К "линии Керзона". Как Антанта галицкий вопрос провалила
22 декабря 1919 года Парижская мирная конференция отказалась от своего предыдущего решения — предоставить Польше мандат на временное управление Восточной Галиции.
В январе 1919-го начала свою работу Парижская мирная конференция, среди задач которой было и определение границ новых государств, возникших по завершении Первой мировой войны. Галичина оказалась для конференции сложной проблемой. Польша, официально признанная и поддерживаемая Союзными и присоединенными государствами (несколько упрощенно будем называть их Антантой), стремилась включить в свой состав как западную, так и восточную части края. Однако на востоке преобладали украинцы, самоопределившиеся в форме ЗУНР, создавшие достаточно большие и дисциплинированные вооруженные силы — Галицкую Армию. Хотя Антанта не признавала ЗУНР, но все же не могла игнорировать настроения украинцев и их способность за себя постоять.
Согласно 14 пунктам Вудро Вильсона, Восточная Галичина имела право на национальное самоопределение как провинция бывшей Австро-Венгрии. Однако реализация этого права галичанами вызвала в Париже оговорку. Под влиянием польской и частично российской пропаганды распространилось мнение о неспособности украинцев создать стабильное и жизнеспособное государство. Опасались, что ЗУНР станет марионеткой или добычей вражеских Антанти сил немцев или большевиков.
Пока украинцы контролировали большую часть Восточной Галичины и имели высокие шансы вернуть себе Львов, Парижская мирная конференция занималась вопросами границ и статуса, а перемирия и демаркационной линии. Со стороны Антанты это выглядело как миссия по спасению Львова от украинцев. Польские дипломаты в Париже всячески убеждали, что утрата города спровоцирует в Польше революцию и хаос. Кроме того, они запугивали "украинскими зверствами", а Галицкую Армию представляли как управляемые немецкими офицерами большевистские банды.
В конце февраля под давлением Антанты украинские войска приостановили наступление на Львов. Однако ненадолго. Уже в начале марта боевые действия в Восточной Галичине возобновились. Первая межсоюзническая миссия по урегулированию польско-украинского конфликта потерпела фиаско. Детально обработанная ею демаркационная "Линия Бартелеми" осталась на бумаге.
Уже 19 марта из Парижа снова призвали украинцев и поляков к примирению. Антанта предложила сторонам прекратить боевые действия, оставаясь на занимаемых позициях и отправить в Париж дипломатические миссии. Украинцы восприняли это как изменение предлагаемой демаркационной линии. Им казалось, что вместо "несправедливой" линии Бартелеми международные арбитры решили зафиксировать текущую линию фронта. Однако польские войска продолжили наступательные операции, занимая новые территории. Во время переговоров в Хирове, организованных американцем Фрэнсисом Кернаном, украинская сторона требовала возвращения сил на позиции, занимаемые ими перед польским наступлением, в то время как поляки снова настаивали на "линии Бартелеми". Посредничество Кернана результатов не принесло, поэтому миротворческий процесс был перенесен во французскую столицу.
Конференция в Париже специально создала Межсоюзническую комиссию во главе с южноафриканским премьером Луисом Ботой. Как поляки, так и украинцы напомнили, что в начале века Бота командовал бурскими силами во Второй англо-бурской войне. Он был среди подписантов мирного договора, согласно которому государства бури потеряли независимость и стали британскими колониями. Впрочем, вскоре эти колонии получили статус самоуправляющегося доминиона, премьером которого стал Бота. Возможно, похожая судьба ждала и Восточную Галицию.
Комиссия Боты изучила вопросы и провела встречи — сначала с поляками Романом Дмовским и Ингацием Падеревским, а затем украинцами Михаилом Лозинским и Дмитрием Витовским. 12 мая Комиссия подготовила проект соглашения, одобренный Верховной Радой Антанты. Предусмотренная им "Линия Боты" была для украинцев выгоднее предложений Бартелеми. Хотя Львов должен быть польским, другой ценный актив — Бориславско-Дрогобычский нефтяной бассейн оставался за украинцами. Как и в случае с "Линией Бартелеми", предложения Боты предусматривали односторонний отвод Галицкой Армии и продвижение к новым рубежам польских войск. Однако на этот раз баланс сил на фронте был в польскую пользу, поэтому принимая мирное предложение, украинцы рассчитывали обезопасить себя от дальнейших территориальных потерь.
Мирный план появился слишком поздно — в Польшу уже прибыла Армия Галлера. Поляки отклонили соглашение, а на следующий день начали масштабное наступление, которое отбросило Галицкую Армию до Збруча. Так очередная попытка помирить поляков с украинцами потерпела неудачу. Антанта возмущалась польским поведением и даже угрожала Падеревскому прекратить поставки. Юзеф Пилсудский неловко оправдывался тем, что украинцы начали боевые действия первыми, а поляки только "вынуждены обороняться".
Несмотря на раздражение, лидеры Антанты быстро поняли, что польская оккупация Восточной Галичины по крайней мере освобождает их от необходимости заниматься перемирием. Следовательно, можно сосредоточиться на решении сугубо политических вопросов: границ и статуса. 25 июня Верховная Рада Антанты санкционировала польскую оккупацию края, но не его аннексию. Для украинцев борьба сместилась в дипломатическую плоскость. Они верили, что Мирная конференция в конце концов примет выгодное для них решение и заставит Польшу подчиниться этому решению. С надеждой на справедливых и сильных арбитров галицкое правительство с армией перешло на восточный берег Збруча.
Подготовкой политических предложений занималась комиссия по делам Польши во главе с Жюлем Камбоном и подотчетная ей подкомиссия по изучению вопроса восточной границы Польши Анри ле Ронда. 17 июня Камбон представил предложения по Восточной Галичине на рассмотрение Верховной Рады Антанты. Было пять альтернативных вариантов, начиная с признания независимости и завершая безусловным присоединением края к Польше. Как наиболее удачный, предлагался вариант установления временной польской администрации с перспективой проведения плебисцита местного населения.
Требовалось также установить административную границу между Западной (безусловно польской) и Восточной Галицией. В идеале он должен был соответствовать этническому разграничению. Украинцы имели готовое решение в виде линии реки Сян с некоторыми коррективами, в соответствии с этнографическими картами XIX — начала ХХ в. Поляки указывали на сложность проблемы. По словам польского картографа Эугениуша Ромера, этнографическая линия в Галичине проходила "через супружеское ложе". Доказательством этого должен служить род Шептицких, один из представителей которого был украинским митрополитом, а его родной брат — польским генералом. Падеревский утверждал, что провести этническую границу в Галичине абсолютно невозможно, ведь в Тернопольской области возле Збруча поляков проживало больше, чем в окрестностях Львова.
Комиссия Камбона предложила два варианта прохождения границы. В случае сохранения связи Восточной Галичины с Польшей отдавалось преимущество линии, оставляющей Львов и нефтяной бассейн на "украинской" стороне ("Линия А"). В противном случае эти "активы" предлагалось изъять из Восточной Галичины и передать непосредственно Польше ("Линия Б"). "Линия А", оставляя на польской стороне Надсяння с Перемышлем и Лемковщину, походила на современную польско-украинскую границу на участке Львовской области. Позже она стала составляющей знаменитой "Линии Керзона". "Линия Б" напоминала предложения Бартелеми.
Верховная Рада Антанты принципиально одобрила идею временной автономии Восточной Галичины в составе Польши и "Линию А". В августе Комиссия Камбона подготовила проект Устава для Восточной Галичины – фактически местную конституцию автономного края. Это должна быть достаточно ограниченная автономия, сейм которой заведовал небольшим кругом вопросов и зависел от назначенного Варшавой губернатора. Однако польская сторона категорически не устраивала временный статус — 10 лет, после которых Антанта должна была определить время и способ учета мнения местного населения края для принятия окончательного решения. Учитывая это, а также оговорку британской делегации, которая не исключала возможности передачи Восточной Галичины белогвардейской России, Антанта отклонила первый проект Устава.
10 сентября был подписан Сен-Жерменский договор с Австрией как наследницей австрийской части монархии Габсбургов, в котором зафиксированы суверенные права Антанты на Восточную Галичину. Фактически же с июля в крае воцарилась польская администрация.
К галицкому вопросу в Париже вернулись поздней осенью. Комиссия Камбона переработала проект Устава в духе мандата Лиги Наций (такие мандаты позже были предоставлены государствам Антанты на управление бывшими германскими и османскими владениями). Срок действия временного статуса увеличили с 10 до 25 лет, после чего Лига Наций имела право продлить силу Устава, внести в него изменения или прекратить его действие. В таком виде Устав был одобрен Верховной Радой Антанты 21 ноября. Казалось, теперь авторитет парижских миротворцев уже не подвесит непослушание мятежных восточных европейцев, как это случилось с миссией Бартелеми и Комиссией Боты.
Интересно, что в случае немедленной реализации плана Лига Наций должна была вернуться к окончательному решению судьбы Восточной Галичины в 1944 году. Как мы знаем, именно тогда и был окончательно решен вопрос единства восточных и западных земель Украины. Правда, не считая мнения галичан и под властью сталинского режима.
Варшаву и в этот раз не удовлетворил Устав. Польша была в принципе разочарована решениями Антанты относительно своей восточной границы. В таких условиях поляки начали давить на дипломатическую миссию УНР в Варшаве, заставляя ее отречься от Галичины и западных уездов Волыни. 2 декабря глава украинской миссии Андрей Ливицкий, рассчитывая хотя бы на какую-либо помощь Польше для УНР, был вынужден выступить с соответствующим заявлением. Имея официальное согласие украинцев на прохождение границы в соответствии с польскими пожеланиями, поляки развернули кампанию против галицкого Устава в Париже.
Они утверждали, что содержание предлагаемого соглашения деморализует польское общество и даст безосновательные надежды деструктивным элементам в Восточной Галичине. Польские политики утверждали: Польша и Восточная Галичина были особенно уязвимы в конце 1919, ведь рядом войска Деникина беспорядочно отступали под ударами Красной Армии. Наконец, аргумент о необходимости укрепления Польши перед лицом большевистской угрозы принял председательствующий на Парижской мирной конференции французский премьер Жорж Клемансо. Он убедил британского коллегу Дэвида Ллойда Джорджа отложить вопрос Устава на позже. Соответствующее решение было принято Верховной Радой 22 декабря.
По сути на исходе Мирной конференции, официальное закрытие которой произошло через месяц, Антанта расписалась в собственной неспособности решить узел польско-украинских проблем. Но последнее ее решение было принято сторонами конфликта с облегчением. Как полякам, так и украинцам пролонгированное состояние неопределенности давало основания надеяться на лучшее решение вопроса в будущем.
Уже в следующем году галицкая проблема снова о себе напомнит. Тогда же она станет крепко ассоциироваться с фамилией британского министра иностранных дел лорда Керзона.