По пути к автокефалии. О последней попытке сотрудничества украинского государства и церкви

В условиях калейдоскопических смен власти в 1919-м (в Киеве она менялась шесть раз) Всеукраинский православный церковный совет (ВПЦР) успела в первой половине года легитимизировать свою деятельность путем государственной регистрации приходов в органах власти советской Украины и аренды храмов с культовым имуществом и потерять приобретенное при деникинцах во второй.

Митрополит Антоний (Храповицкий) лишил украинских приходов приобретенных при большевиках храмов, запретил в священнослужении 13 священников и дьяконов. Некоторых из них, как настоятеля св. Софии о. Василия Липковского (он уехал за Директорией УНР в Каменец-Подольский), запретил и поставил под церковный суд заочно за то, что "вредили церкви своей политической деятельностью".

В декабре 1919-го в Киеве сменились оккупанты, город снова заняли большевики. Владыка Антоний исчез вместе с деникинцами, оставив непокорное духовенство под судом и запретом. Украинцы сразу восстановили мандаты на все отобранные храмы, кроме великого Софийского собора. Ради сохранения мира с временно управляющим Киевской епархией (вместо митрополита) викарным епископом Черкасским Назарием (Блиновым), приходской совет собора оставил его, как и при деникинцах, в пользовании российского причастия, а сам продолжал временно пользоваться "малой" Софией.

К началу 1920 года автокефальное движение спорадически распространилось по Украине: церковные ячейки образовались в Киеве (Ильинский, Петро-Павловский и Троицкий приходы), на Киевщине и Черниговщине, в Николаеве, Полтаве, Одессе, Екатеринославе.

Возникла необходимость превратить возглавляемый ВПЦРадой Союз украинских приходов во всеукраинскую организацию. 5 января 1920 Киевский губревком зарегистрировал устав Всеукраинского союза украинских приходов. Вновь созданная организация имела целью удовлетворить желание верующего населения "молиться в храмах Божьих на живом украинском языке, восстановить в церковно-религиозном употреблении древние обычаи, обряды, автокефалию, соборноправность свободной украинской церкви, ...согласно признакам новой жизни и закона об отделении церкви.

После регистрации деятельность Совета оживилась. К церковному труду впоследствии присоединился и Василий Липкивский, который по возвращении из Каменца некоторое время болел тифом. Но приходило Рождество, а служить было некому. С момента побега митрополита Антония ВПЦР и делегаты от приходов несколько раз обращались к епископу Назарию с просьбой либо осуществить суд над священниками, либо снять с них запрет, иначе им придется самовольно приступать к праздничным службам.

По канонам снять запрет мог только тот архиерей, который его налагал. Владыка прибег к компромиссу, пообещав не поднимать против запрещенных дела, когда те приступят к богослужениям. Украинское духовенство отправило рождественские службы, находясь одновременно под официальным запретом и судом и благословенством на службы от временно управляющего викарного епископа.

27 января ВПЦР обратилась в губерниальный революционный комитет за разрешением издавать небольшой по объему и тиражу (тысячи экземпляров) двухнедельный журнал "Украинская церковь". Удовлетворять "жгучую потребность украинских приходов давать правдивое и доброжелательное освещение церковного дела в новых условиях общественно-социальной жизни" отдел печати Всеукраинского ревкома не собирался и разрешения не дал под предлогом "нехватки бумаги".

Однако в конфликте вокруг великого Софийского собора, вспыхнувшего перед Пасхой, ревком стал на сторону автокефалистов.

На праздник Шевченко 9 марта Старокиевский приход потребовал службы в св. Софии. Епископ Василий (Богдашевский) согласился на сослужение с настоятелем собора о. Василием (Липковским), но в "малой" Софии.

Считалось, что совместная с епископом служба неофициально "разняла" опального настоятеля. Это должно успокоить украинцев, но на самом деле только стимулировало борьбу за собор. Епископ Назарий, возмущенный требованием делегации, накануне Страстной недели вывесил на его дверях письменную угрозу наложить запрет на каждого, кто посмеет править в великом Софийском соборе на украинском.

Епископское объявление пренебрегло действующим большевистским мандатом на пользование церковью, поэтому власти должны были продемонстрировать силу. 5 апреля, в понедельник Страстной недели, владыку Назария и главу ВПЦР Михаила Мороза вызвали в губревком и предложили найти общий язык. Епископ отказался, указывая, что это его кафедра. Тогда глава ВПЦР получил приказ от власти "немедленно перевести украинский приход в великий Собор".

Однако ВПЦР решительно порывать с епископатом не спешила и перед службой в Страстную среду (7 апреля на Благовещение) пошла к епископу Назарию по благословению выполнить приказ губревкому, но тот ее не принял. Украинским священникам осталось во время Пасхального богослужения теряться в догадках, выполнил ли владыка угрозу и запретил их, или нет.

"На второй день Пасхи после службы представители приходов и ВПЦР с народным хором пошли поздравлять епископов с праздником — вспоминал Василий Липкивский — и просить их, чтобы совет праздника отложили свой гнев на украинцев, они же ничем не виноваты, только своего добиваются". Казалось, что праздничное посещение способствовало взаимопониманию между сторонами, но 30 апреля Назарий письменным распоряжением наложил второй после митрополита запрет на служение украинских священников. Они об этом узнали 3 мая из сообщения Киевского епархиального совета.

Запрет вызвал резкую реакцию со стороны автокефалистов. 5 мая ВПЦР созвала пленум. Большинство из присутствующих (31 человек) высказались за непризнание запрета. Далее зачитали заявление работников Днепровского союза потребительских обществ (167 подписей) с призывом к духовенству украинских приходов "не сходить со своих позиций".

Меняющееся поведение епископа и епархиального совета при нем объясняли политическими обстоятельствами. По Киеву ходили слухи о приближении "польского войска, 40-тысячной армии генерала Бредова и армии Врангеля с юга". Признавая политическую мотивацию борьбы против украинского церковного движения и неизбежность разрыва с российским епископатом, пленум принял "считать Украинскую православную церковь освобожденной от московского превосходства".

Письмо украинскому православному гражданству с резолюцией ВПЦР об автокефалии от 5 мая 1920 г. зачитали на следующий день после праздничной службы в честь св. Юрия Победоносца.

7 мая в Киев вошла дивизия генерал-хорунжей армии УНР Марка Безручко вместе с войском союзной Польши. Прибытия Симона Петлюры ждали позже; по городу ходили слухи, что общественный комитет готовит встречу с торжественным молебном в св. Софии.

Приходский совет св. Софии, помня о политических катаклизмах 1919 года, воздерживалась от любых шагов без санкции ВПЦР. 11 мая ВПЦР собралась на заседание. Раздавались разные предложения. От "нам нужно стоять твердо на почве отделения церкви от государства" до "церковь должна повиноваться той власти, которая существует на данной территории. …Если бы даже сам Ленин прибыл в Киев и потребовал отслужить в Сохвийском соборе, … духовенство не имеет права отказывать в исполнении религиозных надобностей".

Сошлись на том, что следует дождаться инициативы власти, но 22 мая в праздник Летнего Николая отметить первую годовщину от начала богослужения и исполнения Божественной литургии Николая Леонтовича на современном украинском языке.

По этому случаю прихожане всех украинских храмов Киева должны были пройти торжественным крестным ходом в Военный Никольский собор на Печерске.

Общественный комитет сообщил об организации встречи Симона Петлюры 23 мая в день апостола Симона Зилота и именин Главного Атамана. Обязанность совершить молебен и произнести приветственное слово приходской совет св. Софии возложила на настоятеля о. Василия Липковского, а встреча с хлебом-солью у ее колокольни – на голову ВПЦР Михаила Мороза.

Одновременно с подготовкой Василием Липковским речи, которой "цвет украинского духовенства приветствовал Симона Петлюру и воскресение Украины", ВПЦР 17 мая 1920 года подготовила документ к "господину Комиссару г. Киева" (городскому комиссару Киева от УНР) за подписью главы и секретаря устроение церковного хода" во время запланированных на 22 мая церковных торжеств со стороны властей. А дальше предпринималась попытка превентивно нейтрализовать ожидаемые препятствия деятельности ВПЦР со стороны российского епископата с помощью рекомендации властям кандидата от ВПЦР: "направить на должность Комиссара по религиозным делам д. Ивана Сергеевича Приймака-Примачевского, как человека опытного в местных церковных делах".

Нестабильность украинской государственности заставляла ВПЦР трезво учитывать обстоятельства и учитывать возможные политические перспективы. Аналогичное заявление, но в Киевский губревком и уже с оправданием своей деятельности за время отсутствия большевиков, ВПЦР подала на следующий день после того, как красное войско навсегда вернулось в Киев — 13 июня, но это уже другая история.

В последние дни Зеленых праздников (1-4 июня) ВПЦР провела первую конференцию представителей всех киевских и смежных украинских приходов. Около 200 делегатов одобрили акт провозглашения автокефалии от 5 мая 1920 г.

Однако когда в конце первой декады июня в Киев прибыл министр Исповеданий Иван Огиенко и ВПЦР сразу делегировала оо. Василия Липковского и Юрия Жевченко выяснить свое положение, отношения между ними не сложились. Сказалось разница в видении места церкви в государстве. Закон Директории об автокефалии от 1 января 1919 г. сохранял церковно-государственное единство, а деятели ВПЦР предпочли отделять церковь от государства. Министр сообщил о недовольстве Совета министров Директории УНР деятельностью ВПЦР и намерении ее распустить. Свою позицию он аргументировал "отсутствием в составе ВПЦР интеллигенции и профессуры, компетентной в богословских делах", а также   производством "очень суровых разговоров (министра, — ред.) с российскими епископами Назарием и Василием для достижения больших последствий в деле украинизации церкви".

Разошлись лидеры украинского государственного и церковного возрождения на том, что "разогнать ВПЦР будет не по силам Совету Министров, потому что этого не допустит народ" и   каждая из сторон вернулась к своим делам.

Иван Огиенко также ожидаемо не смог привлечь российский епископат на сторону украинского государства, сказался арест митрополита Антония. Министр покинул Киев и вместе с правительством УНР продолжил борьбу за украинскую государственность в изгнании.

Деятели ВПРЦ вынесли на созванную на Зеленых праздниках конференцию проблему получения епископата для украинских приходов, избрали кандидатов на посвящение и продолжили дело церковного возрождения в условиях коммунистического строительства.