На финансовом допинге. Как НБУ ведет Украину к управляемой бедности
Макрофинансовая стабильность Украины сегодня держится не на прочности внутреннего рынка, а на регулярности зарубежных траншей. Это создает опасный парадокс: пока НБУ отчитывается о рекордных валютных резервах, реальная экономика остается обескровленной
Выпала возможность перечитать одно интервью главы Национального банка Украины Андрея Пышного. В нем самое важное — даже не отдельные показатели, а интонация. Глава НБУ фактически признает: страна вошла в "критический момент", потому что задержка внешнего финансирования уже оказывает прямое влияние на устойчивость государства.
Это очень серьезное признание. Оно означает, что вся нынешняя модель макрофинансовой стабильности Украины держится не столько на внутренней силе экономики, сколько на регулярности внешних вливаний. И это главная правда, которую Нацбанк годами пытался завернуть в речи об "устойчивости", "контролируемости" и "сбалансированности".
Пан Пышный говорит честно: план "Б" есть, но он узок. Это внутренний долговый рынок. Иными словами, если внешние средства задерживаются, государство еще сильнее опирается на внутренние заимствования, прежде всего через банки.
Но в том же интервью раздается и второй честный тезис: ресурс банковской системы не безграничен. А это значит, что так называемая альтернатива внешнему финансированию на самом деле не полноценна. Это только временная подпорка. Следовательно, архитектура, которую НБУ называет устойчивой, оказывается системой критической зависимости — от международной помощи, от ритмичности поступлений, политических решений партнеров.
Официальные данные НБУ лишь подтверждают эту проблему. В январском прогнозе там ожидали, что экономика Украины в 2026-м вырастет всего на 1,8%, а инфляция в конце года составит 7,5%. Уже 19 марта НБУ признал рост внешних и инфляционных рисков и сохранил учетную ставку на уровне 15%, прямо увязав это решение с необходимостью поддержать привлекательность гривневых инструментов и устойчивость валютного рынка. То есть даже в базовом сценарии стране предлагают не развитие, а режим жесткого удержания равновесия.
Такой режим можно назвать просто: дорогая стабильность без прорыва. Банки прибыльны, ликвидны, капитализированы. Но работает ли эта система на масштабное экономическое восстановление? По данным НБУ, в прошлом году банки получили 126,8 млрд грн прибыли (почти половина из этой суммы пришлась на госбанки). Проникновение чистых бизнес-кредитов в экономику, которым так гордится НБУ, выросло лишь до 8,7% ВВП, а рыночные ставки по гривневым кредитам бизнеса в декабре 2025 г. составили 15,2% годовых. Это свидетельствует не о кредитном прорыве, а об очень осторожном, дорогом и ограниченном финансировании экономики.
И здесь возникает главное противоречие. НБУ говорит о развитии кредитования, но сам же признает, что "подпитывает" спрос банков на ОВГЗ своими инструментами. То есть банковскую ликвидность в кризисной экономике стимулируют не только к кредитованию производства, но и к финансированию государственного долга. Для банка это понятная логика: ОВГЗ безопаснее, проще, часто выгоднее длинных инвестиционных проектов в промышленности, машиностроении или глубокой переработке. Но для государства это ловушка. Потому что страна, которая воюет и отстраивает производство, не может бесконечно жить в модели, где финансовая система прежде всего обслуживает бюджет, а не структурную модернизацию.
Еще одна неудобная правда проистекает из валютной политики. По состоянию на 1 апреля международные резервы составили $52 млрд, но только за март они уменьшились на 5%. В том же месяце НБУ продал на валютном рынке $4,77 млрд, в то время как на счета правительства поступило $3,05 млрд международных средств и валютных ОВГЗ. Это значит, что курсовая устойчивость поддерживается не силой экспорта или инвестиций, а внешними поступлениями и крупными валютными интервенциями.
Более того, сам НБУ в своем Инфляционном отчете признал, что значительные объемы внешней помощи позволили покрывать спрос частного сектора на иностранную валюту и одновременно наращивать резервы до рекордного уровня. Там же НБУ зафиксировал, что в IV квартале 2025 г. дефицит торговли товарами расширился до $15,7 млрд. Следовательно, резервы это не доказательство оздоровления экономической структуры. Это доказательство того, что внешняя помощь компенсирует слабость платежного баланса.
Тезис об "умеренной инфляции" также уже выглядит шатким. 10 апреля НБУ сообщил, что в марте инфляция ускорилась до 7,9% год к году и превысила январский прогноз, а общий уровень цен на топливо прыгнул на 23,4% именно из-за войны на Ближнем Востоке и подорожания нефти и газа. Это очень показательный момент: Нацбанк признает, что значительная часть ценового давления носит "импортированный" и военный характер. Но отвечает на это все на том же старом языке — удерживать жесткие монетарные условия. Проблема в том, что высокая ставка не производит электроэнергию, не создает резервов горючего, не строит новые логистические маршруты и не уменьшает импортозависимость. Она только охлаждает экономику, которая и так растет вяло.
Итак, куда ведет Украину Нацбанк? Не к катастрофе, но и не к развитию. Он ведет ее в коридор управляемой бедности с дорогими деньгами, где главная цель — не прорыв, а недопущение срыва. Это политика выживания, а не модернизации. Она дает прибыльные банки, относительно стабильный курс и приличные резервы на бумаге. Но в то же время она консервирует слабое кредитное проникновение, высокую зависимость от доноров, переориентацию банков на госдолг и хроническую нехватку длинного ресурса для реального сектора.
Украине нужен другой Нацбанк — не любующийся собственной "устойчивостью", а работающий на экономику военного времени и послевоенного рывка. Центральный банк не должен "печатать" деньги под дефицит. Но он обязан вместе с правительством формировать другую финансовую архитектуру: более дешевый ресурс для производства, специальные механизмы для ОПК, энергетики и перерабатывающей промышленности, новый баланс между антиинфляционной политикой и политикой развития. Иначе Украина рискует остаться с очень "правильным" Нацбанком и очень слабой экономикой.
Фраза Пышного о "критическом моменте" на самом деле приговор нынешней модели. Ведь если после лет "устойчивости" страна остается критически зависимой от внешнего финансирования, а внутренний банковский ресурс не может стать полноценной опорой развития, значит проблема не только в войне. Проблема в самой философии экономической политики. И ее пора менять.