Модель Трампа. Как превратить Украину в индустриальный хаб

Стратегия нацбезопасности США и укрепление промышленности

Начнем с анализа документа. Вот один из ключевых тезисов — относительно промышленного развития:

За этими словами кроется стратегия:

• Доместикации производств американских корпораций: размещение ключевых производственных активов на территории США;
• решоринга: возвращение производственных активов американских компаний в США, прежде всего из Китая;
• ниаршоринга: создание промышленных платформ для размещения новых производств иностранных компаний на территории США.

Эффект Детройта: можно ли вернуть былое величие?

Указанная стратегия очень ярко коррелирует с известным тезисом Трампа: вернем былую славу Детройту. 

Как известно, Детройт был центром американского автомобилестроения и погрузился в урбанистический кризис вместе с индустриальным ядром США. В последние годы программы джентрификации (процесс обновления и реконструкции пришедших в упадок городских районов, в частности инфраструктуры, связанный с переходом мегаполисов к постиндустриальному укладу) немного улучшили ситуацию в городе. Условно говоря, вместо рабочих и станков в заводских цехах появились мелкие предприниматели и люди творческих профессий.

Итак, когда-то Детройт был городом славы американского машиностроения: успешный мегаполис, сотни заводов и производств. Со временем Детройт стал угасающей городской агломерацией с депрессивной структурой населения. Сейчас — это уже джентрифицированный Детройт, где промышленные зоны используются как открытое общественное пространство. Там есть точки роста в виде сектора услуг, но все равно нет прежней динамики развития.

Дональд Трамп хорошо знает, что в свое время американское машиностроение было "подорвано" за счет развития аналогичных отраслей в Азии. Прежде всего, в Китае, Японии и Южной Корее.

Конечно, переносу производств в Азию способствовал ряд факторов конкурентоспособности: относительно дешевая рабочая сила, доступ к рынкам сбыта, доступность источников энергоресурсов.

В рамках глобальной теории разделения труда и базовых технологических цепочек, а также эрзац-либеральной модели экономики США должны были смириться с таким положением вещей и сконцентрироваться на производстве того, где еще существует фактор рыночного преимущества. Например, на производстве сои, кукурузы и сжиженного природного газа. Плюс разработки Кремниевой долины… То есть на сырье и цифровых услугах.

И сначала так и было: Детройт погубил именно фактор дешевой рабочей силы в Азии и высоких налогов дома. А также фактор "дорогого доллара", который выгоден импортерам и невыгоден экспортерам. Добавим сюда и достаточно простой доступ импортных товаров на премиальный американский рынок сбыта (самый капитализированный в мире). И это также является неотъемлемой частью либеральных торговых моделей — отсутствие существенных барьеров доступа на национальные рынки потребления.

Смена парадигмы: как нарастить "индустриальные мышцы"

Что же делать Украине в этом контексте? Наш успех не в больших внешних вливаниях под неэффективную сырьевую модель развития, а прежде всего в создании эффективной модели роста под имеющийся внутренний ресурс.

Сейчас в мире (и об этом говорит новая стратегия "имени Трампа") уходят в прошлое концепции длинных и сетевых цепочек добавленной стоимости. Они уступают место двум новым, упомянутым выше концепциям, которые могут стать господствующими: решоринг (возврат) и ниаршоринг (привлечение).

Промышленные политики концентрируются на следующих направлениях:

1. Наращивание "индустриальных мышц", то есть увеличение линейки критических товаров, которые может производить национальная промышленность.
2. Адаптация промышленности под новую технологическую парадигму (об этом говорит новая стратегия США).
3. Управление ситуацией, когда национальная промышленность догоняет индустриального лидера.

Как ни странно, и первая концепция, и третья актуальны для США. О второй концепции стратегия Трампа говорит прямо.

Как так получилось, что США в XXI ст. должны наращивать "индустриальные мышцы"? Более того, они должны догонять Китай. Америка уже не является мировым промышленным лидером, хотя еще сохраняет экономическое лидерство. Но за угасанием промышленного потенциала непременно последует и потеря экономического мирового первенства. Даже противники Трампа соглашаются с фактом деиндустриализации структуры американской экономики.

Новая индустриализация будет реализовываться путем корректировки торгового и бюджетного дефицитов США, а также за счет изменения глобального спроса на доллар как резервный актив — "политики дешевого доллара".

Проходят времена, когда глобальный спрос на американскую валюту помогал миру "бежать в доллар", укрепляя его и параллельно девальвируя национальные валюты стран — торговых партнеров США по отношению к доллару (то есть увеличивая фактор глобальной конкурентоспособности в пользу производителей товаров этих стран). Впрочем, теперь для сокращения торгового дефицита США и тем более для перехода к торговому профициту нужно увеличить глобальную конкурентоспособность американской промышленности. И делать это придется… нерыночными методами: пошлинами на импорт, государственными дотациями, таргетированием цен на электроэнергию для промышленности на относительно низком уровне.

Стратегия Трампа заключается в постепенном ослаблении доллара, что сделает американские товары более конкурентоспособными на мировом рынке и создаст миллионы рабочих мест в отечественной промышленности. Логика его модели такова: если у вас нет промышленности, вы не страна, а территория. Если вы не производите критические для ВПК ресурсы, то у вас нет системы безопасности. Если у вас нет рабочих династий, то будут династии на социальных выплатах и маргинализированное общество с разрушенной в провинции инфраструктурой.

Промышленный хаб и мост для инвестиций: украинский апгрейд модели Трампа

По всем базовым факторам трамповской программы промышленного развития в Украине наблюдается буквально "убийственная" экономическая политика: цены на энергоресурсы, состояние человеческого капитала (образование, наука, медицина), уровень рисков, развитие инфраструктуры — все идет вразрез.

Кстати, деградация производства и человеческого капитала — это связанные процессы: расходы именно промышленности в общей структуре научно-исследовательских и конструкторских работ составляют около 90% в таких странах, как Германия и Южная Корея, более 80% — в Китае и Японии, свыше 60% — в США и Мексике. "Вынимаете" промышленность из структуры экономики — и автоматически теряете от 60% до 90% спроса на инновации и технологические разработки. Ведь удельный вес промышленности Германии, США и Японии в общем объеме патентов достигает более 70%.

Итак, если у вас нет промышленности, вашим "мозгам" просто некуда применять свои идеи, и они непременно "убегут". Без промышленности не будет качественной системы образования, науки, не будет спроса на инновации и высококвалифицированные рабочие кадры. И Трамп понимает это лучше своих ближайших предшественников.

Риторический вопрос: что делать в этой парадигме нашему НБУ, который декларативно придерживается политики "гибкого курсообразования", а в реальности — завышенного курса гривни, который годами внедряет жесткую монетарную политику и удерживает процентные ставки по кредитам на недостижимой для промышленности высоте.

Послевоенное восстановление Украины должно базироваться на создании удобных промышленных платформ. Прежде всего — индустриальных полигонов вокруг наших АЭС с гарантией доступного тарифа на электроэнергию для инвесторов на 10–15 лет.

Модель Трампа: с использованием фактора доступной электроэнергии построить формат решоринга и ниаршоринга на базе национальных промышленных, инфраструктурных и энергетических платформ и заработать триллионы долларов для своей страны, производя товары с высоким уровнем добавленной стоимости.

В Украине модель Трампа выглядит так: стать страной-хабом и страной — мостом для инвестиций. С использованием фактора доступной электроэнергии и с прицелом на европейский рынок сбыта, построить формат ниаршоринга на базе национальных промышленных, инфраструктурных и энергетических платформ и заработать триллионы гривень для своей страны, производя товары с высоким уровнем добавленной стоимости.

Выбор только за нами. Да, сейчас это может казаться неактуальным в свете проблем текущего отопительного сезона и войны. Но, как показывает опыт успешных стран, они формировали успешные модели роста, еще находясь на старте развития, а не ждали, когда будет "время".

И для этого нам нужно опираться почти на те же факторы развития, на которые полагается и Трамп в своей стратегии, только с учетом геополитического масштаба. Сделаем апгрейд тезисов Трампа под наши условия:

• гибкая политическая система, способная корректировать экономический и политический курс;
• инновационный характер развития, обеспечивающий богатство и влияние;
• финансовая система как кредитный донор промышленности и монетарный суверенитет;
• технологический сектор, формирующий военный потенциал и региональное влияние;
• сеть союзов — и не только на Западе, но и в Азии и на Ближнем Востоке;
• использование преимуществ географии, а не нивелирование их;
• создание модели мультикультуральной привлекательности;
• приоритет в политике суверенистских, а не глобалистских принципов развития.

А значит и набор задач похож:

• восстановление культуры технических навыков и компетенций;
• недопущение дискриминационных и разрушительных идеологических практик;
• максимальное расширение энергетического развития;
• реиндустриализация экономики и расширение цепочек добавленной стоимости;
• контроль за стратегическими цепями поставок (прежде всего в переработке природных ресурсов);
• предоставление экономической свободы гражданам путем снижения налогов на труд и передачи права на уплату налогов от работодателя непосредственно работнику.
• инвестиции в передовые технологии и базовую науку.

Цель — объединить все это в единую систему, усиливающую украинскую мощь и региональное преимущество.

Но для этого придется восстановить интеллектуальный суверенитет, или суверенитет смыслов. И сделать это будет довольно трудно, ведь развитая грантовая система — это всегда антипод интеллектуального суверенитета. Кроме того, за независимые мнения никто не платит. Хотя, может, такой суверенитет смыслов все же профинансирует государство в рамках восстановления суверенистских правящих элит нового времени?