Мир

Для кого оговорился Штайнмайер

"Неправильно понятое" миром заявление министра о новой модели урегулирования на Донбассе могло быть предназначено для Берлина

В понедельник Ангела Меркель нарушила неписаное правило политического этикета — не комментировать (по крайней мере, публично) внутренние дела в ходе зарубежных визитов. В заявлении, с которым она выступила на полях саммита «Большой двадцатки», канцлер взяла на себя ответственность за катастрофу, постигшую накануне ее партию.

Христианско-демократический союз (ХДС) занял лишь третье место на выборах в федеральной земле Мекленбург-Передняя Померания (МПП), набрав всего 19% голосов. Его опередили «Альтернатива для Германии» (АдГ) с 20,8% и социал-демократы (СДПГ), набравшие 30,6%.

Горечь этого поражения усиливают сразу несколько факторов. Во-первых, выборы в ландтаг МПП — это своего рода генеральная репетиция намеченных на 2017 г. федеральных парламентских выборов.

Во-вторых, выборы в МПП — далеко не первая неудача ХДС в нынешнем избирательном сезоне. Так, в «супервоскресенье», 13 марта, христианские демократы скатились на второе место на выборах в полвека в «своем» Баден-Вюртемберге, с трудом удержали ту же позицию в Рейнланд-Пфальце и первенство — в Саксонии-Анхальт, причем во всех трех случаях понесли ощутимые потери в голосах.

В-третьих, Мекленбург, граничащая с Польшей земля на северо-востоке Германии, еще с первых демократических выборов 1990 г. была рингом, на котором выясняли отношения христианские и социал-демократы, остальные партии всегда оставались на вторых ролях. Правда, здесь стоит отметить следующее: это — самый бедный регион в Германии, что естественным образом сказывается на электоральных предпочтениях. За исключением периода 1990–1998 гг., победа всегда оставалась за СДПГ, а если добавить сюда результаты социалистических сил поменьше, вроде традиционно занимавших третье место Левых (Die Linke), то эту федеральную землю по немецким меркам вполне можно назвать «красной» (отметим этот момент). ХДС, таким образом, выступала своеобразным противовесом, что в конечном счете не позволяло региону еще более полеветь.

Так вот, в результате воскресных выборов этот баланс был нарушен. Роль главного оппонента СДПГ завоевала крайне правая «выскочка», созданная в 2012–2013 гг. выходцами из ХДС, не согласными с курсом Меркель. С известной долей условности «Альтернативу для Германии» можно сравнивать с американским «Движением чаепития», имея в виду, что «чайникам» все же не позволили довести до раскола Республиканскую партию, и они так и остались в положении фронды, с которой приходится считаться.

Что же до АдГ, то в 2014-м она прошла в ландтаги Саксонии, Тюрингии и Бранденбурга. В нынешнем году она продолжила триумфальное шествие по стране: на мартовских выборах в Саксонии-Анхальт она также финишировала второй (правда, там она подвинула СДПГ), а в двух других случаях оказалась в тройке лидеров.

Так что, беря во внимание этот момент, следует говорить не о поражении партии Ангелы Меркель как таковом — если уж на то пошло, то во всех упомянутых выборах эсдеки несли вполне сопоставимые потери, а в Мекленбурге лишились даже большего процента поддержки (4,9% против 4,1%). Речь идет о серьезном кризисе, затронувшем весь германский политический мейнстрим. Даже беглого взгляда достаточно на данные социсследований и итоги выборов в четырех федеральных землях , чтобы увидеть: АдГ «откусила» голоса не только у ведущих партий, но практически у всех политических сил, участвующих в выборах — и у правых, и у левых, безотносительно к их расположению на политическом спектре. Хотя, разумеется, наиболее существенные потери понесла правящая коалиция в целом — с одной стороны, и идейно родственные «альтернативщикам» силы — с другой. Весьма показательную статистику в этой связи привел в своем микроблоге канал ZDF: от СДПГ к АдГ перекочевали 17% голосов, от ХДС — 15%, от ультраправых национал-демократов (НДП) — 16%, от Левых — 12%. Однако подавляющее большинство неофитов АдГ — это люди, никогда доселе не голосовавшие.

Из всего этого можно сделать несколько выводов. Прежде всего напрашивается параллель между АдГ и украинской партией «Свобода», которая в 2012 г. прошла в парламент на волне не столько поправения электората, сколько  от общего недовольства как политическим процессом в целом, так и главными его актерами. Таким образом, АдГ действительно является альтернативой — ровно в том смысле который вкладывается в хорошо известное нам понятие «противсіх».

Из этого вытекает второй ключевой момент: евроскептическая и консервативная риторика АдГ совершенно не обязательно пользуется спросом среди немцев. Некоторые ее тезисы, безусловно, близки тем или иным избирателям, но само по себе это еще не обеспечивает ей стойкой электоральной базы. АдГ многолика — на востоке она позиционирует себя как «народно-национальная» партия, на западе выстраивает имидж «классической консервативной силы» и с легкостью изменяет предвыборные лозунги на злобу дня, так что говорить о сколько-нибудь жесткой идеологической платформе здесь не приходится. Когда «Альтернатива для Германии» дебютировала в 2013 г. на фоне кризиса в еврозоне, ее главными требованиями были отказ от евро и возвращение национальных валют. Когда ситуация в этой сфере стабилизировалась, АдГ оседлала тему миграции и, как оказалось, не прогадала: миграционный кризис принес партии немало голосов, хотя еще летом 2015-го ее рейтинги колебались обычно в районе 3-4%. Сопряженный вопрос взаимоотношений с исламским миром прежде всего местным (германским и — шире — европейским) также не остался в стороне.

Фактически АдГ стала наиболее ярым критиком и самой «политики открытых дверей», проводимой канцлером Меркель, и лозунга «мы справимся», который она использует. Это, безусловно, принесло «альтернативщикам» определенные симпатии — тем более что и кельнский вокзал, и мюнхенский торговый центр, и ройтлингенское мачете, и ансбахский ресторан стали не только фактами криминальных хроник, но и элементами общественного дискурса

Впрочем, террористическая угроза обеспечила рост симпатий к правым популистам по всему Евросоюзу. Германия здесь действительно отнюдь не выбивается из общего тренда: что на Востоке, что на Западе — ЕС консервативный интернационал уверенно вошел в политический мейнстрим.

В то же время успех АдГ не сводится к охранительным мотивам. Дело не только в мигрантах, беженцах и культурном конфликте. В том же Мекленбурге, где безработица превышает 10%, многие голосовавшие за нее сетовали на глухоту ведущих политических сил и чрезмерное внимание к внешним вопросам в ущерб внутренним.

Как бы то ни было, политическая жизнь Германии определенно перестала быть скучной. У АдГ сейчас нет шансов победить на выборах в Бундестаг — «противсіхи» не побеждают. Однако ее популярность и, соответственно, влияние будут расти на протяжении всего оставшегося до федеральных выборов года.

Из этого следует, третье, едва ли не самое важное обстоятельство: «Альтернатива.для Германии» может стать тем самым «геймченджером», который изменит правила формирования типичных для Германии широких коалиций. И хотя Меркель исключила возможность сотрудничества с популистами для своей партии, у остальных сил желание искать с ними точки соприкосновения определенно будет расти. Тем более что в критике миграционной политики и принципов строительства ЕС нынешнего канцлера более-менее сходятся все, хотя Меркель по-прежнему имеет шансы на сохранение своего кресла, несмотря на катастрофическое падение популярности.

Миграционная политика — одна из таких точек. Здесь вырисовывается конфигурация «все против ХДС» — во вторник уже и лидер союзного баварского ХСС публично потребовал от Меркель смены курса в этом вопросе. В конце августа, к слову, о том же говорил вице-канцлер и глава СДПГ Зигмар Гарбриэль, который не скрывает намерения пойти на повышение.

В то же время у эсдеков с АдГ есть еще один общий интерес — вопрос взаимоотношений с РФ. Стоит, однако, сделать уточнение: на данном этапе это вопрос не внешней политики даже (здесь позиция Германии остается неизменной: агрессия должна быть наказуема), а внутренней. Вопиющая, в представлении многих украинцев, лояльность СДПГ к России — инструментальна. Чего никак не скажешь об АдГ, чье молодежное крыло дружит с единороссовской «Молодой гвардией» и чей вице-председатель не сомневается в законности притязаний РФ на Крым. Но в игре против «диктата» Меркель это не имеет принципиального значения. В значительной степени этим обусловлены и как минимум двусмысленные заявления главы германского МИДа Франк-Вальтера Штайнмайера, который в 2008-м проиграл ей и еще может рискнуть взять реванш, хотя заявляет о поддержке Габриэля. Поэтапная отмена санкций, возвращение РФ в «Большую восьмерку» и тому подобные предложения — это не столько инициативы в защиту Москвы, сколько выпады против Меркель, которые охотно поддержит АдГ. «Новая инициатива» по урегулированию на Донбассе в сотрудничестве с ОБСЕ — из той же серии. И пускай ведомство Штайнмайера говорит, что его «неправильно поняли» во внешнем мире, в Берлине, думается, поняли правильно. Ведь нормандский формат — детище нынешнего канцлера и без нее может быть отправлен в утиль как слишком принципиальный.