Для тех,
кто не делает
поспешных выводов

29 пацанов и Сурков в закрытой комнате. Что и почему вспомнилось советнику Путина на 23 февраля

Пятница, 23 Февраля 2018, 18:30
Интимные воспоминания Суркова про службу в Советской Армии раскрывают некоторые тайны его "тонкой" души

Фото: EastNews

Помощник президента РФ Владислав Сурков по случаю 23 февраля поностальгировал о своей службе в армии, сказав, в частности, что дедовщину он воспринимал как незаконное, но совершенно естественное дело. "Сейчас я скажу, что это (дедовщина. - ред.) незаконно. А тогда она воспринималась как совершенно естественное явление: если тридцать пацанов закрыли надолго в одной комнате, то по-другому-то как?", - сказал Сурков.

Разоткровенничался он в интервью для какого-то денеэровского СМИ, ссылку искать долго, да и не в том суть. Главное, что Суркову это нравилось, - от службы у него остались самые теплые воспоминания. Хотя о подробностях он умолчал - мол, дело личное, "об этом не принято рассказывать тем, кто сам ее не прошел". Обмолвился только что много времени проводил на свежем воздухе. Бегали много, и в руках Сурков держал автомат, гранатомет, а также цинк с патронами и страшно неудобными ручками, а до армии не держал ничего тяжелее пивной кружки. Держать автомат и цинк с патронами с неудобными ручками Суркову тоже нравилось. Словом, налицо пасторальная идиллия, хотя и с элементами недоговоренности. Но поскольку Сурков - постоянный колумнист "Русского пионера", писатель, автор аж трех романов, вышедших под псевдонимом Натан Дубовицкий: "Околонуля", "Машинка и Велик" - Велик - это имя мальчика, если что, а не то что вы подумали и "Ультранормальность", причём последний роман написан специально для воспитания молодых штурмовиков-нашистов, то все недосказанное им мы без особых проблем восстановим из его творчества. Так, по одному зубу, молодецки выбитому в давней пещерной разборке, палеонтологи восстанавливают облик ископаемого примата.

Надо сказать, что примат, воссозданный из творчества Суркова - так себе, довольно примитивный. Все его идеи укладываются в тоску по простым отношениям сюзерена и вассала - или барина и холопа, в общем, таким, где сразу понятно кто сверху, а кто снизу, и от этой определенности обе стороны счастливы. Это строение возведено на фундаменте морального релятивизма и безграничного права сильного, как естественного проявления человеческой натуры. Тоска по утраченной простоте пронизывает всё творчество Суркова, причем привкус утраты ощущается совершенно отчетливо. В качестве гарнира добавлено немного самолюбования. Если же выжать всю воду, многозначительные намеки и закрученные фигуры речи, не нагруженные смыслом, то три романа можно уложить в три слова:  "Сила через радость". Кто не знает, так называлась в нацистской Германии политическая организация, занимавшаяся вопросами организации досуга населения Рейха. Организация входила в "Трудовой фронт" под руководством доктора Лея.

Воплощению этого принципа - "Сила через радость" - посвящена и деятельность Суркова в его нынешней должности духовного наставника нашистов. Конечно, доктор Лей умел организовать общенародную простоту удачнее, чем Сурков, - но с другой стороны в ведомстве Лея было не принято расхищать выделенные средства в таких масштабах, как в современной России.

Но вернемся к Суркову-юниору. Едва ли чеченские корни могли сыграть в его пользу в армии - с точки зрения призывников из Чечни он, безусловно, был русским, пусть и "с чеченским хвостом". Даже если в казарме на взвод - а это как раз "тридцать пацанов" и было чеченское землячество, он в него не вписывался никак. Русские же в армии всегда были мясом и перегноем, низшей кастой, не способной к самоорганизации, выживавшей по принципу "каждый за себя" и потому гнобимой всеми поодиночке.

Ничего приятного в дедовщине для психически здорового человека нет. Теплые воспоминания о ней может испытывать только садомазохист, бывший салага, которому сначала привили вкус к таким отношениям, сумевший затем "взявший своё", когда подошло время его призыва. На таком взаимном опускании была построена вся советская армия, и ровно те же отношения между старшими и младшими царили и в офицерской среде. Но Суркову это нравится. Сейчас.

Такая тоска по сильной руке обычно развивается у тех, кто научился находить удовольствие от пребывания внизу - нормальному человеку подобные отношения бывают неприятны независимо от той позиции, которую он может занять. А значит... А значит, остается один вариант. Двадцать девять хорошо прокачанных пацанов, большинство из которых служат дольше Суркова, что очень важно в такой иерархии, и молодой Сурков, оставленный наедине с ними. Ностальгически вспоминающий сейчас о милых пустячках, которые он, впрочем, не рискует озвучивать вслух.

Больше новостей о событиях за рубежом читайте в рубрике Мир