Под патронатом Антанты. Как украинцам помешали Львов вернуть
16-25 февраля 1919-го в ходе украинско-польской войны украинцы третий раз попытались вернуть утраченный в конце ноября 1918-го Львов. В отличие от предыдущих двух попыток, на этот раз основной помехой стал внешний фактор
16 февраля 1919-го началась Вовчуховская наступательная операция УГА. Проще всего добиться успеха было путем перерезания железной дороги "Львов-Перемышль", которой в окруженный украинцами Львов доставляли припасы и амуницию. Колея пролегала по узкой полосе земли, контролируемой польскими войсками. Ширина этой полосы составляла в среднем 18 км, а длина — около 60 км. Если бы железнодорожный путь был перерезан, поляки оказались бы в мешке и были бы вынуждены сдаться. Не удивительно, что ожесточенные бои велись за каждое село, каждую пядь земли.
В первый же день украинского наступления УГА начала наступление на села Вовчухи, Бар, Довгомостиска и Дмитровичи, которые вплотную примыкали к железнодорожному полотну.
В течение следующих четырех дней в упорных боях украинцы овладели этими населенными пунктами и закрепились там. Активизировались также бои в околольвовских селах — Маеровка (Майоровка), Збоища и Богдановка, которые уже включены в черту города. Кольцо окружения вокруг Львова неуклонно сужалось, победа была у украинцев почти в кармане.
В этот критический для польской армии момент на сцене появляется так называемая "миссия Бартелеми" — делегация Антанты, целью которой было заключение украинско-польского перемирия. Ее прибытие подозрительно совпало с начальной фазой Волчуховской операции. Того же 16 февраля иностранные делегаты из Варшавы направили главнокомандующим польским и украинским войскам в Восточной Галиции телеграммы с призывом прекратить бои. В них также отмечалось, что воюющие стороны до 18 февраля должны направить во Львов своих представителей для проведения мирных переговоров под патронатом Антанты. Сейчас известно, что польское командование знало о планируемом украинцами наступлении, и вполне возможно, заранее согласовало с представителями Антанты призыв о прекращении боев.
Во главе миссии стоял французский генерал Жозеф Бартелеми. Галицкой общественности он был хорошо известен, ведь посещал Львов не впервые: с 24 января по 11 февраля 1919 генерал Бартелеми находился во Львове во главе англо-французской миссии для расследования обстоятельств еврейского погрома, произошедшего в городе в ноябре 1918 г.
До своего прибытия в Восточную Галицию члены англо-французской миссии ничего не знали об этом регионе и местных польско-украинских отношениях. К примеру, глава делегации, французский генерал Бартелеми, профессиональный военный с 1888 года, во время Первой мировой войны участвовал в боях на севере Франции. Межэтнические отношения в Восточной Европе были, мягко говоря, не его профилем. Единственным исключением среди членов миссии можно считать британского представителя майора Фордхама, который еще до 1914 был связан с нефтедобывающим бизнесом в Галичине и часто посещал этот регион.
По прибытии во Львов члены делегации довольно быстро подверглись влиянию польской пропаганды и в дальнейшем открыто демонстрировали свою антипатию к украинцам. Представители Антанты, несмотря на неоднократные приглашения, так и не посетили украинскую территорию, а член миссии майор де Литуаль утверждал, что "посещение противоположной стороны является нежелательным для представителей Антанты". В то же время почти все польские газеты сообщали о том, что генерал Бартелеми во время визита к польскому Начальнику государства Юзефу Пилсудскому признался: "К Польше чувствую симпатию уже с двенадцатого года жизни".
В знак своей приверженности польскому народу генерал Бартелеми в середине февраля совершил визит в Ченстохов — один из крупнейших паломнических центров в Польше. Там он посетил монастырь на Ясной Горе, где пожертвовал церкви денег (сумма неизвестна) и просил совершить службу Божью за "польских героев, павших в обороне Львова". Украинская самизданная газета "Республиканский самохотец" отреагировала на эту новость язвительной карикатурой.
Впрочем, влияние польской пропаганды было не единственной причиной откровенных пропольских симпатий членов миссии. Общеизвестным тогда было стремление французского правительства восстановить Польское государство и сделать его ключевым форпостом антибольшевистской борьбы в Восточной Европе. Кроме того, значительный интерес для Франции представляла галицкая нефтяная промышленность: многие влиятельные французские политики и военные были акционерами нефтяных компаний в Галиции.
Еще 11 февраля, то есть до начала волчуховской операции, члены тогда еще англо-французской миссии отбыли в Варшаву, где провели ряд встреч с Союзнической миссией в Польше, которую возглавлял французский политик Жозеф Нулленс. В результате этих совещаний миссия Бартелеми была напрямую подчинена Нулленсу.
Также полностью изменился ее состав – с англо-французской миссии она стала общесоюзнической. Во главе делегации неизменно оставался французский генерал Бартелеми. Именно в таком составе делегация была отправлена во Львов для заключения украинско-польского перемирия.
Зная об антиукраинских взглядах союзнической миссии, командование УГА не спешило выполнять ее требования. "Генерал Бартелеми, несмотря на свой нейтральный статус, помог полякам в получении амуниции для их войск […], неоднократно передавал правительствам Антанты предвзятую информацию о состоянии нашего войска, оскорбляя его обвинениями, якобы оно ведет войну, не соблюдая международного права". Емельянович-Павленко 20 февраля 1919-го в ответ на предложение прекратить боевые действия и сесть за стол переговоров с поляками.
Командование УГА отдавало себе отчет, что согласившись на прекращение боев, может потерять стратегическую инициативу, а, следовательно, и шанс на победу в войне. Украинская сторона пыталась как можно дольше затягивать заключение перемирия, стремясь достичь главной цели наступательной операции — прервать железнодорожное сообщение между Львовом и Перемышлем. В таких обстоятельствах перемирие стало бы обременительным уже не для украинцев, а для поляков, ведь командование УГА вело бы дальнейшие переговоры с более сильной позиции. "Никто не верил, что с поляками можно до чего-то договориться, не дойдя до Сяна", — цитировал сотник Михаил Обеденный сотника Остапа Волощука на страницах журнала "Стрелец".
Таким образом, получив телеграмму от генерала Бартелеми, украинское командование 18 февраля не приостановило наступательную операцию. Союзническая миссия прибыла во Львов на следующий день, 19 февраля, потратив 8 часов на преодоление 90-километрового железнодорожного пути из Перемышля во Львов, поскольку артиллерийские снаряды повредили железнодорожное полотно. Добравшись до Львова, миссия в течение трех дней, с 19 по 22 февраля, безрезультатно обменивалась письмами с Начальной командой УГА, которая дислоцировалась в Ходорове. Не удостоившись достичь желаемого результата, генерал Бартелеми и его коллеги решили прибегнуть к прямому шантажу, и 22 февраля самостоятельно наведались в Ходоров.
Во время этого визита они, как отмечается в отчете, задали Емельяновичу-Павленко "четкий и категорический вопрос: да или нет? Готовы ли Вы немедленно отдать приказ о прекращении боев?" Иностранные делегаты пытались как можно красноречивее продемонстрировать, что у них вот-вот лопнет терпение, и они вообще откажутся вести переговоры с украинцами. В таком случае ЗУНР оказалась в международной изоляции и потеряла бы всякую надежду на признание со стороны мирового сообщества.
Такой вариант развития событий категорически не нравился членам галицкого правительства, которые, в отличие от военных, были легитимистами, то есть стремились строить украинскую государственность на основе законности, а не на свершившихся фактах. Для них признание со стороны международного сообщества было очень важным. Как бы Емельянович-Павленко ни оттягивал прекращение боев, он все же должен был на него согласиться под давлением правительства ЗУНР. В ночь на 25 февраля украинское командование подписало соответствующее соглашение, в тот же день во Львове начались мирные переговоры.
По состоянию на 25 февраля, когда на польско-украинском фронте воцарилось затишье, украинцы так и не овладели железнодорожным путем "Львов-Перемышль". Они лишь смогли приблизиться к ней так, чтобы регулярно обстреливать ее из артиллерии. Иными словами, пока велись боевые действия, сообщение со Львовом было практически прервано. Но как только замолчали пушки, поляки отремонтировали колею, и движение по ней возобновилось. Время играло не в пользу украинцев.
Командование УГА не теряло твердой веры в то, что при необходимости сможет довести Волчуховскую операцию до успешного завершения. Чувствуя свое преимущество, украинцы считали, что имеют право добиваться благоприятных условий перемирия.
Однако в ходе продолжавшихся 25-28 февраля мирных переговоров украинцам и полякам не удалось договориться о линии разграничения. Тогда миссия Антанты в ультимативной форме выдвинула свой проект перемирия. Согласно ему, демаркационная линия между украинскими и польскими территориями проходила далеко восточнее актуальной линии фронта.
Выходило, что украинским войскам после успешной наступательной операции предстояло отступить в среднем на 30 км к востоку.
Кроме того, польская сторона получала Львов и Дрогобычско-Бориславский нефтяной бассейн – главные промышленные центры региона. Нефть и ее продукты были едва ли не основным источником доходов для правительства ЗУНР: в обмен на черное золото галичане покупали в соседних странах, Румынии и Венгрии, оружие и боеприпасы.
В своем обращении к польской делегации 28 февраля члены миссии Бартелеми отмечали, что предложенная ими демаркационная линия удобна, поскольку она разделяет Галицию по границам бывших австрийских уездов, "чтобы еще больше не усложнять административное управление". " Не будете иметь больше того случая, что сейчас", — предостерег украинцев генерал Бартелеми, намекая, что это последняя попытка Антанты провести переговоры с украинской стороной, поэтому ей следует принять предложенные условия. При этом иностранный делегат не стеснялся шантажировать делегатов ЗУНР, напоминая, что в случае отказа от перемирия против них будет применена армия Юзефа Галлера. "Мы во Франции убедились об отваге этой армии", — намекал генерал Бартелеми.
Делегация ЗУНР отказалась подписывать настоящий договор. "Пусть нас рассудит железо и кровь", — заявил Емельянович-Павленко в своем обращении в армию, и с 1 марта боевые действия возобновились.
В этом же документе командант УГА подчеркивал, что предложенная союзниками демаркационная линия "является оскорблением наших святейших чувств". И действительно: "настроение среди войска, ... было так враждебно всякой "угодовости", что оно готово было отказать послушанию правительству. Подобное настроение было среди гражданства", — вспоминал украинский общественно-политический деятель Михаил Лозинский. В своей книге "Галичина в гг. 1918-1920" он высказал предположение, что в случае подписания предложенного Бартелеми соглашения на территории ЗУНР могли начаться массовые беспорядки, которыми немедленно воспользовались бы поляки, "чтобы занять конец для заведения "порядка и порядка".
Воспоминания Лозинского подтверждает один из мартовских выпусков газеты для украинского войска "Стрелец": "… Сотник Волощук … с удовольствием сообщил, что мировые переговоры прерваны и что сегодня снова начинается война. Это была радостная весть для фронта". Из всего было видно, что украинцы, которые недавно были вынуждены прервать свое победное наступление, теперь с радостью его восстанавливали.
Таким образом, условия, предложенные Бартелеми, не могли согласиться ни украинские политики, ни военные, ни общественность. Иностранные делегаты, известные своей субъективностью, не вызывали у галицких украинцев ни симпатии, ни доверия.
К сожалению, драгоценное время уже было потеряно: во время непродолжительного перемирия польское войско смогло укрепить свои позиции. Волчуховская наступательная операция оказалась обреченной на поражение. Несмотря на упорные бои, в средние марта украинцы были вынуждены отступить от железнодорожного пути, и поставки амуниции и припасов во Львов продолжились.