Передать монастырь под БУПР. Как большевики церковную недвижимость к рукам убирали
Постановлением Совнаркома Украины от 3 августа 1920 "О согласовании законодательной практики РСФСР и УССР относительно вопроса об отделении церкви от государства" были ликвидированы остатки прав церкви и общин на недвижимость и собственную экономическую деятельность
12 июня 1920-го большевики вернулись в Киев, чтобы остаться навсегда. Только вернувшись – настойчиво взялись за отделение церкви от государства и борьбу с религией. Конечно, в той мере, в какой могли: сказывалось отсутствие разветвленного и структурированного аппарата, образованных кадров и нормативных документов. Так что на практике это происходило выборочно и бессистемно. По свидетельству Ивана Сухоплюева (с 1921 – начальник Ликвидационного отдела по отделению церкви от государства при Наркомате юстиции УССР) в Украине "отделение церкви от государства было безнадзорным до 1 мая 1921 г., т.е. до дня, когда в наркомате юстиции был создан отдел от отдела".
Власти пытались использовать полученную церковную собственность для принудительного воплощения заимствованного Конституцией УССР (1919) библейского принципа "Кто не работает – тот не ест". Разумеется, в большевистском его толковании – для организации принудительного труда.
Еще в апреле 1920 г. НКЮ принял постановление о переименовании тюрем в дома принудительного труда (БУПРы).
В мае перенасыщенные заключенными и заложниками БУПР пришлось "разгружать" из-за амнистии определенным удерживаемым категориям. Но в июле большевики вернулись к практике привлечения к принудительным работам по постановлениям судов "представителей свергнутых эксплуататорских классов", а также граждан, которые "относятся без должного сострадания к мерам советской власти". Среди последних были бывшие военнослужащие, учителя, техническая и гуманитарная интеллигенция, рабочие и крестьяне, протестовавшие против безвозмездного труда на государство-коммуну и духовенство.
За неимением тюремных помещений по постановлениям исполкомов местных советов под БУПРы начали "перепрофилировать" закрытые монастыри. Так, например, президиум черниговского губисполкома 27 июля 1920 г. постановил "передать губчеку черниговский Елецкий монастырь для организации там концентрационного лагеря, а после оборудования последнего передать помещение… под БУПР".
"Переоборудование" под БУПРы монастырей или их закрытие и использование других хозяйственных нужд предусматривало учет и сохранение монастырского культового имущества от растяжения различными хозяйственными органами или военными формированиями. Поэтому с февраля 1918 г. везде, куда приходили большевики, при местных советах работали комиссары по церковным и монастырским делам. К примеру, когда они в 1919-ом добрались до Киева, 18 февраля таким комиссаром, который одновременно считался комиссаром по ликвидации Киевской духовной консистории, стал Иван Врона. В его компетенцию принадлежал политический надзор за консисторией (совещательный и исполнительный орган епархиального управления при епископе), "контроль и уход за хозяйственной частью киевских монастырей, ликвидация консистории и ее дел после отмены 1 марта, выполнение функции временного правительства и выдачи справок и документов по архиву".
Сразу после второго взятия Киева большевиками в феврале 1919 г. при отделе социального обеспечения была создана комиссия (впоследствии подотдел) по ликвидации имущества религиозных учреждений ( ПОЛИРА). Власти ожидали, что с 17 мая 1919-го ликвидационные подотделы смогут "воплотить национализацию церковных богатств, а также предотвратить возможность их сокрытия…" и передать имущество церковных, монастырских и других религиозных учреждений в ведение Народного комиссариата социального обеспечения.
18 июля 1919 г. ВУЦИК утвердил "Положение о комиссии по ликвидации имущества церковных, монастырских и других религиозных учреждений всех культов". Комиссия получила статус Всеукраинского (Укрполира) и "правительственного учреждения постоянного типа", наделенного собственной печатью.
Высокий официальный статус давал ей возможность по своему усмотрению издавать приказы, инструкции, обязательные предписания по учету, приему, оценке, охране, управлению, распределению, передаче и использованию имущества религиозных учреждений всех культов. Комиссия имела право назначать и увольнять уполномоченных, создавать и распускать местные комиссии, осуществлять ревизию правительственных, общественных и частных учреждений и должностных лиц, изымая имущество и документы. Также из-за Наркомата соцобеспечения и СНК комиссия могла подавать в ВУЦИК предложения об издании соответствующих декретов и законоположений.
Однако сложные политические условия помешали Укрполиру развернуть деятельность в масштабах всей республики. Поэтому вся ее работа по учету, оценке, охране и использованию имущества религиозных учреждений сосредоточилась преимущественно в пределах Киева и частично Киевщины. По инструкции в ее состав входили представители комиссариатов земледелия, внутренних дел, здравоохранения, финансов, юстиции и образования.
Кроме чисто утилитарного назначения монастырские помещения и культовое имущество могли иметь историческое, художественное или археологическое значение. Исторические и художественные ценности еще со времени правительственного декрета от 1 апреля 1919 г. принимали под наблюдение представители Всеукраинской комиссии по охране памятников искусства (ВУКОПМИСа) при Наркомосе. Именно они и вошли в Укрполир.
В декрете особо отмечалось проблемах охраны памятников культового назначения: "Дома, помещения культово-исторического значения в пределах Украинской Социалистической Советской Республики, а именно: старинные церкви, монастыри, часовни, мечети, костелы, синагоги, кирки находятся под охраной Народного комиссариата образования какими-либо ведомствами или учреждениями".
В августе 1920-го в ведении Укрполира находились все киевские монастыри, 12 крупных промышленных предприятий и 350 домов, принадлежавших митрополиту и различным религиозным организациям. Кроме того, подотдел вел учет имущества некоторых приходских храмов, составлял описания ценных предметов культа, прилагал усилия к их сохранению.
К середине лета 1920-го работники подотдела составили карточный каталог храмов Киева, причем сделали это повторно, после того как материалы за 1919 год были утрачены. Даже смогли частично обследовать достопримечательности храмового строительства в Киеве и выделить там самые ценные предметы историко-культурного значения.
Но завершить работу не успели. Они руководствовались "Инструкцией по учету, хранению и передаче религиозного имущества, имеющего историческое, художественное или археологическое значение", утвержденной коллегией отдела по делам музеев и охраны памятников искусства и старины НКО РСФСР от 30 марта 1920 г. и распространенной на территорию Украины.
А религиозные общины, например УАПЦ, с 1919 г. регистрировали свои уставы в Киевском, Черниговском, Полтавском Одесском и других отделах управления – в соответствии с украинским законодательством – "с правом юридического лица". Это означало, что все официально зарегистрированные в УССР религиозные общины продолжали сохранять право приобретать в собственность имущество, вести экономическую деятельность, основывая предприятия, выступать истцом и ответчиком в суде и т.д.
В свою очередь в РСФСР церковь со дня введения Декрета об ее отделении от страны была полностью лишена движимого и недвижимого имущества, компаний, капиталов, земли и вообще хоть какой способности вести экономическую деятельность и быть вправду независящей от страны. В НКВД заметили это расхождение только в 1920-м, 18 июня сделали разъяснение, что и религиозные общины Украины права юридического лица не имеют.
Совсем ввели перенос русских законов в практику коммунистического стройки в Украине 3 августа, определением постановления Совнаркома УССР " О согласовании законодательной практики УССР и РСФСР по вопросу обособления церкви от страны ".
Этот согласительный декрет действовал до момента вступления в силу Административного кодекса УССР 12 октября 1927 года.
Внедрение постановления в жизнь было возложено на Наркомюст УССР и на губернские и уездные отделы юстиции, при которых предполагалось образовать особые секции по ликвидации имущества религиозных учреждений – ликвидкомы. 7 октября 1920-го. коллегия НКЮ приняла образование соответствующей секции в структуре отдела комиссариата по кодификации законов. Однако фактически ликвидком НКЮ УССР начал свою работу весной 1921-го, а ликвидация имущества закрытых монастырей совпала по времени с всероссийской кампанией конфискации церковных драгоценностей.