"Поблагодарили за борьбу против белых, а затем расстреляли". Конец союза красных и Махно

И большевики, и махновцы искренне считали себя революционерами, но имели основные отличия во взглядах на будущее. Первые боролись за установление полного контроля над обществом, ничем не ограниченную диктатуру партийного руководства, а вторые воевали за свободу и самоуправление трудящихся, ограниченную лишь общими решениями самих крестьян и рабочих. Примирение сторонников этих двух программ было задачей нереальной, а вот объединение их усилий в борьбе с общим врагом вполне возможно. Такое бывало и в феврале-мае 1919 года, и при изгнании деникинцев. Так случилось осенью 1920-го, когда большевики и махновцы заключили союз для борьбы против армии генерала Врангеля.

Союз заключили, но обе стороны не доверяли друг другу и даже не слишком скрывали. В циркулярах ЦК КП(б)У ставилась задача "нейтрализовать раскладную работу" анархо-махновцев и "не допускать общения наших частей с махновскими". Не считая того, по свидетельству анархиста Петра Аршинова, "никто посреди махновцев не верил в продолжительность и крепкость контракта с большевиками. На основании прошедшего каждый ожидал, что они непременно придумают повод для нового похода на махновщину. Но ввиду политической обстановки считали, что соглашение продлится три-. Этот термин предполагалось использовать для максимально широкого распространения махновских и анархических идей, организации системы Свободных Советов и других безгосударственных экспериментов.

Роль главного организатора пропаганды, прежде всего, в городах, взяла на себя Конфедерация анархических организаций Украины "Набат" (КАУ). Секретариат КАУ и Харьковская группа "Набат" вышли из подполья в начале октября 1920 года, вслед за ними были легализованы анархисты Киева, Одессы, Екатеринослава, Полтавы и т.д. В крупных городах открывались анархические клубы и библиотеки, также в Харькове работало издательство "Свободное братство", издавались газеты "Набат" и "Голос махновца". Под руководством "набатовцев" состоялось несколько стачек с экономическими требованиями.

Не менее активно анархисты работали и в деревне. Лучше всего об этом известно на Гуляй-поле, неофициальной махновской столице. В воспоминаниях Петра Аршинова и Виктора Билаша рассказывается, что в ноябре 1920-го гуляйпольцы "не менее 5-7 раз собирались всей деревней на восток, постепенно, тщательно и осторожно подвигаясь к решению вопросов самоуправления". Обсуждались вопросы о том, как сделать работу школ и театра, политических и общеобразовательных курсов для взрослых. Разрабатывались "Основные положения о свободном трудовом Совете". В условиях военной разрухи удалось реализовать "уравнительное обеспечение в денежной и натуральной форме" для всех рабочих и служащих села.

В Гуляйполе РПАУ вошла 26 октября 1920-го, после тяжелого боя с белыми, в котором погибли до тысячи махновцев. Затем армия отправилась в дальнейший рейд по тылу Врангеля, а в деревне остались батальон гарнизонной службы, высший военно-политический орган — Совет революционных повстанцев Украины (РРПУ) и ранены. Среди них был и сам Нестор Махно: почти всю осень 1920 он был не в строю, лечился после ранения. Командование армией в это время было поручено Семену Каретнику.

Основной задачей СРПУ на ближайший месяц стало формирование новых повстанческих частей. К концу ноября в Гуляйполе находились уже около четырех тысяч бойцов. Приблизительно столько же махновцев стояли небольшими отрядами в других местах Александровской губернии.

Тем временем в Харькове и других городах анархисты усиливали критику власти. Газета "Голос махновца" открыто заявляла: "Коммунисты несут нам новое крепостничество, новое рабство. Мы будем всегда идейными непримиримыми врагами партии коммунистов-большевиков". Центральное управление чрезвычайных комиссий Украины (употреблялось сокращение из названия на русском языке — Цупчрезком) расценило эти слова как "явный призыв к вооруженной борьбе". РРПУ тщетно призывал "набатовцев" к воздержанию, — по его обращению Секретариат КАУ отвечал, что "анархисты как организация с Советской властью ни о чем не договорились, ни в какие соглашения не вступали".

С разгромом Врангеля РПАУ становилось не нужно. Петр Аршинов вспоминал: "Как только в Гуляйполе прибыла телеграмма о том, что Каретник с повстанческой армией уже в Крыму и пошел на занятие Симферополя, помощник Махно, Григорий Василевский, воскликнул: "Конец соглашению! Ручаюсь чем угодно, что через неделю большевики будут громить нас".

РПАУ вошла в Крым 8 ноября, в Симферополе была 13-го, а 15-го заняла Евпаторию и встала на гарнизонную службу. Белые еще контролировали Ялту и Керчь, а руководство красного Южного фронта приступило к разработке операции против махновцев. Приказом комфронта Фрунзе с 17 ноября на выходах из Крыма создавались особые заградительные отряды с задачей "не допустить проникновения контрреволюционных элементов из Крыма". Другим приказом Фрунзе "немедленно" вывел из Крыма в Приазовье обе конные армии, а 3-й кавалерийский корпус перебросил под Евпаторию. Так началось оцепление махновских частей. Одновременно прервалась телеграфная связь между Евпаторией и Гуляйполем, "технические неполадки" продолжались ровно до разрыва союза.

Подготовка к операции против Махновщины была стремительной. 23 ноября Фрунзе телеграфировал Ленину и главкому Каменеву: "В ночь с 25 на 26-е должна начаться ликвидация остатков партизанщины. Работа начинается раньше намеченного мной срока (29-30 ноября)".

События начались в Харькове. Еще 21 ноября Цупчрезком отчитывался в Москве: "Установлены квартиры всех более видных представителей анархо-махновщины. Каждые 12 часов все [агенты] докладывают о смене адреса, о приезде и отъезде тех или иных лиц". Днем 25 ноября председатель Совнаркома УССР Раковский пригласил к себе лидера анархистов Всеволода Волина, — обсудить так и не подписанную 4-ю главу соглашения между правительством и СПАУ. Пункт, в котором говорилось о независимости махновского района.

Позже Волин вспоминал: "Раковский принял меня очень сердечно. Он пригласил меня занять место возле его рабочего стола. положительного решения. В тот же вечер я выступал с докладом об анархизме в Харьковском сельскохозяйственном институте. лестнице, удары кулаком в дверь, окрики и оскорбления. У меня было только время одеться. 4".

Утром 26 ноября заместитель начальника Цупчрезкома Всеволод Балицкий телеграфировал в Москву Дзержинскому: "Операция проходит удачно, анархо-махновцы взяты врасплох, организованного сопротивления не оказали. Убитых и тяжело раненых нет. Обыски и аресты продолжаются — еще не использованы".

О некоторых особенностях этой удачной операции писал Аршинов: "Арестовывались не только анархисты, но также находившиеся с ними в простом знакомстве или интересовавшиеся анархической литературой. Была устроена основа в книжном магазине "Вольное братство". Всякого, приходившего в него за покупкой книг, неожиданно хватали и отправляли в выпущенную (легально) и наклеенную на стену анархическую газету "Набат". У тех, кто избежал ареста, брали в заложники родственников, как случилось с анархистом Григорием Цесником: чекисты держали в тюрьме его жену, пока Цесник сам не явился в Цупчрезком.

Всего за сутки в разных городах Украины было взято несколько сотен анархистов. Только в Харькове число арестованных достигало 500 человек. Многим из них так и не пришлось выйти на свободу. Например, основатель и бессменный лидер Конфедерации "Набат" Арон Барон с этого дня начал свой путь по тюрьмам и ссылкам, пока не был расстрелян в 1937 году.

В ночь на 26 ноября были атакованы махновские отряды в Александровском, Бердянском и Мелитопольском уездах. Эта операция прошла не так гладко, как в Харькове. В Мелитополе удар пришелся по пустому месту: махновцев предупредили и они заранее покинули город. Под Бердянском отряд бывшего "белого махновца" Никиты Чалого понес большие потери, но прорвался из окружения. То же произошло в Родах с полком Григория Савонова. А в Токмаке арестованные махновцы были уволены через несколько часов восставшими красноармейцами. Зато в Малой Токмачке красным удалось застать врасплох 3-й пехотный полк Григория Клерфона. Сам комполка исчез с небольшим отрядом; по его словам, "красные командиры из пулеметов расстреливали пленных, полк полностью погиб".

Махно тоже заранее получил предупреждение. Вечером 25 ноября в Гуляйполе прибыл красный отряд (Билаш называет его кавдивизионом), две сотни конников, объявивших себя анархистами, и сообщили, что деревня окружена. Искренность перебежчиков поначалу вызывала сомнения, но повстанцы подготовились.

Бой за Гуляйполе начался на рассвете. Слово Виктору Билашу: "Деревня несколько раз переходила из рук в руки. Бригады. В полутора верстах от села началась атака. Б. Янисоль и почти полностью капитулировала".

В Крыму 23 ноября командарм Семен Каретник получил приказ Фрунзе: "считать задачку партизанской армии законченной", реорганизоваться в "обычные воинские соединения Красной армии" и направляться на Кавказ. Митинг бойцов СПАУ отказался подчиняться этому приказу без санкции СРПУ. 25 ноября Каретник, начальник штаба армии Петр Гавриленко и несколько других командиров выехали в Симферополь на переговоры с руководством Южного фронта. Вместо себя Каретник оставил во главе армии командира кавалерии Алексея Марченко, исполняющим обязанности начштаба – Александра Тарановского.

В ночь на 27 ноября Марченко получил ультиматум: вы окружены, сдавайтесь! Обсуждать это предложение махновцы не стали. Оставив в Евпатории обозы, РПАУ бросилась на прорыв из окружения. И произошло чудо: вместо того, чтобы открыть огонь, красные сдались. Их командование объясняло это так: "Красноармейцы, не разбиравшиеся в анархо-бандитских идеях, не проявили достаточной твердости и упорства в борьбе с темой, с кем они еще несколько дней назад шли рука об руку".

Следующие два дня Марченко вел армию из Крыма. Красные преследовали махновцев, но безуспешно. Полки и целые бригады сдавались и пытались перейти к повстанцам, но те отказывались принимать их – боялись провокаций и измены. В ночь на 29 ноября СПАУ прошла через Перекоп. Без боя, под видом 46-й дивизии. Кто снабдил Марченко паролями и пропусками — так и осталось неизвестно.

Выйдя из Крыма, махновцы расслабились, за что и были жестоко наказаны. Вечером 1 декабря части Марченко атаковала 1-я Конная армия недалеко от Мелитополя. Почти половина повстанцев погибли в бою, еще столько же оказались в плену. До Махно досталось не больше 250 повстанцев. Аршинов так описывал их встречу 7 декабря в греческой деревне Керменчик: "Подъехали передовые части во главе с Марченко и Тарановским. удержать волнение".

Командиры "крымской армии" к своим так и не вернулись. Не добившись встречи с кем-нибудь из красных штабистов, Каретник решил отправиться из Симферополя в Гуляйполе, а Гавриленко и другие вернуться в Евпаторию.

Ночью 26 ноября вагон, в котором ехали Гавриленко и около 40 махновцев, был оцеплен сотрудниками Особого отдела 6-й армии. Сдаться повстанцы отказались. 33-летний начштаба СПАУ Петр Гавриленко погиб в перестрелке.

Командарм Семен Каретник, его адъютант Емельяненко, командир артиллерийского дивизиона Петр Осипенко и 120 раненых махновцев были задержаны на станции Джанкой и под конвоем отправлены в Мелитополь, в штаб 4-й армии. Операцией руководил начальник 2-й Донской стрелковой дивизии Колчигин. Через 52 года генерал-лейтенант в отставке Богдан Колчигин вспоминал, как вязал махновцев телеграфной проволокой, как ночью на дороге пил водку с Каретником и Осипенко ("мне это было приятно, потому что в пьяном состоянии они были менее склонны к побегу"). А потом: "В Мелитополе на городской площади у собора Каретников, Осипенко и Емельяненко были расстреляны ротой московских курсантов из дивизии т. Павлова. Расстрел был обставлен очень торжественно. Сначала был зачитан приказ с благодарностью махновцам за борьбу против белых а потом – за выступление против Советов – именем РСФСР, расстрелять.

И расстреляли.