• USD 45.05 ↓
  • EUR 49.53 ↓
  • GBP 59.27 ↓
Спецпроекты

Украина-США-Россия. Что следует изменить в подготовке к новым переговорам

В преддверии очередной трехсторонней встречи Украина-Россия-США нам, наверное, стоит подумать над изменением подходов к стратегии переговоров. Потому что сейчас все выглядит так, будто мы живем в сплошной тактике

переговорная группа Украины
Getty Images
Реклама на dsnews.ua

Можно ли делать внешнюю политику без МИДа?

Первое, с чего нужно начать, так это с того, что переговорный процесс был и остается более тактико-эмоциональным, чем стратегически логическим. Это, между прочим, нельзя оценивать в категориях "плохо" или "хорошо". Здесь, к счастью, нет принципа "или-или". И, не в последнюю очередь, потому, что против нас играют во многом в такую же игру. Однако, как минимум, с тремя большими отличиями.

Первое отличие между нами и россиянами не столько в логике или стратегии, сколько в том, что у нас при принятии решений опираются на эмоции общества (общественное мнение), а в России — на мнение одного человека. Второе кардинальное отличие: в России важную роль играют институты (МИД и ГУ ГШ прежде всего). У нас институты играют второстепенную роль. А это, в свою очередь, делает нашу политику менее системной и аналитической. Вообще аналитика как таковая — это Ахиллесова пята Украины. И наконец, третье отличие, вытекающее из первых двух: "угол зрения", под которым все рассматривается. Россия, несмотря на многие нюансы, смотрит на глобус мира, правда, зрачок ее затуманен прошлым величием. Они никак не могут вырваться за пределы уже несуществующего второго полюса мира. У нас вторая крайность: мы смотрим на мир через глобус Украины, где фокусируемся на "консенсусе Запада начала войны". И это при том, что этот консенсус трещит по швам. Но факт остается фактом: россияне хотят вернуться в Ялту-1945. Мы хотим вернуться к февралю 2022 года.

Можно ли продолжать войну, не определив политические цели войны?

Для того, чтобы говорить о нынешних переговорах и их политических целях, нужно немного углубиться в не такую уж и давнюю историю. Я попробую просто хронологически собрать факты, которые, по-моему, отразят эволюционный процесс наших переговоров

Сразу хочу подчеркнуть: главной магистральной идеей нашего сопротивления было сохранение государства. Но вместе с тем появились новые целы войны. В 2022 году был задан вектор на следующие годы: Россия вот-вот распадется на Х частей. Далее эта идеологема эволюционировала в "главную цель войны — развал Российской Федерации". Никто не задавался вопросом, насколько это реалистично, особенно учитывая, что развала РФ кроме нас и стран Балтии и, возможно, Польши, никто не желал.

О развале России как о нашей цели и реалистичном сценарии перестали говорить в 2025 году (под это, между прочим, именно в это время перестали массово давать гранты). Однако новой политической цели не появилось. Вместо нее начали активно употреблять термин "справедливый мир". При этом, что такое "справедливый мир", не понимает и не понимал никто. Это, опять-таки, нельзя рассматривать в черно-белых тонах. Россияне пять лет работают в режиме "все цели будут достигнуты". Но, как я говорил раньше, они ориентируются на мнение одного человека.

Реклама на dsnews.ua

Во второй половине 2026 года происходит болезненное изменение нарратива: в "справедливый мир" уже никто не верит. Теперь мы на этапе "главное — не унизительная капитуляция, к которой нас принуждает США".

Проще говоря, мы перешли от положительной и относительно позитивной повестки дня к нейтрально-отрицательной. И в этот момент у нас большая нехватка государственной коммуникации.

Можно ли жить без определенных политических целей войны? Жизнь показывает, что можно. Но количество внутренних и внешних "бомбардировок" системы в момент нейтрально-отрицательных повесток дня растет в арифметической прогрессии. В итоге, например, Борщаговка превращается из локального в общенациональный конфликт.

Нужно ли коммуницировать с обществом переговорные цели?

Первые три с половиной года войны наша ключевая переговорная цель заключалась в формуле: единственная гарантия безопасности — вступление в НАТО. Только ленивый западный лидер нам не говорил прямым текстом: "В НАТО вы не вступите". Но мы продолжали об этом говорить до 2025 года. Затем начали искать новые цели и на сегодня они, похоже, не найдены.

Неделю назад президент рассказал журналистам, что американцы нам якобы предлагают, вступление в НАТО в обмен на выход из Донбасса. Можно даже не сомневаться, что этот вариант не будет воспринят россиянами. Но, похоже, мы почему-то в эту историю начинаем играть. И это все умножено на попытки вернуть консенсус-2022.

И здесь мы подходим к важному вопросу: есть ли какие-то институты, которые всерьез прорабатывают все эти вещи и предлагают хоть какие-то сценарии, кроме реактивного реагирования? Насколько я понимаю, МИД исключен из этого процесса, мнение большинства экспертов вообще не учитывается. И тогда возникает вопрос: а на основе чего принимают те или иные переговорные решения? Вопрос оставлю открытым, потому что у меня нет на него ни единого ответа.

Следует ли менять переговорную группу?

Наша переговорная группа в теории должна быть хотя бы частично зеркальной к русской. Но на двух заместителей министра иностранных дел РФ нет ни одного представителя МИД Украины. На представителя ФСБ нет ни одного представителя СБУ.

Но все же в этом контексте главные вопросы возникают тогда, когда мы обсуждаем руководителей переговорных групп: сначала Ермака, теперь Умерова. По-моему, едва ли не главный вопрос, который ставится Умерову — умеет ли он говорить президенту "нет", насколько он игрок, который может продуцировать какие-то идеи и отстаивать их. Особенно ввиду нехватки профессиональной экспертной подготовки многих решений и моделирования процессов.

Следует ли переформатировать руководство нашей переговорной группы? Мне кажется, что да. Но не только персонально, но и институционально, усилив подготовку выработки решений и обязательное вовлечение самих переговорщиков в этот процесс. Ибо без сочетания этих вещей сама по себе смена главного переговорщика и его помощников мало что изменит.

В переговорной группе есть профессиональный дипломат с огромным опытом Кислица и руководитель офиса президента Буданов (все обмены пленными шли именно через него). Во время "минского процесса" был приглашен Кучма — и этот нестандартный ход был удачным. Я не говорю, чтобы пригласить сейчас Кучму, но можно найти политика-тяжеловеса в отставке, который мог бы по-другому подойти к переговорам. Я умышленно не пишу фамилии таких политиков, ведь нет такой фамилии, к которой бы сразу не появилось претензий из-за того, что сто лет назад он (она) не так на кого-то посмотрел. Но повторюсь: нам нужно сменить руководителя переговорной группы и вместе с ним изменить логику подготовки к переговорному процессу, выйдя за пределы тех лекал, которые мы не меняем с 2022 года.

И, напоследок, хочу подчеркнуть еще раз: ключевая наша проблема заключается в том, что у нас нет системы. Есть, прежде всего, реактивная эмоциональная тактика. И без смены руководителя переговорной группы и изменения подходов к переговорам будет очень сложно отвечать на новые вызовы, связанные с усложнением отношений с Вашингтоном и неопределенностью Брюсселя.

К сожалению, украинцы склонны жить в двух крайностях — "зрада и перемога", которые часто зависят не от реальных вещей, а от общественных настроений. Но даже предательство и победа имеют много серых оттенков, которые общественное мнение нигде в мире не различает.

    Реклама на dsnews.ua