Наглый эгоизм вместо глупого альтруизма. Чем отличается внешняя политика Трампа и Обамы

При Трампе ситуация в мире может стать еще хуже, чем при Обаме
Фото: EPA/UPG

В эпоху как благодушной (так, упрощая и одомашнивая этот термин, можно перевести определение benevolent) гегемонии клинтоновского восьмилетия, так и продолжившей ее период "однополярности в неоконсервативных тонах" при Джордже Буше-младшем, круг государств-изгоев был определен достаточно четко.

Страны вроде Мьянмы (бывшей Бирмы), надо сказать, покинули этот список лишь при Обаме, когда режим военных и мракобесов не выдержал изоляции и передал власть демократически избранному правительству. Но с учетом проблемы с народом рохинджа (возможно, подвергшимся геноциду со стороны титульного этноса) та же Мьянма может через какое-то время вернуться обратно, невзирая на демократический прогресс. Но этого явно не произойдет при нынешней администрации США, поскольку права человека, при условии, что это а) не американский человек и б) не Ближний Восток, продолжающий удерживать себя в фокусе внимания политических игроков округа Колумбия - в приоритетах действующего Белого Дома не стоят. Более того, соседняя Индия, стратегический партнер США, откровенно воспринимает Мьянму как часть своей экономической, военной и культурной зоны влияния, и с этим молча соглашаются в Вашингтоне.

Вместе с тем, подчеркнем - пусть и через губу, но в Пекине, Берлине, Москве, Париже и Дели, федеральное правительство США продолжает восприниматься миром как правительство глобальное или его некий прообраз. В эпоху "удаленной", оффшорной, минималистской гегемонии Барака Обамы американская политическая элита пыталась искренне покаяться за некий полумифический американский империализм. Эта детская болезнь левизны вылилась: в малоудачную "перезагрузку" с Россией, отступлением в практически стабилизированном Ираке в пользу Ирана, а в Сирии - в пользу Ирана и России, немного нелепой эмансипации Кубы, попытке вовлечь в диалог Венесуэлу Уго Чавеса, полном игнорировании северокорейской проблемы и явно преждевременной "амнистии" Ирана.

Возможно, по одиночке эти шаги могли иметь некий практический смысл, но все вместе они привели к кризису воли во внешней политике США, взрыву империалистического безумия в России, обострению войн и старых недугов как на Ближнем Востоке, так и в восточной Европе - и все потому, что были безответственно размыты границы дозволенного.

Теперь ключевой вопрос состоит в том, или за полтора года президентства Дональда Трампа - изменилось ли хоть что-то в этом отношении. Кроме словесных нападок на Кубу и выставления ее в роли миграционной угрозы, хотя большинство граждан США кубинского происхождения голосовали за нынешнего президента, и поддерживают ужесточение политики США по отношению к островному режиму...

Увы, простого ответа не существует, хотя бы потому, что неожиданно для себя выиграв выборы, Трамп уже неоднократно менял как свой внешнеполитический блок, так и демонстрировал чуть ли не противоположные реакции на вполне тождественные события, по-видимому, в разные моменты, находясь под тем или иным влиянием.

Тем не менее, невзирая на эмансипацию со стороны США и хореографию "нанайских мальчиков" в исполнении США - во-первых, это КНДР, денуклеаризации которой США продолжают добиваться.

Во-вторых, по возможности, ради существенной группы избирателей-кубинцев, как в ключевом штате Флорида, так и в целом по стране, Трамп как бы вернул в статус изгоя Кубу, хотя эффективность этого движения находится под вопросом. Поскольку это скорее риторика. Для Кубы ничего не изменилось.

В-третьих, в региональном измерении - сюда же относится съехавшая окончательно с рельс Венесуэла. Недавно Трамп, оказывается, размышлял и советовался в отношении организации в этой несчастной стране переворота. Что выдает в нем проблески здравого смысла. Международный порядок в преломлении легитимных интервенций все равно уже разрушен, а между тем, в прошлом году шеф спецслужб Венесуэлы Диосдадо Кабельо планировал покушение на американского сенатора Марка Рубио (заговор был раскрыт ФБР).

В-четвертых, но по значению на первом месте, в "маленькой черной книге" США находится Иран, а с ним и марионеточный режим Башара Асада. Это теперь долгоиграющий сюжет - Америка четко заняла произраильскую и просаудовскую (отчасти и протурецкую) позицию в этом вопросе, угрожая также Ираку и Катару, от которых в чрезвычайной форме потребовали определиться с лояльностью. Свою роль тут играет и стремление американского президента разрушать конструкции, выстроенные его предшественником.

Увяз на Ближнем Востоке, а также в КНДР и в противостоянии планам США на мировом рынке энергоносителей, в частности, европейском, и коготок России, причем украинский и криминально-экономический мотивы в ее "травле" идут, скорее, пристяжными. С желанием или без такого лично Дональда Трампа, но англосаксонская часть Запада явно - и это в-пятых - помещает РФ в изгои.

Но с "легкой руки" 45-го президента США и его торговых войн в эту же категорию - абсурд, но факт - могут, при желании, попасть два соседа США по континенту, а также Германия, Франция и Китай. Но, будем надеяться, благодаря скрытой мощи deep state (глубокого государства - профессиональной бюрократии разных ветвей и уровней ответственности), настолько фундаментального размывания понятия "страны-изгоя" все-таки не произойдет.

Иначе ситуация станет еще хуже чем при Обаме - просто предстанет в вывернутом виде, со сменой безосновательного альтруизма безосновательным же эгоизмом. А соответственно, возвращением в живую реальность классического реализма в мировой политике, мизантропического видения автора "Левиафана" Томаса Гоббса, в котором государства преследуют лишь свои интересы, и кто сильнее, тот и прав.

Несомненно, институты - лишь средство, а не цель, но и автор этой сентенции, заместитель госсекретаря Уэс Митчелл признался, что единый принцип Запада (к которому впервые чиновник такого уровня отнес Украину и Грузию, что нашло свое продолжение на июльском саммите НАТО) придется открывать заново. Заново придется и адаптировать доктрину западного коллективного лидерства (или гегемонии) под жесткую реальность мировой гибридной войны и ослабления государств в пользу сетей и корпораций. Войны, сегодня ведущейся с территории неосмотрительно прощенных стран-изгоев и грозящей продлиться еще десятилетия.