Право на вето. Сможет ли Евросоюз найти лекарство от собственного паралича

Кто за и против отмены национальных вето в ЕС

Ключевая причина необходимости реформы принятия решений — серьезные провалы Европейского Союза во внешней политике. Украина за последние полгода почувствовала это на себе. В октябре прошлого года бельгийский премьер Барт Де Вевер заблокировал предоставление Украине "репарационного кредита" на сумму 140 млрд евро, который планировалось профинансировать за счет доходов от замороженных российских активов. Все попытки сломить сопротивление Бельгии успехом не увенчались, так что вместо "репарационного кредита" Киеву предложили кредит в 90 млрд евро, который в свою очередь заблокировал венгерский премьер Виктор Орбан. В третий раз европейское единодушие Киев ощутил во время дискуссий о членстве в 2027 году авансом. Зажечь зеленый свет предлагали квалифицированным большинством, против этого выступили Франция, Греция и Нидерланды.

Глава МИД Франции Жан-Ноэль Барро уверяет: Украина получит обещанный кредит, даже если в апреле процедуру не разблокируют. Он честно признал: главная надежда — на поражение орбанистов на выборах 12 апреля, но даже если этого не случится, ЕС "делает все необходимое, чтобы до конца апреля процедура была завершена".

Отсылка Барро к структурам Евросоюза интересна тем, что Франция является одним из крупнейших противников отмены права на вето и сама его либо применяла раньше, либо угрожала применить. После угроз решение приходилось пересматривать. Самый известный случай из последних — блокирование соглашения ЕС о свободной торговле с Австралией в 2021 году. У Канберры с Парижем было соглашение о поставках ей 12 субмарин на сумму почти 56 млрд евро. Но поскольку Австралия совместно с США и Великобританией заключила договор об оборонном альянсе AUKUS для усиления безопасности в Индо-Тихоокеанском регионе, австралийцы от французских подлодок отказались, отдав приоритет американским. Что вызвало очень негативную реакцию Парижа. В результате переговоры растянулись на следующие почти пять лет и завершились только 24 марта.

Союзниками Франции по вопросу о праве на вето остаются Италия, Бельгия и большинство маленьких стран — членов ЕС, считающих возможность блокировать совместные решения своим оружием для защиты суверенитета. На фланге активных сторонников строгого ограничения или полной отмены национального вето находятся Германия и Швеция. На днях глава немецкого МИД Иоганн Вадефуль заявил, что механизм единодушия позволяет отдельным странам ЕС тормозить совместные решения, поэтому чтобы укрепить внешнюю и оборонную политику Евросоюза, нужно перейти к принципу квалифицированного большинства. "Опыт последних недель, включая вопросы помощи Украине и санкций против России, свидетельствует в пользу такого решения", — подчеркнул главный дипломат Германии.

Кроме неспособности преодолеть вето Орбана на кредит для Киева и постоянные сложности с ужесточением санкций против Москвы, перед ЕС встали и другие вызовы — отсутствие общей позиции по войне на Ближнем Востоке, усиление ультраправых политических сил. В той же ФРГ, по последним опросам, "Альтернатива для Германии" опережает по популярности Христианско-демократический союз канцлера Фридриха Мерца. В этой стране в ближайшее время выборов не будет, но к следующим правые евроскептики и суверенисты могут нарастить рейтинг. Подытоживая: в ЕС стремятся создать механизм, который бы обезопасил это объединение от ветократии — политических игрищ отдельных стран-членов, таким образом оказывающих давление на Евросоюз.

Что предлагают сторонники сильного Евросоюза

Даже если премьер-министр Виктор Орбан утратит власть, говорят дипломаты, с которыми общалось Politico, основная проблема останется, поскольку принцип единодушия позволит любому правительству взять на себя такую же блокирующую роль. Например, агентом влияния России будет оставаться словацкий премьер Роберт Фицо. Поэтому инициаторы изменений, а это главным образом правоцентристская Европейская народная партия, предлагают заменить должность руководителя внешней политики ЕС должностью министра иностранных дел ЕС как вице-президента Европейской комиссии и создать Совет безопасности, в состав которого также вошли бы такие партнеры, как Великобритания, Норвегия и Исландия. К слову, две последние выражают желание присоединиться к Евросоюзу. В поддержку идеи европейского Совбеза в январе этого года выступил еврокомиссар по вопросам безопасности литовец Андрюс Кубилюс.

Противники идеи говорят, что включение Европейской службы внешней деятельности в состав Еврокомиссии, да еще с собственным министром иностранных дел, — это посягательство на право каждого члена объединения вести свою национальную внешнюю политику. Такое решение, полагают они, не пройдет. По той же причине существуют сомнения и в отношении Совета безопасности — он сможет принимать решения поверх голов президентов и премьеров государств-членов.

Опрошенные Politico дипломаты в целом соглашаются, что требование единодушия в важных решениях — главная проблема паралича внешней политики. Пока не отменят или хотя бы не ограничат право вето, ни один из институтов (как существующих, так и вновь образованных) не сможет работать должным образом. Для того чтобы избавиться от права на вето нужна политическая воля ключевых игроков в ЕС — Германии, Италии и Франции, имеющих влияние на меньшие страны-члены. Как юридически все оформить — это уже детали.

Например, можно очертить круг решений, нуждающихся в единодушии, например, присоединение новых членов, ведь интеграция новичков усилит финансовое бремя для всех остальных. Но и здесь должен быть некий разумный предел. Одно дело — требования к Украине воплотить план реформ, известный как план "Марты Кос и Тараса Качки", который только пойдет на пользу нашему государству, а другое — абсурдные требования, которые предъявлялись к Северной Македонии. Поначалу Греция требовала изменить название страны, после согласия на это свое вето наложила уже Болгария, подвергшая сомнению существование близких к болгарам македонцев как отдельного народа. Сторонники перехода к голосованию квалифицированным большинством считают, что открытие переговорных кластеров с кандидатами на вступление не нуждается в единодушии, в отличие от последнего решения, когда структуры Евросоюза подтвердят выполнение всех условий.

Почему квалифицированное большинство — тоже не панацея

Сейчас механизм квалифицированного большинства работает следующим образом. Совет ЕС состоит из 27 министров, по одному от каждой страны-члена. Но вес голоса у всех разный в зависимости от численности населения. Чтобы получить одобрение, нужно не менее 71% голосов, для наличия которых еще нужно хорошо поработать, на это уходит много времени и усилий. Да и результат может быть подвергнут сомнению и даже обжалован в суде недовольными.

Например — последнее по времени крупное соглашение Евросоюза о свободной торговле с блоком южноамериканских стран МЕРКОСУР. Его, как известно, негативно восприняли в Вашингтоне. ЕС принял это соглашение 9 января этого года, хотя против него выступили Франция, Венгрия, Австрия и Ирландия, а Бельгия воздержалась. Заблокировать сделку во время квалифицированного голосования не удалось. Однако 7 апреля польский президент Кароль Навроцкий выступил с требованием к правительству Дональда Туска обжаловать соглашение с МЕРКОСУР в суде ЕС, поскольку оно вредит интересам фермеров Польши. Это пример того, как внутриполитическая борьба в какой-то из стран ЕС может подвергнуть сомнению даже те соглашения, которые приняты квалифицированным большинством. Туск вряд ли отреагирует на козни Навроцкого, но в случае смены правительства в Польше после выборов новый премьер, если он будет представлять правый политический фланг, скорее всего, поддержит инициативу президента.

Итак, чтобы провести глобальную реформу принятия решений в ЕС, нужна не менее глобальная политическая воля это сделать, куча времени и уникальное совпадение геополитических факторов, какой-то большой перепуг, который заставит всех согласиться хотя бы ограничить требования к единодушию. Кроме того, нельзя исключать, что в случае поражения партии "Фидес" Орбана на выборах желающих реализовать реформу станет меньше — главное же зло исчезнет. Так что со значительной долей вероятности инициаторы перемен своего не достигнут. Что касается Украины, то не стоит надеяться, что Евросоюз когда-то отменит право вето на принятие новых членов. Поэтому следует выполнять взятые на себя обязательства и решать двусторонние проблемы с отдельными странами до того, как встанет вопрос о присоединении к ЕС.