Шабаш дьявола. Как Киев чуть не взлетел на воздух

Шел обычный летний день, 6 июня 1918 года. В гимназиях только что завершились экзамены и выпускные вечера. Начался отпускной период. Многие киевляне уже забронировали себе летние дачи в Пуще-Водице, Святошине, Боярке.

Очередной пожарной команды на Большой Житомирской задумчиво рассматривал город с высоты своей вышки. Недавно руководство объявило о сокращении штатов. А это означало, что придется работать больше тех же денег. Накануне пожарные собирались на собрание, объявили свой протест против реформы, однако это не оказало влияния на решение властей. На 8 июля назначено начало забастовки.

Вдруг дежурный заметил дым над Печерском — где-то между Лаврой и военными складами что-то горело. В 9 часов 40 минут на пожар выехал первый экипаж. Через 20 минут вызвали помощь и резервы. Вскоре после этого Киев вздрогнул. Над городом раздался мощный взрыв. Взрывная волна повалила на землю прохожих, а в постройках вылетели стекла. Столб огня и дыма был виден в десятках километров. В разные стороны разлетались ракеты. Киевляне вспомнили события января, когда город обстреливали большевики.

Взрывы повторялись и повторялись. Ходники на Крещатике и близлежащих улицах были покрыты сплошным слоем выбитого из оконных стекол. Город охватила паника. Из Печерска и Крещатика люди бежали на Михайловскую и Софийскую площадь. Руководство городского трамвая приняло решение прекратить движение трамваев по всему городу – вагоны один за другим ехали в депо. Жители бросились из города в сторону Святошино. На железнодорожном вокзале толпа людей пыталась найти хоть какой поезд и уехать на нем из Киева.

Вскоре выяснилось, что пожар и взрывы произошли на военных складах в районе Зверинца. Это древний киевский пригород. Архитектурной доминантой Зверинца был Ионинский Свято-Троицкий монастырь. В 1918 году монахи завершали строительство высокой колокольни для своей обители. Рядом находились различные сооружения военного ведомства — склады, казармы, полигоны. А между ними ютились неприметные жилые домики.

Реакция военных и медиков была мгновенной. За считанные минуты в эпицентр взрыва двинулись немецкие солдаты. Врачи, медсестры, санитары спешили на помощь раненым. Большинство пострадавших отправляли в Военный госпиталь, а погибших — в Анатомический театр. Государственные учреждения и школы прекратили работу.

Между тем после взрыва среди киевлян распространились слухи о возможном распространении городом ядовитых газов. В некоторых учреждениях хорошо сработала система, которую позже назовут гражданской защитой — начали раздавать противогазы и противогазовые маски.

Мощные взрывы прекратились в половине первого дня, однако пожар продолжался. Район взрыва оцепили немецкие солдаты и Государственный караул. К министру военных дел были срочно вызваны комендант Киева, председатель пушечного отдела. В час дня опубликовано объявление начальника киевской столичной милиции Николая Квасникова. В объявлении милиция предлагала всем предприятиям организовать дежурство работников. Дворникам приказано все время находиться у ворот домов и сообщать о малейших подозрениях на мародерство. И это сработало: в течение дня в Киеве не было зафиксировано ни одного случая убийства, ограбления или кражи. Мародеры появились через несколько дней. Но и с ними милиция вполне успешно справлялась.

Немецкое командование подняло в воздух часовые самолеты Таубе. Скорее всего, именно из этих самолетов сделаны известные фото пожара.

Недалеко от Зверинца были еще военные склады на Лысой горе. Впрочем, благодаря умелым действиям обслуги этих складов они были спасены от катастрофы.

От взрывов пострадал Свято-Троицкий Ионинский монастырь. Он был полностью разрушен. По некоторым данным, погибли 12 монахов.

На место взрывов приехал Гетман Павел Скоропадский и премьер-министр Федор Лизогуб. Киевская судебная палата начала следствие.

Следствие выдвигало несколько версий развития событий. За одним из них охранник принялся ремонтировать ящик с сигнальными ракетами. По неосторожности ракеты взорвались. Затем начался пожар. Оттуда огонь перекинулся на склады пушечных патронов на разъезде двух железнодорожных веток — в Ионинский монастырь и станцию Киев-III (сейчас это район железнодорожной остановки Выдубичи). Эти патроны были составлены фактически под открытым небом. Сюда их подвозили в конце 1917, спасая от большевиков и эвакуируя с фронта. Поскольку помещений не хватало, то патроны складывали прямо рядом с колеей. По соседству с пушечными патронами были пороховые погреба и состав пироксилина.

Другие свидетели утверждали следователям, что сначала загорелся имущественный склад и архив 14 артиллерийской батареи. А потом — ракеты, пушечные патроны, прах — так и распространялся смертоносный взрыв. Слухи также приписывали взрывы большевикам, русским эсерам и агентам Антанты.

При взрыве из германских воинских частей сбежали многие лошади. Военным даже пришлось объявить о необходимости возвращать таких беглых лошадей.

К вечеру первого дня, по данным Государственной стражи, было 35 убитых, 68 тяжело раненых, 392 легкораненых. Журналисты называли цифру погибших в 200 человек, а более тысячи считали ранеными. Разрушены более 900 домов, 12 тысяч киевлян оказались без жилья и имущества. Статистическое бюро Киевской городской управы 22 июня опубликовало уведомления о своих подсчетах. По их данным, погиб 81 человек, 139 получили ранения, 119 контуженых и 108 психически больных.

Среди погибших обнаружили тело 18-летнего Петра Лопуховича. Он только что, 2 июня, получил свой аттестат и готовился к поступлению в университет. Лопухович был из того несчастливого 8 класса Кирилло-Мефодиевской украинской гимназии, из которого двое погибли под Крутами.

Серьезное ранение глаза получил уполномоченный германского верховного командования полковник Фридрих Штольценберг. Он около месяца провел в госпитале, а затем уехал в Германию.

На другой день Зверинец выглядел апокалиптически: разрушены дома, обгоревшие деревья, обломки снарядов, время от времени слышны новые взрывы. Между пожарищами бродят жители Зверинца в поисках своего имущества или родных. Журналисты писали об этом довольно красноречиво: "Дьявол устроил свой шабаш".

Спасателям удалось обнаружить тела 23 погибших. Пострадало и Зверинецкое кладбище. Полностью разрушены могилы жертв большевистского террора.

А остальные города возвращались к нормальной жизни. Рынки и уцелевшие магазины открылись. Транспорт курсировал, светло было, телефон работал.

Возникли всевозможные общественные инициативы помощи пострадавшим. Популярные тогда актрисы Клара Юнг и Виктория Кавецкая провели благотворительный вечер. Группа артистов собрала более 5,5 тысячи рублей. Предприятия выделяли средства на восстановление домов. "Центродом" (союз домовых комитетов) решил построить несколько бараков. На высоте оказалась и власть: 100 тысяч рублей выделила городская дума, были организованы пункты питания. Ежедневно несколько дней работало несколько полевых кухонь в разных частях города. Правительство создало специальную комиссию с участием министров и также выделило средства.

Красный Крест, Украинбанк, кооперативы "Жизнь" и "Городской потребитель", еврейская и польская община — это далеко не полный перечень учреждений и общественных организаций, оказывавших финансовую помощь пострадавшим. Да что там практически все киевляне отдали свой однодневный заработок в пользу жертв катастрофы.

В общем, планировалось построить 55-60 временных бараков. Возникла идея на месте разрушенного Зверинца построить комплекс правительственных построек украинской столицы. Но планы не сбылись.

О киевских взрывах были сняты три фильма: "Катастрофа в Киеве", "Катастрофа на Зверинце (место катастрофы на Зверинце в Киеве)" и "Киевская катастрофа". Впоследствии они демонстрировались в кинотеатрах, а заработанные деньги шли на помощь пострадавшим.

11 июня 1918-го состоялись похороны погибших. Первые 32 погибших были похоронены на Зверинецком кладбище. Петра Лопуховича родители предпочитали похоронить на Байковом кладбище.

В церкви Александрийской больницы епископ Никодим отслужил панихиду. На похороны приехало все высшее руководство государства: гетман, премьер-министр, послы и немецкое военное командование, киевский городской голова. Похороны не были многолюдными: милиция допускала только официальных лиц и близких родственников, ведь территория еще не была полностью очищена и существовала опасность случайных взрывов.

Процессия в сопровождении военного оркестра прошла от Александровской больницы через Бессарабку, Крещатик, по Александровской и Московской улицам на Зверинецком кладбище.

Позже зверинецкий взрыв еще не раз напоминал о себе. Через 10 дней после трагедии несколько мальчишек похитили с места крушения снаряд. Занесли в Голосеевский лес. Через некоторое время снаряд взорвался, один из ребят погиб. Подобные случаи продолжались. В некоторых регионах ввели меры предосторожности — начали обследовать склады оружия на предмет безопасности, призвали сдавать боеприпасы. А киевские городские власти решили не сокращать штаты пожарных.

Едва ли не самое экстравагантное последствие взрывов на Зверинце — это разрушение части городской канализации. На Зверинце был расположен один из канализационных фильтров, через который загрязненная вода попадала в Лыбидь, а затем в Днепр. 6 июня фильтр был разрушен и нечистоты попали в реку без очистки.

О завершении следствия историкам неизвестно. Архивные документы пока не найдены. Вероятно, завершению расследования помешало антигетманское восстание в ноябре 1918-го, а впоследствии и вступление в Киев большевиков.

Нет также окончательных подсчетов количества жертв и ущерба. Достоверно известно о 32 жертвах, похороненных на Зверинецком кладбище, 1 погибшем, похороненном на Байковом кладбище и, вероятно, 12 монахах Ионинского монастыря. А разрушенный Зверинец так и не возродился. Сейчас большинство этой территории занято Ботаническим садом имени Н. Гришко НАН Украины.