"Гетманские рептилии". Как Директория хотела предшественников под суд отдать
В конце января 1919 из-за приближения большевистских войск власти УНР пришлось начать эвакуацию из Киева. Из столицы вывезли и самых важных арестантов — бывших министров гетманского правительства
История знает множество примеров того, как после смены власти в определенной стране представители предыдущего правительства оказывались за решеткой. Не исключение и Украина — ни в современные сутки, ни сто лет назад.
После свержения Центральной Рады на скамье подсудимых оказались экс-глава правительства УНР Всеволод Голубович, министры Александр Жуковский и Николай Любинский. Впоследствии арестовали Симона Петлюру, Николая Порша, Николая Ковалевского. Задержали даже даже Владимира Винниченко. Теперь, после свержения Гетманата, настал черед гетманских министров "сушить сухари".
Сразу отметим, что не всем удалось пережить смену власти в Украине. Первым погиб министр исповеданий и экс-губернатор Бессарабии Михаил Воронович, которого в конце ноября 1918-го отправили в Ясс налаживать контакты с представителями Антанты. Обстоятельства его смерти обрисовал министр юстиции Виктор Рейнбот: "В Жмеринке, расположенной среди фронта Петлюры, в купе вагона, в котором ехал под чужой фамилией Н. Н. Воронович с каким-то германским офицером, вышедшим на перрон, раптово ворвался вооруженный дозор." и вытащен в буквальном смысле слова на железнодорожные пути, где затем был брошен в станционный магазин. подозревать, что продал Вороновичу герм[анский] офицер".
Правда, по сообщениям печати, повстанцы арестовали Вороновича не в Жмеринке, а в Фастове. Военно-полевой суд приговорил его к смерти, но приговор вроде бы не был приговорен. Похоже, Вороновича все-таки казнили, поскольку никаких свидетельств о его жизни после 1918-го не найдено.
Трагически сложилась и судьба Николая Сахна-Устимовича. Он был первым руководителем (атаманом) Совета министров Украинского Государства с 29 по 30 апреля 1918-го, а затем возглавлял отдел коневодства министерства земельных дел. В декабре 1918-го или начале января 1919-го его убили в Дарнице. По данным Евгения Чикаленко, Сахно-Устимович "поехал на Полтавщину за лошадьми, а может и для переговоров с Болбочаном… попал в руки атаману 2-й Днепровской дивизии, отобрав у него 1,5 миллиона денег, расстрелял его". По словам же Александра Шульгина, "где-то над Днепром банда повстанцев захватила его, ограбила и живым пустила под лед".
После вступления войск Директории УНР в Киев в середине декабря 1918-го были арестованы: последний председатель Совета министров Украинского Государства Сергей Гербель, министр финансов Антон Ржепецкий, министр юстиции Виктор Рейнбот, образования — Владимир Науменко, председатель Малого Совета министров и товарищ министра продовольствия Николай Гаврилов, Киевский областной Союз земельных собственников, участник временной юридической комиссии при министерстве внутренних дел Георгий Ненарокомов. Но большинству высокопоставленных чиновников Гетманата удалось избежать ареста, скрываясь в Киеве или выехав из города.
В первые дни восстановленной Украинской Народной Республики СМИ пестрили заголовками о "преступных предшественниках". Так, уже 17 декабря киевская газета "Новая Рада" обнародовала статью с красноречивым названием "Под суд!", в которой безапелляционно утверждалось: "Гетманское правительство является группой преступников перед уголовным законом. Семь с половиной месяцев правили Украиной не только узурпаторы власти, не только ресильщики, но и реикционеры. Вор сидел на вору, и шантажист помогал насильнику... Днем всенародного триумфа демократии будет публичный суд над преступниками".
Другое столичное издание "Возрождение" опубликовало серию материалов под названием "Гетманская камарилья", где разоблачалась "антиукраинская" деятельность предыдущего правительства. В одной из таких заметок деятелей свергнутого режима окрестили "гетманскими рептилиями".
А 24 декабря на страницах издания появился фельетон "Фамилиология", в котором фамилии каждого из ведущих политиков Гетманата сопровождались язвительными комментариями. Приведем фрагменты этого произведения:
"Скоропадский. — Генер[ал] Скоропадский наверняка не суеверный человек, потому что если бы он был таким, то не добивался бы булавы, считая свою фамилию, состоящую из пророческих слов "скоро" и "падать".
Лизогуб. — Это загадочная фамилия! Известно только то, что с назначением на должность главы совета министров он чаще стал облизывать губы, чем раньше это делал.
Гербель. — Не от слова ли "герб" (обычно русский) происходит фамилия? А может и "горбатить". Тогда ясно будет то, что делал его брат (кажется, Михаил) и почему и сам министр был назначен министром продовольственных дел.
Меринг. — Звучит подобно русскому слову "мерин", о котором есть интересная поговорка…
Рейнбот. — Не с берегов ли Рейна появился этот украинец?
Костяковский. — Действительно один только скелет, потому что души у него что-то не хватало…
Ржепецкий. — Плохо начинается эта фамилия. Словно от слова "ржать". Как что так, то не ржав ли он сначала от радости, а в конце, из испуга?..
Романов. — Очевидно, фамилия всегда оказывает влияние на чувства человека, потому что и этот "украинский" министр так же любил украинский народ, как и его коронованный однофамилец...
Долгорукий. — Может, по фамилии оно и так, а в действительности рук не хватило…".
17 декабря Директория приняла постановление о "государственной измене и преступлениях против украинского народа Павла Скоропадского". В документе без проведения предварительного следствия утверждалось, что вина бывшего главы государства "не вызывает никакого сомнения". Его объявили вне закона с конфискацией всего имущества.
Но Скоропадский ушел от ареста. Он выехал из Украины с немецкими войсками, воспользовавшись документами погибшего мушкетера 2-го ландверного Фридриха-Вильгельма полка, простого эльзасского слесаря по имени Фридрих Август Благау. Несколько позже Владимир Винниченко на страницах "Возрождение нации" обвинил Симона Петлюру в том, что он помог Скоропадскому остаться на свободе, действуя по распоряжению масонов.
21 декабря Директория создала "Верховную следственную комиссию УНР по расследованию деятельности правительства Скоропадского", которую возглавил министр юстиции УНР Сергей Шелухин. Работала она в доме по улице Большой Владимирской, 56. Раньше там действовал Государственный Сенат Украинского Государства, а еще раньше – киевский военный окружной суд.
Арестованных чиновников содержали в Лукьяновской тюрьме. Только Владимира Науменко, учитывая его почтенный возраст (66 лет) и почти полвековой стаж участия в украинском движении, выпустили на поруки. Всем предъявлены обвинения в попытке "отменить украинскую государственность и приобщить Украину к Московскому (Русскому) государству вооруженной силой, а также разбить этой силой украинские народные массы, которые восстали для защиты независимости, государственности и суверенности Украинской Народной Республики". Речь шла о провозглашённом в ноябре 1918-го курсе на федерацию с небольшевистской Россией и вооруженной борьбе с войсками Директории.
Отвечать на украинский язык на вопросы следователей смог только Науменко. Остальные просто не владели ею на должном уровне. Рейнбот, например, откровенно заявил: "Я не могу выражаться на украинском языке и буду давать объяснения на русском языке".
Все арестованные категорически отвергли обвинения. Каждый на допросах пытался доказать, что действовал исключительно в интересах Украинского государства. К чести экс-чиновников следует сказать, что ни один из них не пытался оправдаться путем переложения вины на своих коллег.
Из-за эвакуации столицы перед большевистским наступлением арестованных вывезли сначала в Винницу, потом в Жмеринку и, наконец, в Каменец-Подольский. В Киеве оставили только Владимира Науменко. Для него это имело роковые последствия — 8 июля 1919 его расстреляли чекисты.
Но до судебного процесса над чиновниками Гетманата дело не дошло. События первой половины 1919 года складывались таким образом, что под угрозой оказалось собственное существование УНР.
В конце марта Верховной следственной комиссии пришлось эвакуироваться в Ровно, оставив заключённых в Каменец-Подольской тюрьме. 11 апреля Совет народных министров УНР вдруг упомянул о них и поручил министру юстиции "принять меры, в качестве скорейшего перевода суда над лицами, о которых переведено верховной следственной комиссией следствие".
Тут выяснился потрясающий факт: двумя днями ранее прокурор Каменецкого окружного суда Нестеровский уволил арестантов. Свои действия он аргументировал тем, что, во-первых, во время перевода их в местную тюрьму не было дано постановления об аресте, а во-вторых, им угрожала опасность большевиков. После увольнения пять человек — Сергей Гербель, Виктор Рейнбот, Николай Гаврилов, Сергей Варун-Секрет и Георгий Ненарокомов — выехали в контролируемый румынами Хотин. Шестого, Антона Ржепецкого, еще в конце февраля из-за тяжелой болезни оставили в Жмеринской железнодорожной больнице. Весной появились слухи, что там он и умер.
Поскольку отыскать бывших арестованных не удалось, 23 октября 1919 правительство УНР под руководством Исаака Мазепы приняло решение об отмене Верховной следственной комиссии. Все дела и средства этого учреждения были переданы в министерство юстиции.
Как и следовало ожидать, почти все уволенные чиновники (по Гаврилову и Ненарокомову информации найти не удалось) связали свою судьбу с российским Белым движением и, в дальнейшем, с российской политической эмиграцией.
Бывший глава гетманского правительства Сергей Гербель некоторое время занимался продовольственным снабжением белогвардейских войск. Герцог Георгий Лейхтенбергский в середине 1919-го сообщал о нем: "В настоящее время этот мужественный и честный человек тяжело болен, умирая от голода и от последствий того глупого обращения, которому подвергался он со стороны Директории". Впрочем, это не помешало Гербелю в октябре 1920 участвовать в экономическом совещании в Севастополе, а после поражения белых перебраться за границу — в Сербию, Францию, Германию. Точная дата его смерти до сих пор не выяснена. В научной литературе в большинстве своем фигурируют 1928 или 1936 годы.
Экс-министр юстиции Виктор Рейнбот эмигрировал в Польшу, а затем во Францию. Написал воспоминания под названием "Четыре месяца в кресле министра гетманского правительства. Записки бывшего министра". Скончался 6 июня 1956 года в Ницце. Из министров Гетманата Павла Скоропадского его пережили только двое — Василий Зеньковский († 1962) и Борис Плакса-Щуцкой († 1964).
Бывший товарищ министра внутренних дел Сергей Варун-Секрет после непродолжительной службы у Деникина переехал в Югославию, а в конце концов во Францию. Активно участвовал в русском монархическом движении. Умер на 94 году жизни, 30 апреля 1962-го в Кормей-ан-Париге под Парижем.
Чуть ли не интереснее всего сложилась судьба экс-министра финансов — киевского поляка Антона Ржепецкого. Перефразируя Марка Твена, слухи о его смерти в Жмеринской больнице оказались несколько преувеличенными. Несмотря на тяжелую болезнь и стремительное наступление большевиков, Ржепецкому удалось добраться до Стамбула и создать там итальянско-российское общество по снабжению деникинцев продовольствием и снаряжением. В эмиграции Ржепецкий стал помощником казначея в парижской масонской ложе "Юпитер". Как и Рейнбот, поселился он на Лазурном берегу Франции, в Ницце, где и ушел из жизни в декабре 1932-го.