Больше нефти из Венесуэлы. Сможет ли Трамп потеснить Россию с рынка

Президент США Дональд Трамп открыто призвал американские компании инвестировать миллиарды долларов и вернуть Венесуэлу на мировой рынок. Госсекретарь Марк Рубио пошел еще дальше и заявил, что венесуэльская нефть не должна контролироваться Китаем, Россией или Ираном. Рынки мгновенно отреагировали: цены колебались, а у медиа появились заголовки о "нефтяной альтернативе России".

Но политические заявления — это не баррели. И здесь начинается реальность…

После смены власти в Каракасе Дональд Трамп публично говорит о "миллиардах долларов инвестиций" и возможности быстро вернуть Венесуэлу на мировой нефтяной рынок. В Белом доме не скрывают, что США готовы координировать продажи венесуэльской нефти, контролировать финансовые потоки и направлять доходы на "стабилизацию экономики".

Звучат и более конкретные ориентиры: при благоприятных условиях Вашингтон ожидает увеличения добычи в Венесуэле на 200–400 тыс. баррелей в сутки в течение 12–24 месяцев.

Европейские политики добавляют геополитическое измерение: возвращение Венесуэлы на рынок, дескать, может ослабить позиции России, увеличив глобальное предложение и создав давление на цены.

На этом фоне трейдеры уже закладывают в котировки потенциальные дополнительные баррели в среднесрочной перспективе, что объясняет кратковременную волатильность цен.

Звучит убедительно. Но за пределами риторики не хватает ключевого — операционного плана:

• кто именно инвестирует (корпорации или фонды);
• в какие месторождения и на каких юридических условиях;
• как будут решены арбитражи на миллиарды долларов;
• кто возьмет на себя политические и технологические опасности.

Бизнес, в отличие от политиков, смотрит на показатели трезво и пока не аплодирует, а считает.

Имеет ли Венесуэла потенциал? Да, колоссальный. До прихода к власти ультрапопулиста Уго Чавеса страна добывала 3–3,5 млн баррелей в сутки. Запасы нефти в Венесуэле оцениваются более чем в 300 млрд баррелей — самые большие резервы в мире.

Но есть большие проблемы. Политизация нефтяной отрасли, массовые увольнения специалистов в PDVSA (в том числе иностранцев), национализация и изгнание иностранных компаний при Чавесе, а впоследствии — коррупция, управленческий хаос и санкции при Мадуро привели к обвалу добычи. По состоянию на сейчас это около 800 тыс. баррелей в сутки.

Венесуэла потеряла не нефть, а институты, людей и доверие инвесторов.

Ключевая проблема — с нефтью на поясе Ориноко. Это сверхтяжелая нефть с плотностью 8–10 API, которая просто не течет без обработки. Она нуждается в:

• апгрейдерах,
• постоянных поставках разбавителей,
• стабильном электричестве и логистике.

Себестоимость такой нефти высока, а углеродный след — один из самых худших в мире. Ее добычу невозможно быстро масштабировать.

Впрочем, добычу в Венесуэле действительно можно увеличить (с этим согласны почти все западные аналитики), но нужны время и очень большие деньги.

Показательный кейс — история Али Мошири, бывшего топ-менеджера Chevron, пытающегося привлечь $2 млрд для инвестиций в венесуэльские нефтяные активы. Важная деталь: это был не Chevron и не большой мейджор, а частный инвестфонд. Его цель была 20–50 тыс. баррелей в сутки. В масштабах страны, которая до Чавеса добывала более 3 млн барр./сутки, это почти статистическая погрешность.

Логика здесь типична для distressed assets: зайти по дешевке, стабилизировать часть активов, заработать на арбитраже рисков и выйти через пять-семь лет. Поэтому первыми в Венесуэлу заходят фонды и частный капитал, а не нефтяные гиганты с многомиллиардными балансами и репутационными рисками.

Если посмотреть шире, эксперты описывают три возможных сценария:

1. Инерционный. При минимальных инвестициях и политической турбулентности добыча будет колебаться около 0,8–1,0 млн барр./сутки, без существенного роста. Это сценарий "выживания", а не развития.
2. Умеренно оптимистичный. При частичном снятии санкций, доступе к сервисам и стабильных правилах игры Венесуэла может прибавить 200–400 тыс. барр./сутки в течение одного-двух лет, выйдя на уровень 1,2–1,4 млн барр./сутки. Именно этот сценарий большинство аналитиков считают наиболее реалистичным.
3. Политически оптимистичный. Возвращение к 2 млн барр./сутки в начале 2030-х и даже 3 млн барр./сутки в более долгой перспективе возможно лишь при условии многолетней стабильности и инвестиций свыше $150–180 млрд. Потому этот вариант скорее можно назвать стратегической мечтой, чем рыночным планом.

Что нужно для увеличения добычи в Венесуэле: сроки и инвестиции, $ млрд

Поэтому консенсус западных экспертов звучит жестко:

• краткосрочно — волатильность и отсутствие прыжка;
• среднесрочно — ограниченный рост при идеальных условиях;
• долгосрочно — возвращение к былым объемам только при наличии защиты права собственности, решенных арбитражей, массового CAPEX и политической стабильности.

Главное: ни один серьезный эксперт не говорит о скором чуде. Венесуэльская нефть может вернуться на рынок, но не в темпах, позволяющих быстро вытеснить Россию.

Хотя поток этого ресурса из Венесуэлы может отчасти повлиять на рынок в будущем.

В общем политическая риторика вновь опережает физическую реальность. А нефть, в отличие от заявлений, не реагирует на лозунги.