"Куркульская церковь". Украинская автокефалия между русским епископатом и большевиками

В календаре 1921 года раздел церковно-государственных отношений в мае месяце показался богатым событиями. Коммунистическое государство и будущая Украинская автокефальная православная церковь продолжали переживать процессы становления и структурирования во взаимном явном или скрытом противостоянии.

Ведущая организация украинского православия – Всеукраинский центральный православный совет (ВПЦР) – готовилась к проведению церковного съезда Киевщины и одновременно присоединяла к Союзу православных приходов новые общины. 5 мая присоединился приход церкви Пресвятой Троицы с. Ксендзивка Уманского уезда (ныне – с. Пугачевка Уманский р-н, Черкасщина), 16 – прихода Михайловского храма с. Матюши (Белоцерковщина) и церкви Рождества Пресвятой Богородицы с. Бовкун (Таращанщина); 18 мая – община Михайловского храма с. Беседка в Таращанщине (ныне Сквирский р-н, Киевщина).

Местные церковные съезды выбирали своих кандидатов. К примеру, того же 5 мая Никольско-Борщаговский волостный православный съезд делегировал председателя волостного совета Антона Фесенко.

А собрание мирян и духовенства Уманщины 17 мая делегировало от причастия церкви Рождества Пресвятой Богородицы с. Паланочки Митрофана Кривошей.

Первый украинский православный собор Киевщины состоялся 22-26 мая 1921 г. В его работе приняли участие делегаты не только от Киевщины, но и от приходов Подолья, Черниговщины и Слобожанщины, в общей сложности – 412 человек: 58 священников, 12 дьяконов, а из 12 дьяконов, а из 12 дьяконов,

Одобрив позицию советской власти относительно отделения церкви от государства, Собор Киевщины отказался признавать:

• постановления Всеукраинского собора 1918 г. о подчинении Всероссийскому патриарху и избранный им Священный собор епископов Украины руководящим институтом церкви;
• решение Священного собора епископов о лишении сана духовенства и отлучении мирян, поддержавших украинское церковно-освободительное движение
• полномочия "старорежимного Киевского епископата";

Собор признал независимость (автокефалию) будущей УАПЦ, а ВПЦР до созыва Всеукраинского собора — "единственным, временным руководящим органом Православной Церкви в Украине". Была также избрана для управления церковью Киевская губерния и уездные церковные советы и предложена широкая программа реформирования церковной жизни:

• употребление при совершении Божьих служб родного языка, обрядов и обычаев;
• народное соборноправие и демократическое избрание духовенства;
• уравнение в правах монашества и белого духовенства;
• открытый доступ к архиерейскому сана кроме духовенства и мирян, независимо от брачного сословия;
• основание фонда поддержки бедных приходов, свечного завода и т.д.

Кроме этого, собор Киевщины принял решение созвать Всеукраинский Православный Собор на Покров, 14 октября 1921 г., избрал митрополитом Киевским архиепископа Полтавского Парфения (Левицкого), а его заместителем — епископа Антонина (Грановского), а также избрал нескольких кандидатов на епископа. Липковского, о.Нестора Шараевского, о.Степана Орлика-Волынского, священников о.Павла Погорелко, о.Марка Грушевского, о.Костя Кротевича, о.Кирилла Бережницкого, о.Андроника Руденко и гражданина Григория Стороженко). Позаботиться о каноническом посвящении кандидатов поручалось Всеукраинскому православному церковному совету.

Хотя архиепископы Парфений и Антонин на собор не прибыли и отказались принять выбор съезда, он стал переломным моментом в отношениях украинского движения и епископата РПЦ. Современник событий, профессор Киевской духовной академии Николай Сагарда писал по этому поводу: "В церковной жизни на Украине назревают неприятные события, в чем отчасти виновата и Москва, которая продолжает свою предыдущую политику централизации любой ценой".

Материалы майского собора Киевской области ВПЦР распространила по всей Украине. Выбор съезда обеспокоил Священный собор епископов Украины и на заседании 1-2 июня 1921 г. они обратились к патриарху Тихону с просьбой назначить заместителя отсутствующего митрополита Антония (Храповицкого). В июле патриарх назначил экзархом митрополита Михаила. В следующих рассказах мы еще вернемся к этому сюжету.

Коммунистическая власть, пытаясь удержаться после провала первого коммунистического штурма, ввела нэп, но весенняя засуха и продление хотя и сокращенной, но не отмененной продразверстки на урожай 1920 года привели к голоду. Летом 1921 года его почувствовали в Украине. К тому же строителям коммунизма пришлось совмещать борьбу с голодом в России за счет украинских ресурсов с противостоянием национальному движению.

Такое противостояние происходило, прежде всего, в области национально-церковного возрождения. 10 мая СНК обязал НКЮ УССР до 1 сентября "окончить все работы по действительному отделению церкви от государства". В целях "борьбы с религиозными предрассудками, разоблачения обманов церкви, раскрытия преступлений ее служителей". Наркомату юстиции (НКЮ) рекомендовалось использование "всех следственно-судебных аппаратов".

17 мая политбюро ЦК КП(б)У утвердило по письму ЦК РКП(б) проект резолюции о борьбе с бандитизмом и разослало губкомам вместе с указанием поручить оргбюро проверить и усилить работу отделов НКЮ по отделению церкви от государства, в частности в области борьбы.

Длительные военные конфликты породили среди преимущественно неграмотного и суеверного населения мистические настроения с ожиданиями разного рода чудесных явлений (как, например, обновление икон) и даже кое-где на местах фиксировались отправление сатанинских культов с использованием "свечей из человеческого жира".

Кампания по раскрытию мощей, хотя и продолжалась, но мало способствовала борьбе с религией и церковью. В особых случаях приходилось посылать на места специальные комиссии для проверки, например случаев обновления икон. Поэтому 21 мая политбюро ЦК КП(б)У в постановлении "Об эпидемии мистицизма" потребовало от губкомов предоставить ЦК исчерпывающую информацию о религиозных явлениях и обязало Агитпроп ускорить подготовку тезисов к антирелигиозной пропаганде. Наркомосу было поручено обеспечить издание соответствующей литературы, а Наркомьюсту – организовать 8-й (Ликвидационный) отдел (скан ниже).

Материалы с определениями Первого Украинского Православного Собора Киевщины, распространенные ВПЦР практически во всех украинских епархиях, заметил не только пророссийский епископат, но и политбюро ЦК КП(б)У. Безусловная ориентированность украинства на возрождение национальных церковных традиций, украинского языка и культуры будущей Украинской церкви вкупе с организацией преимущественно на селе альтернативных партийно-советским объединений — приходов, способных эффективно конкурировать в украинизации, испугало компартийную власть.

Хотя с атакой в прессе немного выждали (иллюстрация выше), однако 28 мая политбюро очередным постановлением предложило НКЮ перед вынесением проекта закона об отделении церкви от государства на утверждение СНК УССР "предварительно собрать справки об украинском автокефальном движении, его связи с петлюровскими элементами".. Наркомат юстиции и ВУЧК, каждый со своей стороны, должны были "решительно бороться против религиозно-философских поисков и активного участия в соответствующих обществах членов партии, но относительно населения в этих вопросах придерживаться нейтралитета".

Кроме того, ВУЧК получила поручение "строго наблюдать за контрреволюцией, прикрывавшейся религиозными вопросами". Неотъемлемой составляющей такого поручения была задача проводить среди иерархии и духовенства информационно-агентскую работу с использованием всех методов принуждения к вербовке: от "обысков, запугивания судебной ответственностью, тюрьмой и лагерем по незначительным поводам – за спекуляцию, нарушение запретов" к "субсидиям денежным и на " боится постоянно расконспирации своей деятельности".

Наконец 31 мая 1921 г. при НКЮ УССР создали VІІІ-мой (Ликвидационный) отдел по отделению церкви от государства под руководством партфункционера и представителя красной профессуры Ивана Сухоплюева с подчинением ему "ликвидационных подотделов" губернских и уездных отделов. Штатный расчет предусматривал пять работников, но длительное время отдел состоял из руководителя.

Особенностью коммунистического строительства было то, что все политические перипетии немедленно влияли на повседневную жизнь духовенства. В мае Москва засыпала Харьков письмами с требованиями о поставках продовольствия центру и помощи голодающим в России. Для выполнения требований 10 мая 1921 г. политбюро ЦК КП(б)У приняло к исполнению постановление ЦК РКП(б) об усилении подвоза продовольствия из Украины, обязав военное командование способствовать проведению продовольственной раскладки.

Эта деталь упоминается потому, что во время сбора продразверстки армейские части обычно расквартировались по крестьянским домам и в жилищах сельских священников. Недовольство масштабами реквизиций могло дорого стоить последним. Так, 31 мая 1921 г. помощник командира 6-й роты 5 стрелкового полка 2-й Киевской стрелковой бригады проводил дознание по поводу "обругания Красной армии" священником с.Горки (Новгород-Северский уезд, Черниговщина) Григорием Ефимом. За то, что посмел в глаза двум своим постояльцам-красноармейцам назвать продразверстки грабежом, его арестовали 3 июня за "антисоветскую агитацию". Отцу Григорию удалось сохранить волю и жизнь, за несколько дней его уволили за подпиской о невыезде, а в декабре 1921 г. Черниговский губревтрибунал дело прекратил.

Если священству удалось избежать потери жизни или свободы, то ущерб от продовольственных реквизиций пришлось терпеть значительные. Так, например, еще с 1920 г. действовал декрет СНК УССР об обязательном снабжении меда. "С целью обеспечения населения предметами, имеющими в себе сахар", советское государство обязало все организации, учреждения и всех лиц на территории республики, имевших пчел, сдать в 1920-1921 гг. "с каждого колодного улья 1 ½ фунта, а из рамочного — 4 ф. меда в год по ценам, установленным по отдельным округам губерний".

Несмотря на то, что с мая каждый вид раскладки постепенно заменялся продналогом, медовая повинность сохранялась, а ее выполнение со "всей силой принудительного госаппарата" нередко приводило к уничтожению частных и приходских пасек. Даже если пасеку местный совет не конфисковал, он погибал из-за лишения клирика церковной усадьбы (инструкция о национализации церковно-монастырского имущества). "Пасека моя, разграбленная еще с осени, на старом еще месте, почти вся погибла от голода. Какой-то варвар вытащил из каждого улья по три рамы. Конечно, этого бы не случилось, если бы я жил в старом доме", – писем жаловался родным протоиерей из Полтавщины Дмитрий Галевич.

В мае 1921 г. добавилась потребность в помещениях для кампании ликбеза и по селам снова прокатилась волна конфискаций "поповских домов". Неприспособленные к учебным нуждам эти помещения часто не находили "революционного" применения, разрушались пустошами. Так накануне тяжелого испытания голодом "рабоче-крестьянское государство" лишило немалую часть духовенства квартир, продовольствия и средств заработка вне алтаря. Осталась проблема землепользования, но к ней мы вернемся в следующих частях проекта.