Энергетический развод в процессе. Как Россия до сих пор зарабатывает на ЕС и что мешает поставить точку
За четыре года Европейский Союз кардинально сократил энергетическую зависимость от России, но этот процесс оказался неравномерным: если от одних ресурсов удалось полностью отказаться, другие остаются источником доходов для страны-агрессора
До 2022 г. Россия была доминирующим поставщиком всех трех основных видов ископаемого топлива для ЕС: в 2021-м на её долю приходилось около 25 % импорта сырой нефти, 45 % импорта каменного угля, который был ключевым топливом для электростанций и промышленности крупнейших экономик ЕС, а объемы закупок трубопроводного газа достигали около 145 млрд куб. м в год, что составляло почти половину всего импорта ЕС.
Поэтапный выход ЕС из российской энергозависимости
В мае 2022-го ЕС принял план REPowerEU, направленный на сокращение зависимости от российских энергоносителей через энергосбережение, диверсификацию поставок и переход на чистую энергетику. Евросоюз быстро отказался от российского угля, ввел эмбарго на нефть и нефтепродукты, а также принял решение о полном зарпете импорта российского газа до конца 2027 г.
Большинство стран блока отказались от российской нефти уже в 2022–2023 гг., а Чехия завершила переход в 2025 г. Исключением остаются Венгрия и Словакия, которые по-прежнему получают нефть по трубопроводу "Дружба" в рамках бессрочного исключения из санкций. Например, только за май 2026 г. они импортировали нефти на сумму более 740 млн евро, а их ежегодные выплаты России за нефть и газ достигают около 14 млрд евро.
Доля российского газа в ЕС упала с 45% до 12% в 2025 г., а трубопроводные поставки (18 млрд куб. м) идут только через "Балканский поток" в Венгрию и Словакию. Потерю трубопроводного газа компенсировал импорт СПГ, прежде всего из США (60% рынка). Впрочем, импорт российского СПГ не сократился, а даже вырос в 2026 г. — накануне полного запрета, который вступит в силу через полгода. Этот запрет, наконец, ставит под угрозу проект "Ямал СПГ" компании "Новатэк", который до сих пор в значительной степени зависит от европейских покупателей и инфраструктуры и в настоящее время ищет альтернативный флот в Южной Корее и Японии, где санкции менее жесткие.
Инструменты есть, не хватает воли: как закрыть лазейки для российского нефтегаза
Для полной изоляции российских энергоресурсов ЕС и G7 должны не только продолжать диверсификацию импорта, но и согласовать совместные ограничения и эмбарго, а также полностью перекрыть России доступ к западной инфраструктуре, технологиям и услугам.
Прежде всего — полный запрет на нефть с конечными сроками в качестве последовательного шага после определения сроков импорта газа.
Также следует контролировать поставки в систему ЕС газа по "Турецкому/Балканскому потоку", расторгнуть контракт Венгрии с "Газпромом" в 2027 г. и отдельными мерами нанести удар по российским СПГ-проектам и их операторам.
Не менее важно усиление контроля за соблюдением уже действующих ограничений. Существенным пробелом остаются нефтеперерабатывающие заводы в третьих странах, которые используют российскую нефть и экспортируют нефтепродукты в ЕС. Речь идет как о крупных объектах, в частности Reliance Industries в Индии, так и о региональных узлах — портах Кулеви и Батуми в Грузии, которые продолжают торговлю одновременно с Россией и странами ЕС. Учитывая уже введенные ограничения на импорт нефтепродуктов, производимых из российского сырья в третьих странах, такие объекты должны находиться под усиленным мониторингом. Они должны доказать возможность четко разграничивать переработку российской и нероссийской нефти, иначе рискуют попасть под санкции, как это уже произошло с индонезийским терминалом "Каринум", активно получавшим российскую нефть из "теневого флота" в обход установленного ценового потолка (прайскепа).
Отдельную угрозу представляет так называемый "теневой флот", транспортирующий российскую нефть вне надлежащего регуляторного контроля, создавая как экологические, так и санкционные риски для Европы. Использование устаревших судов, избегание инспекций и нарушение морских стандартов повышают вероятность аварий, которые могут привести к попаданию российской нефти в европейские воды. В то же время значительная часть морского экспорта российской нефти и нефтепродуктов продолжает обслуживаться компаниями из стран ЕС и G7, что ослабляет эффективность действующих санкционных ограничений.
Предложение по тотальному европейскому запрету на предоставление морских услуг для танкеров с российской нефтью фактически отложено, хотя ЕС постепенно и расширяет критерии определения судов, подпадающих под санкции (после принятия 21-го пакета санкций они распространяются на любые суда третьих стран, осуществляющие поставки, заправку или оказание других услуг танкерам российского "теневого флота").
Отсутствие согласованного запрета означает, что ключевым сдерживающим инструментом остается ценовой потолок, по которому разрешено торговать российской нефтью и нефтепродуктами. Показательным был процесс пересмотра ценового потолка. Кипр, Мальта и Греция — страны, чьи судовладельцы и страховщики традиционно привлечены к обслуживанию российского нефтяного экспорта, — выступили за его перерасчет в сторону повышения — беспрецедентная позиция на пятом году полномасштабной войны. Проблема в том, что пересмотр прайскепа опирается на цены предыдущих месяцев, поэтому фиксирует уже устаревший, более высокий уровень в момент, когда реальная цена Urals на рынке упала. Хорошо, что в 21-м санкционном пакете ЕС все-таки решил продлить на 12 месяцев действующее ограничение цены на российскую нефть на уровне 44,1 $/баррель.
Однако и эффективность торговли с ценовым потолком ограничена, поскольку существующий процесс контроля лежит на судовладельцах, получающих подтверждение от фрахтователя или российского продавца, а это предполагает возможность обхода при условии заинтересованности сторон соглашения. В данном контексте до установления полного запрета на обслуживание российского экспорта странами G7 контроль над соблюдением прайскепа должны выполнять финансовые институты, в частности банки, которые подтверждают суммы транзакций.
Ключевая проблема сегодня — не отсутствие инструментов, а нехватка политической воли, чтобы довести дело до конца. Венгрия и Словакия продолжают импорт, "теневой флот" действует вне контроля, а соблюдение ценового потолка на российскую нефть все еще зависит от скрупулезности компаний из стран ЕС/G7, обслуживающих российский экспорт и заинтересованных в его продлении.
Полная изоляция российской энергетики возможна только при условии, что Евросоюз и G7 перейдут от управления ценами российского экспорта к ограничению его физических объемов, иначе остаточная зависимость будет продолжать финансировать войну против Украины.