Покупатели российской нефти. Кто отступит, а кто не испугается "адских санкций"
Соединенные Штаты смогут еще больше давить на покупателей нефти из России. Но пока это не эмбарго, а игра в дипломатию. На кого угрозы санкциями, вероятно, подействуют, а на кого — вряд ли?
Американский Конгресс наконец-то принял Закон Линдси Грэма о санкциях против России и Ирана. Это существенное расширение инструментария: президент получает возможность вводить тарифы до 100% на товары из стран, остающихся крупнейшими покупателями российской нефти и газа.
Здесь важно не перепутать юридический инструмент с готовым результатом.
Закон Грэма не является нефтяным эмбарго и не означает, что на следующий день Китай или Индия перестанут покупать нефть. Это, прежде всего, сильный переговорный рычаг для американской дипломатии. И насколько сократится российский экспорт, будет зависеть от того, как им воспользуются Белый дом, Офис торгового представителя США, Министерство финансов США и Государственный департамент США.
Как работает механизм
Раздел 113 устанавливает достаточно интересную конструкцию. Под вторичные тарифы попадают страны, которые продолжают покупать российскую нефть после вступления закона в силу и входят в пятерку крупнейших импортеров российской сырой нефти по физическим объемам за предыдущие 12 месяцев.
Через каждые 180 дней офис торгового представителя США вместе с Госдепом и Министерством энергетики США должен пересчитывать эту пятерку.
Тариф при этом не обязательно составляет 100%. Президент получает диапазон свыше нуля до 100% и может менять ставку в зависимости от того, сделала ли страна "существенные шаги" для сокращения закупок. То есть конструкция фактически создает систему торга:
- сокращаете закупки — Вашингтон снижает тариф или дает исключение;
- не сокращаете — рискуете доступом всего своего экспорта к американскому рынку.
Это гораздо серьезнее санкций против отдельного танкера или трейдера. Но в то же время это означает, что почти все зависит от дипломатии.
И главная проблема — пять покупателей очень разные.
Основные покупатели российской нефти
Китай и Индия закупают российскую нефть миллионами баррелей в день. Порядок величины для Индии сейчас — около 1,9 млн барр./д: в августе импорт российской нефти составил примерно 1,87 млн барр./д после рекордных 2,79 млн в июле.
Далее масштаб падает в разы.
Турция в 2025 г. закупала около 317 тыс. барр./д российской нефти — 47% всего своего нефтяного импорта. Венгрия и Словакия — около 0,1 млн барр./д каждая. Азербайджан — всего около 30 тыс. барр./д.
Меньшие покупатели
И вот здесь начинается самое интересное. Для мелких покупателей заменить российскую нефть технически вполне реально. Венгрия и Словакия исторически получают нефть через южную ветвь "Дружбы". Но после прекращения поставок в январе они уже были вынуждены переходить на альтернативные морские поставки через хорватский Омишаль и трубопровод Adria/JANAF. Его номинальная мощность — около 15 млн т в год, что превышает совокупную потребность двух стран. MOL спорит с JANAF по поводу гарантированной пропускной способности и технических условий, НПЗ Slovnaft ещё адаптируется к более широкому ассортименту нефти, но это инженерные и коммерческие проблемы, а не отсутствие альтернативы как таковой.
Для Азербайджана вопрос ещё проще. Страна сама является крупным производителем и экспортером нефти. Российские 30 тыс. барр./д — это прежде всего экономика НПЗ: более дешёвую нефть марки Urals выгодно перерабатывать на Бакинском НПЗ, а более дорогую Azeri Light — экспортировать. Если эти 30 тыс. барр./д создают риск введения огромных американских пошлин, их можно заменить собственной, казахстанской или другой нефтью.
То есть в отношении мелких покупателей Вашингтон занимает очень сильную позицию: альтернативы дороже или менее удобны, но они существуют.
Кейс Индии
С Индией ситуация принципиально иная. В мирное время арифметика закона Грэма выглядела бы довольно убедительно. Индия закупает российскую нефть со скидкой, но в то же время её экспорт в США огромен. Вашингтон может предложить простой выбор: экономия нескольких долларов на нефти марки "Urals" или риск введения пошлин на индийские товары.
Но Закон Грема принимают не в условиях нормального нефтяного рынка. Американско-иранская война длится уже седьмой месяц. Ормуз работает с огромными перебоями, ближневосточная добыча и экспорт сократились, мировые запасы с начала войны упали более чем на 500 млн барр., Brent превышал $100.
Именно Ближний Восток был естественной альтернативой России для индийских НПЗ: Saudi Arab Light, Iraqi Basrah, ADNOC Murban и другие сорта. Теперь эта альтернатива одновременно стала более дефицитной, дорогой и рискованной с точки зрения логистики.
И мы уже увидели, как всё происходит на практике. Когда в августе доступность российской нефти для Индии упала с 2,79 до 1,87 млн барр./д, Дели не смог просто купить недостающие 900 тыс. барр./д где-либо ещё. Общий импорт нефти упал до 4,17 млн барр./д — самого низкого уровня с начала ближневосточной войны. Конечно, есть США, Канада, Бразилия, Гайана, Ангола, Нигерия. Но это другой транспортный маршрут, другой фрахт, другие характеристики нефти. В августе Индия уже потратила на импорт нефти $16,69 млрд — на 25,8% больше, чем год назад. Неудивительно, что первой реакцией Дели на Закон Грэма было не обещание прекратить закупки нефти в России, а напоминание об энергетической безопасности, доступности топлива и необходимости переговоров с США.
Поэтому до завершения или хотя бы существенной деэскалации американо-иранской войны полностью вытеснить российские 1,5–2 млн. б/д с индийского баланса будет очень сложно. Договориться о постепенном сокращении, квоте или большем дисконте для РФ — гораздо реалистичнее.
Кейс Китая
Китай — еще более сложный случай, поскольку у него значительно больший запас прочности. Собственная добыча в августе составила 4,34 млн барр./д, запасы оцениваются примерно в 1,23 млрд барр. Только в августе страна покрывала дефицит предложения за счет отбора из запасов на уровне около 640 тыс. барр./д.
Китай также уже закупает альтернативную нефть в Канаде, Западной Африке и Латинской Америке. Только недавние дополнительные спотовые закупки оценивались более чем в 20 млн барр. Но конкуренция за эти баррели уже подняла премии отдельных африканских сортов до $22 выше Brent.
И главное: во время кризиса в Персидском заливе российская нефть имеет для Пекина стратегическую ценность, которой у нее не было еще год назад. ESPO из Козьмино поступает напрямую через Тихий океан. Часть поставок идет по трубопроводам из Восточной Сибири. Ни Ормуз, ни Суэц им не нужны. Поэтому этим летом произошло прямо противоположное цели Закона Грэма: Sinopec увеличила закупки российского ESPO, чтобы компенсировать потерю ближневосточных поставок. Reuters оценивало дополнительные закупки Sinopec на июль – сентябрь в 241–320 тыс. барр./д.
Итак, формула сейчас проста: когда риск Ормуза растет — растет и стратегическая ценность российского барреля для Китая. Именно поэтому заставить Пекин быстро отказаться от российской нефти до завершения войны с Ираном представляется гораздо более сложной задачей, чем это казалось во время разработки санкций.
Загадка Турции
В разделе 113 речь идет, напомним, о пяти крупнейших импортерах российской нефти по физическому объему за последние 12 месяцев. По этой логике Турцию трудно не заметить: в 2025 г. она закупала около 317 тыс. барр./д российской нефти, тогда как Венгрия и Словакия — примерно по 100 тыс., Азербайджан — около 30 тыс.
В то же время в июльских пояснениях разработчиков новой версии Закона Грема фигурировали Китай, Индия, Словакия, Венгрия и Азербайджан. Это не совпадает с очевидной арифметикой физических потоков. Сам закон не называет страны — окончательное определение должен давать Офис торгового представителя США.
Поэтому Турция — одна из главных интриг предстоящей имплементации. Если Анкара попадет в пятерку, у Вашингтона появится еще один очень сильный переговорный рычаг. Если нет — будет интересно посмотреть методологию, которая оставит вне списка страну, покупающую у России в несколько раз больше нефти, чем Венгрия или Словакия.
Итак, Закон Грэма — это не волшебная кнопка, которая перекрывает российский нефтяной экспорт. Это рычаг. Для мелких покупателей он потенциально очень эффективен. Для крупных — сомнительно. Закон создает угрозу. А превратить ее в сокращение российских нефтяных доходов должна американская дипломатия.