На пороге новой Украины. Как кризис старого мира породил украинскую нацию

Предыдущее европейское столетие

Сто лет назад, раньше цветущая, уже относительно сытая и достаточно просветленная Европа, переживала самый большой кризис со времен наполеоновских войн. В течение века шли войны и революции, впоследствии появились Немецкий Рейх и Королевство Италия. Но, казалось, ничто не могло поколебать стабильности двойной австро-венгерской монархии Габсбургов и безграничной России династии Романовых. Лондон оставался финансовой столицей мира, а британский лев прочно контролировал Индию, Канаду, Австралию и богатую часть Африки.

Французская Республика подняла национальный триколор из Сенегала в Индокитай. Весь мир на карте был зарисован в основном цветами больших европейских стран. Даже у маленькой Бельгии были свои колонии.

Казалось, что для европейцев наступила золотая эра. Быстрое развитие науки и техники, всеобщее просвещение, расширение политических прав, мировое господство, "бремя белого человека" — все это сделало "старую Европу" лидером прогресса и человечности. Конечно, были еще перспективные страны, как Соединенные Штаты, но Америка оставалась изолированной от трансатлантических страстей, уже имея достаточно пространства для реализации своей творческой энергии.

Однако, чем дольше продолжается стабильность, тем быстрее и неожиданнее она может упасть. А 1914 год положил решающий конец истории как европейского мирового господства, так и благосостояния самой Европы. Со времен Французской революции жаркий август 1914 стал переломным моментом в мировой истории. Вся последующая история двадцатого столетия, со всеми его достижениями и трагедиями, родилась именно тогда.

Амбиции

Пока жители разных европейских стран занимались своими привычными делами: работали, строили карьеру, воспитывали детей, наслаждались невинными или не совсем невинными радостями жизни, но международные отношения постепенно начали обостряться. Граждане любили читать о геополитических страстях в газетах и обсуждать их между собой. "Будет ли война?" — спрашивали люди из Лондона до Екатеринослава и Стамбула. "Возможно, так и будет, но наши победят!" — привычно уверенно подытожили они.

Почему было ураган? Великие страны и династии никогда не отличались скромностью геополитических требований тихой альпийской Швейцарии. Мир менялся, как и баланс сил между этими силами. Если до Крымской войны всем правили бывшие победители Наполеона, то на рубеже XIX и XX веков мощная экономика и обилие населения Германии позволили кайзеру Вильгельму задать вопрос: почему германский цвет так плохо представлен на мировой карте? Очевидно, что Рейх опоздал с разделением колоний, но время для переговоров уже пришло. Аргумент в тендере оказался убедительным: программа строительства кораблей, бросающая вызов суверенным морям Британии.

Альбион занервничал, ведь его старые плавающие крепости быстро устарели, и началась очередная гонка вооружений. После поражения от немцев в войне 1870 г. и потери Эльзаса и Лотарингии Париж был запрограммирован на антигерманскую месть. В предыдущие десятилетия Вена и Санкт-Петербург упорно пытались расшириться в сторону Балкан, Черноморского пролива и захватить наследие ослабленной Османской империи. Каждая имперская столица играла собственную геополитическую шахматную партию, в которой формировались круги союзников и врагов, формировавших военные блоки. Никто не знал, куда это приведет, но все были уверены в себе. Поскольку у нас есть опыт того, как возникают агрессии, мы понимаем, что готовность к войне побуждает политических лидеров делать чрезвычайно рискованные и уверенные в себе шаги. И обычно за них платят другие. Никто не знает последствий.

"Через две недели в…" Берлине/Париже/Санкт-Петербурге

Итак. Существовали два противоположных союза, готовых в любой момент столкнуться на поле боя, которое уже нельзя было сравнивать по масштабу со времен Бонапарта. Это были Антанта (Антанта) и блок Центральных государств. Антанта объединила Францию, Великобританию и Российскую империю. Центральные государства – это Немецкая империя и Австро-Венгрия, то есть мир немецкой Центральной Европы.

Менее влиятельные государства, такие как Италия, Болгария, Румыния, затруднились и ждали развития событий. Взаимные соглашения и планы мобилизации в двух блоках были построены так, что запуск военной машины одного из союзников автоматически привлекал всех участников к конфликту. Между соперниками не было взаимного доверия. Тормозящий и регуляторный механизм не был предусмотрен. Никаких советов Безопасности ООН, которые могли бы успокоить кровавый процесс долгими и запутанными дипломатическими разговорами.

Поэтому после убийства австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда сербским террористом Вена выдвинула унизительный ультиматум союзнику России — Сербии — это был запущен эффект домино. Осенью 1914 г. миллионы людей уже воевали между собой. Сначала каждая сторона считала, что "наши храбрые кавалеристы" решат все вопросы через две недели и победно войдут в столицу врага, но реальность оказалась демотивирующей. Блестящие кавалеристы не дожили до зимы. К тому времени мирные крестьяне и горожане закапывали себя в землю от Северного моря до Альп и от Балтии до Карпат, и истребляли друг друга артиллерией, пулеметами и ядовитыми газами десятками тысяч в день. Эпоха войны как романтики окончилась. Началась война истощения из-за выживания политических и экономических систем. Значение этой войны было непонятно ни одному из участников через шесть месяцев. Это только приближалось, и кто-то должен был победить.

Россия была первой, кто потерпел поражение.

Итог 300-летия дома Романовых

Падение Романовых — идеальная иллюстрация того, что неважно, какую часть шара окрасят в ваши цвета. Важно, на чем базируется эта окраска. Огромное государство простиралось от Польши до Берингова пролива и гор Тянь-Шань. Здесь жили десятки народов разного происхождения и вероисповеданий – от финнов и славян до чукчей. В течение сотен лет военная и административная машина России расширяла государство до максимально возможных границ. В то же время, по уровню развития сама метрополия была отсталым сырьевым дополнением к динамичным европейским экономикам. Но это государство имело огромный потенциал для мобилизации в 1914 году. Последний термин можно перевести как "пушечное мясо". Их было десяток миллионов.

Унизительное поражение в Крымской войне вынудило монархию модернизировать реформы, которые оказались успешными, но вызвали проблему необходимости политических изменений в режиме. И режим не хотел меняться и не успевал за социальными изменениями, которые он сам в значительной степени инициировал. Городская буржуазия, интеллигенция разных слоев стремилась к демократизации. Но они составляли крошечное меньшинство населения. Десятки миллионов крестьян желали землю. Сформировался пролетариат из сотен тысяч, который стал представлять новый проблемный социальный слой. И сама монархия базировалась на старых консервативных ценностях, но больше всего на социальной, исторической и религиозной легитимности. Мировая война, или, как тогда говорили, "Великая" война, похоронила эту легитимность.

После поражения от Японии и революционных беспорядков 1905 года, помазанный Богом Николай II даровал народу Конституцию. Однако появление парламента (Государственной думы) лишь продемонстрировало бескомпромиссный характер автократии. Обращение к русскому национализму времен Столыпина обострило национальный вопрос. Поражения и отступления в войне 1914-1916 годов показали слабость государства, военного командования и власти, а взятие Николая на должность главнокомандующего лишь усугубило ситуацию.

Основная часть трудоспособного мужского – крестьянского населения – находилась на фронте. Страну охватил экономический и продовольственный кризис. Репутация монархии была разрушена поражениями, шаманом Распутиным, его убийством родственниками царя и подозрениями в германофильстве царицы. Любой сегмент российского общества перестал понимать, что происходит "на вершине" в целом, и перераспределение власти в пользу парламента или некий "выход пара", некоторые консультативные процедуры категорически отрицались монархом. Россия была готова к революции.

Украина: вещь сама по себе

На фоне глобального разделения мира и потенциального захвата целых континентов существовал еще один скрытый фактор того времени: украинцы — самый большой народ без собственного гражданства в Европе. Они еще не знали, что в новом 1917 создадут собственную государственность. Большинство из них не умели читать и писать, и не все знали слово "украинцы". Это не помешало им начать процесс, который мы переживаем сегодня в течение нескольких недель одного года: Украина как страна и государство. Это одно из величайших явлений Украинской революции.

Их было много (украинцев): 35 миллионов человек. Но большинство из них не знали таких понятий как "украинская нация". Они жили в двух государствах: русской империи и Австро-Венгрии. В одном государстве их называли "малороссами", в другом — "русинами". И с августа 1914 г. они истребляют друг друга в борьбе за триумф своих династий и империй. Мало кто мог предложить альтернативную точку зрения — украинская интеллигенция, политические, социальные активисты — с обеих сторон довоенной границы. В России их деятельность подвергалась цензуре и преследованиям, в Австрии они являлись активными членами легальных политических партий. На Галицию претендовали поляки, а Киев считался "матерью российских городов".

Но в начале 1917 года история оставила им вызов.

Из словаря

Малороссияне, или южнороссияне, являются одной из трех российских национальностей, которые превышают количество белорусов в четыре раза и уступают великороссиянам в 2,3 раза.

Русины (на немецком: Russinen, Ruthenen) — это название, которое преимущественно использовали поляки и немцы для русского населения австро-венгерских земель

Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона, Санкт-Петербург, 1890–1907

В словаре нет статьи "украинцы ".