Гормональная терапия для экономики. За что дали нобелевку-2026 и почему это не помогает Украине

12 октября 2026 г. "нобелевскую" премию по экономике, а точнее премию Шведского центробанка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля, присудили американским экономистам Роберту Холлу и Майклу Вудфорду за разработку "микроэкономических основ для политики макроэкономической стабилизации".

Стабилизация экономики: изменение парадигмы

Джон Хасслер, глава Нобелевского комитета по экономике, объяснил, что работы этих ученых заложили теоретическую базу для моделей центральных банков. Прежде всего, это модель инфляционного таргетирования, то есть монетарной политики, направленной на удержание инфляции в горизонте ключевой цели (таргета). Лауреаты получили премию в размере 12 млн шведских крон, что эквивалентно примерно $1,22 млн: эта сумма будет разделена поровну.

Самой модели инфляционного таргетирования уже десятки лет, но "нобелевская" премия и присуждается за научные достижения, надежно проверенные временем.

Добавим несколько биографических данных. Роберт Холл родился в 1943 г. в Пало-Альто, штат Калифорния, США, получил докторскую степень в Массачусетском технологическом институте (MIT) в 1967 г. Сейчас работает профессором Стэнфордского университета.

Майкл Вудфорд родился в 1955 г. в Чикопе, штат Массачусетс, США, тоже получил докторскую степень в Массачусетском технологическом институте в 1983 г. Сейчас работает профессором Колумбийского университета в Нью-Йорке.

Вот как сам Нобелевский комитет обосновывает выбор: "Стимулирование или замедление экономики в нужный момент может обеспечить стабильность и позволит избежать длительных рецессий или неконтролируемой инфляции. Исследования Роберта Холла и Майкла Вудфорда повлекли за собой кардинальное изменение в подходах к политике стабилизации. Новые кейнсианцы смогли объяснить и количественно оценить влияние политики стабилизации на экономические циклы и сейчас используются центральными банками и министерствами финансов по всему миру".

А вот и утверждения, которые внимательные читатели регулярно замечают в деловых изданиях и во время публичных обсуждений экономической политики:

"Центральный банк должен снизить учетную ставку, чтобы дать толчок экономике".

"Правительство должно стимулировать экономику путем увеличения имеющегося дохода домохозяйств и наращивания потребления".

"Для охлаждения экономики необходимо повысить процентные ставки или сократить издержки, иначе мы потеряем контроль над инфляцией!"

Все эти рекомендации касаются инструментов стабилизационной политики — мер, которые правительства и центробанки предпринимают для сглаживания экономических колебаний. Это может быть корректировка центробанком учетной ставки или изменения в налооболожении и предоставлении трансфертов (например, пособий на детей) с целью влияния на покупательскую способность домохозяйств.

"Цель стабилизационной политики — уменьшить экономические колебания (изменения уровня безработицы и темпов экономического роста), чтобы экономика не оказалась в состоянии высокой безработицы или неконтролируемой инфляции и не оставалась в нем. Стабильное, равномерное макроэкономическое развитие более предпочтительно как для домохозяйств, так и для бизнеса, чем ситуация, напоминающая "американские горки" с глубокими спадами и стремительными подъемами", — отмечают в Нобелевском комитете.

В новой кейнсианской парадигме модели строятся на микроэкономических началах — то есть по принципу "снизу вверх". Если спрос слишком низкий, это приводит к высокому уровню безработицы и низким темпам экономического роста, а если слишком высокий — экономика перегревается и растет инфляция. Колебания экономической активности можно сглаживать, стимулируя спрос (ускоряя экономику), когда он низкий, и сдерживая его (замедляя экономику), когда он чрезмерен.

Нынешняя премия — это признание, что благодаря исследованиям Роберта Холла и Майкла Вудфорда мы получили лучшие инструменты для преодоления экономических спадов.

Научные труды новых нобелевских лауреатов предоставили центральным банкам теоретические основы для принятия решений по учетной ставке: когда повышать ее и когда снижать. Но вклад Холла и Вудфорда не ограничивается этим.

Ученые сформировали математические модели, позволяющие определить состояние, в котором находится экономика: "выше тренда" (стадия перегрева) или "ниже тренда" (стадия охлаждения). В первом случае ключевые ставки центробанков следует повышать, во втором — снижать.

Кроме того, они заложили фундамент для формирования бюджетной и фискальной политик: когда увеличивать социальные выплаты и когда проводить их секвестр: бюджетные социальные выплаты напрямую влияют на общий платежеспособный спрос населения, то есть или стимулируют рост экономики (на стадии охлаждения экономики), или стимулируют рост инфляции (на стадии перегрева). То же самое и с фискальной политикой: снижение налогов на стадии охлаждения экономики или повышение на стадии перегрева.

Цель — сглаживать экономические циклы. Если этого не делать, экономика может на коротком интервале расти, например, на 8% и затем падать на 7% и наоборот. А в моделях Холла и Вудфорта ВВП должен расти на уровне 2–3% при довольно низкой инфляции в течение десятилетий. Их исследования особенно важны сейчас, когда мировая экономика переживает римейк ближневосточного кризиса 70-х годов прошлого столетия.

Кстати, именно во время нефтяного кризиса 1970-х и зародился новый подход к стабилизации экономики. Тогда выяснилось, что взаимосвязи между макроэкономическими показателями менее стабильны, чем считалось ранее. Инфляция росла несмотря на увеличение безработицы, а связь между доходом и потреблением была не столь прочной. Это означало, что политика стабилизации не срабатывала: меры стимулирования применялись чрезмерно и не вовремя.

"Влиятельные экономисты, в частности Роберт Лукас-младший (лауреат премии по экономическим наукам 1995 г.), утверждали, что проблема кейнсианской политики стабилизации заключалась именно в предположении о стабильности взаимосвязей между макроэкономическими показателями. …Инфляция определяется решениями о ценообразовании, которые принимают тысячи отдельных предприятий. Совокупное частное потребление основано на решениях миллионов домохозяйств, а решения отдельных предприятий и работников определяют объемы производства. Понять макроэкономические явления можно лишь путем изучения поведения отдельных экономических субъектов и его общего анализа", — отметили в Нобелевском комитете, объясняя роль микроэкономики в разработке политики макроэкономической стабилизации.

Полезно одним, вредно другим: кейс Украины

Описанная выше "критика Лукаса" в конечном счете и привела к появлению работ Холла и Вудфорта, а затем и к монетарной политике современных центробанков. Но здесь мы подходим к интересному выводу: что хорошо для развитой страны, может быть вредным для развивающейся — конечно, на определенном этапе. И в таком случае модели Холла и Вудфорта сравнимы с гормональной терапией, останавливающей рост молодого организма.

К примеру, монетарная концепция, которую реализует НБУ, медленно, но уверенно заводит экономику в тупик. Казалось бы, парадоксальная ситуация: ценовая стабильность должна привести к росту инвестиций и экономики в целом (речь идет о периоде до полномасштабной войны). Но так и не привела. Почему?

Доступный ответ на такой сложный вопрос: норма доходности инвестиций. Если ты динамично развиваешься, то цены растут: на сырье, на рабочую силу, на другие факторы производства. Если ты еще не прошел стадию динамичного развития, но при этом активно ограничиваешь монетизацию экономики, то вместе с низкой инфляцией получаешь и минимальную внутреннюю норму рентабельности.

Опять же, говоря метафорически, это как для сохранения подросткового голоса провести гормональную терапию. Все теряет смысл: банковский депозит, небольшой частный бизнес, привлечение инвестиций. Зачем привлекать деньги? Для получения минимальной рентабельности при колоссальных рисках?

При этом кредитная ставка банков находится на высоком уровне, чтобы компенсировать потолок рисков в экономике. Но мало кто берет кредиты, потому что рентабельность бизнеса должна быть выше кредитной ставки, иначе это путь к банкротству (эффект финансового рычага). Как следствие новое кредитование в Украине почти полностью остановилось.

В таких странах, как наша, необходимо ориентироваться не только на инфляцию, но и на более сложные процессы, которые описываются более комплексными моделями: следует оценивать уровень рисков и соответствующие этим рискам ставки, а также загрузку потенциальных мощностей экономики, в том числе норму доходности частного инвестора. Тогда политика НБУ будет способствовать инвестициям и экономическому росту. И уровень доходности инвестора будет снижаться пропорционально темпам уменьшения рисков в стране.

В существующей парадигме "силовое" снижение инфляции приведет не к увеличению частных инвестиций, а к критическому падению нормы доходности инвестора, который еще работает, а следовательно, к противоположному результату — стагнации частных инвестиций (кроме финансового сектора, который становится более привлекательным для инвесторов вследствие жесткой монетарной политики именно в развивающейся стране).

В Европе об этом писал французский экономист египетско-израильского происхождения Эммануэль Фархи, который, к сожалению, умер молодым и своего "Нобеля" уже не получит. Суть его исследования кратко можно описать следующим образом. "Кривая Филлипса" сломалась и больше не отражает взаимосвязь между инфляцией и уровнем занятости. Зато появляются более сложные модели факторной конкурентоспособности в отношении кривой предложения. Раньше считалось, что денежно-кредитная политика не может влиять на производительность труда. Принято было утверждать, что центральный банк может стимулировать лишь спрос, смягчая денежно-кредитную политику и увеличивая спрос на рабочую силу. Но на самом деле мягкая денежно-кредитная политика может влиять и на производительность труда. Как это происходит? При инфляции растут не только номинальные зарплаты, но и отпускные цены. Это приводит к тому, что ресурсы экономики перетекают в более эффективные производства, а фирмы с небольшими наценками активно модернизируются. Чем мягче денежно-кредитная политика центрального банка, тем эффективнее распределяются ресурсы в экономике и тем быстрее растет производительность. Важно, что уровень реакции экономики на инфляционный импульс в этой модели на 70% выше, чем при мейнстримном стимулировании экономики через механизм совокупного спроса.

Если бы Фархи взял данные Украины, он нашел бы здесь идеальное подтверждение своей теории, когда в 2016–2018 гг. реальная зарплата и капитальные инвестиции росли, а инфляция при этом была выше 10%. Ученый говорил, что его модель подходит для развивающихся экономик, то есть и экономики Украины.

По сути в 2016–2022 гг. НБУ, применяя модель инфляционного таргетирования, активно разрушал факторную конкурентоспособность нашей экономики, которая "проклюнулась", как ни парадоксально, именно после валютного и инфляционного шока 2015–2015 гг.: внутренний рынок стал менее доступным для импорта, что послужило стимулом для роста национального производства.

Инфляционное таргетирование для развивающихся стран

Для развивающейся страны важна не только динамика инфляции, но и ее связь с волатильностью относительных цен. Высокая инфляция теоретически убивает долговременное инвестирование. Но модели для развитых и развивающихся стран дают разные пороговые значения "правильной инфляции" в виде ценового таргета. Как правило, для развитых стран эта величина существенно ниже.

По этому поводу экономисты Мохсин Хан и Абдельхак Сенхаджи, много лет проработавшие в Международном валютном фонде (МВФ), опубликовали совместное исследование "Пороговые эффекты в отношениях между инфляцией и экономическим ростом". Они определили, что для развивающихся стран предельное значение инфляционного таргета составляет 7–12%, для развитых — 1–3%. А Стефан Кремер, Александр Бик и Дитер Науц в исследовании влияния инфляции на экономический рост, опубликованном в научном журнале Empirical Economics в 2013 г., установили даже более высокие пороговые уровни: 2,5% для развитых стран и 17% для стран с развивающимися рынками.

Это означает, что уровень пороговой инфляции в такой стране, как Украина, для обеспечения роста реального ВВП на 5%+ должен быть, например, 8–10%, а не 5%, как сейчас (без изменений еще со времен до полномасштабного вторжения). И тогда нынешняя инфляция в Украине на уровне 8–10% предполагала бы не сверхжесткую монетарную политику НБУ с учетной ставкой на уровне 16%, а нейтральную ставку на уровне 10%, что существенно и положительно повлияло бы на уровень кредитования реального сектора экономики.

Следовательно, научные достижения Холла и Вудфорта — это не только проверенная практикой модель для развитых стран, но и повод для дискуссий относительно аналогичных моделей в развивающихся странах. В частности, и в Украине.