не была в курсе, что она - "Россия". Это потом мы ей отдали название - или она взяла...

Еще одним важным моментом в ментальности тогдашних украинцев стало распространение в 1670-1780 гг. понятия "отчизна", наполненного соответствующим эмоциональным содержанием. Например, знаменитый кошевой атаман Иван Сирко в письме 1667-го писал об "Отчизне нашей оплаканной". Про "отчизну матку нашу" писал 24 ноября 1708-го в своем письме к Мазепе и другой кошевой атаман Запорожской Сечи Кость Гордиенко. По мнению Татьяны Таировой-Яковлевой, термин "отчизна" в представлении Гордиенко объединял такие понятия, как "украинские города" и "люди малороссийские". Существование четкого разделения в представлениях казацкой старшины между "отчизной" (Малороссией или Украиной) и Московским государством нашло свое отражение и в идее "княжества Руського" времен Выговского (1658).

"Отчизна" является объектом верности и любви, постепенно заменяя исторически предшествующую верность и преданность феодальному сюзерену. Это понятие является первым шагом к дальнейшему представлению о "национальных интересах". Последние - не персонифицированы, то есть не связаны с конкретным человеком, а являют собою интересы сообщества людей, живущих на определенной территории. Эти принципы разительно отличаются от принципов феодальной эпохи, когда всю систему приоритетов вассалов формировал монарх-сюзерен

Поэтому теперь возникала почва для возможного конфликта между интересами "отчизны" и "сюзерена". В соседней России представление об "отчизне" сформировалось лишь к концу XVIII в., и это многое объясняет в вопросе о том, почему Мазепа мог для одних оказаться "героем - защитником отчизны", а для других - "изменником государю Петру І". Его мотивы могли быть просто непонятны тем, кто организовывал ему анафему и награждал "орденом Иуды", и еще нескольким поколениям их потомков.

А теперь уместно вернуться к вопросу об украинском языке. Какой он был в эпоху Хмельницкого разговорный и живой, а какой литературный и книжный? Приведем пару примеров.

Из рукописи 1690 г. (правописание нынешнее): с симпатией автора произведения к польскому королю, воюющему против турок (только-только Ян Собесский помог своими поляками и казаками австрийскому цесарю отбить у османов Вену):

Кролю славний, додай слави,
Не борони переправи
Нам, козаком-небораком,
Пойти ік тим (з) паном-ляхом.
Юж, гетьмане, наша нива
Достигає, будуть жнива:
Зеленая весна іде,
Козакові служба буде.

Ідуть з Низу запорожці
До короля його мосці!
Ідіть з нами, задніпряни,
Потішайте християни!
(Источник: Українська поезія. Середина XVII століття / Упор. В. І. Крекотень, М. М. Сулима. - К., 1992. - С. 124.)

И еще один отрывок из несколько более раннего и не самого оптимистического стихотворения "Лямент людей побожных, що ся стало в Литовской земли..." по поводу реалий Руины. Интересно, что в стихотворении речь идет о "Руси", причем упоминаются те ее части, которые уже 100 лет пребывают под властью польской короны (Подолье и Волынь), но называются они в произведении "Литовская земля" (жива еще память о Великом княжестве). В конце автор обещает католикам-"папежникам" возмездие от царя Алексея Михайловича. Здесь есть и Русь, и Литовская земля, и Московия (в лице царя) - но заметно, что это то время, когда Москва не ощущалась исторически ближе, чем Литва, хотя и были симпатии к православному царю.

Брани бовем днесь умножишася
И мечи на шии наши изострищася
Брат брата убивает,
И самого отца кров проливает;
Ненависть междособная,
Изрещи неудобная;
Точатся кровю потоки,
Падают невинные отроки,
Юноши, младенци, немовлятка и девы,
Отцеве и матки зостают удиве;
Едных в неволю побырают,
Другие от меча и голодною смертю помирают.
Некогда страна была славна
И всем неприятелем ужасна,
А тепер вся паде мечем,
Междусобным сечем.
Бо все окрест вразе ликують,
Веселятся и погибели нашей триумфують, -
Видячи всю обнаженну
И вконець спустошенну...
( Там же. - С. 115-116.)

Какой текст написан на украинском языке? Очевидно, что оба: один (первый) почти сразу понятный и почти идентичный современному даже по прошествии 300 лет, второй - книжный, литературный, в корне - церковнославянский, со слоем украинской лексики и падежных окончаний. Полонизмы есть и там, и там. Правда, сейчас бы второй текст назвали суржиком - смешанным с русским. Но, отметим, знакомство с живым русским у автора стихотворения (как и у большинства тогдашних украинцев) вряд ли имело место. Знаком был церковнославянский, язык старой руськой литературы и священных текстов.В него активно вмешался тот разговорный и живой, на котором написан первый стишок (видимо, казацкая песня).

Дальнейший выбор творцов украинского литературного языка уже в конце XVIII-ХІХ вв. состоял в том, какой образец избрать - разговорный или книжный. И какой язык делать стандартным - не только в литературе, но и в реальной украинской жизни. Но об этом будет сказано в другой колонке.

И добавлю еще один текст того же времени (правда, менее украинизированный, чем второй) на том же книжном языке. Вопреки ожиданиям от подобной (с виду - русской) лексики, это отнюдь не радость по поводу прихода московитов-единоверцев, а наоборот: плач православного автора о гибели Польши (точнее - Речи Посполитой): "Глаголет Полща о бывшей храбрости и пленении своем...". Московиты тут фигурируют в качестве "скифов". У Польши (Речи Посполитой) трое детей - ляхи, русь, литва. И двое братьев (видимо, ляхи и литва) сошлись в сече с третьим (видимо, с русью).

В жалости днесь зело обмираю,
Слезы точащи, чад моих рыдаю.
Аз - мати, люте опечаленная
И всех радостей изовлеченная.
Бех бо некогда тако украшенна,
Яко над страны славно вознесенна;
Копие мое на вразех бывло
И сердца силных в бранех ужасало.
Но ныне мечи и щиты державны
Во мне крепчайших чад всех надсмеянны;
Вои велики худыми бывають,
Од скифских язык на земли падають,
Сами-бо в себе меч свой угрязиша
И мене, матер, свою уязвиша.

Этот стишок иллюстрирует для нас некую ностальгию по Речи Посполитой, которая периодически охватывала казацкую старшину в московских "объятиях". Эти настроения выявит вскорости Иван Степанович Мазепа.

    Реклама на dsnews.ua