Бензоколонка просыхает. Что за топливный кризис грозит России

С подачи российских экспертов украинские и зарубежные СМИ облетела новость о выводе в простой 38% мощностей первичной переработки нефти в России, преимущественно из-за украинских воздушных атак. Параллельно в разных регионах федерации фиксируются все более длинные очереди за горючим на АЗС. Понятно, что у врага проблемы. Но насколько они серьезны?

Проблемы, замешанные на бензине

Важно сразу отметить, что когда речь идет о "топливном кризисе" в РФ, а скорее его первых проявлениях, подразумеваются именно проблемы с бензином. Дизельное топливо там производят с большим запасом и экспортным потенциалом (что, конечно, не исключает локальных перебоев и с ним в регионах, где поражаются мощности). Это связано с конструкцией НПЗ и качественными характеристиками самой сырой нефти.

А вот балансировать спрос и предложение бензина в России всегда было гораздо труднее. Согласно последним доступным данным на 2023 г., его производство составило 121 тыс. т в сутки (44 млн т в год), а внутренний спрос оценивался в 104 тыс. т в сутки (38 млн т в год). Именно поэтому российское правительство время от времени запрещает экспорт бензина, что оно сделало летом текущего года на фоне усиления украинских атак на НПЗ.

Структура первичной переработки нефти в России в 2015–2024 гг.

Математика переработки

Итак, согласно распространенным в СМИ данным российского агентства "Сиала", на конец сентября доступные мощности переработки в России оцениваются в 555 тыс. в сутки, а остановленные — 338 тыс. т в сутки. Причем 70% простоя связывают именно с атаками украинских беспилотников.

В целом, как отмечается на сайте "Сиала", российские мощности переработки нефти оцениваются примерно в 900 тыс. т в сутки и распределяются по 40 НПЗ.

И на этом этапе следует подкорректировать понимание, что означают обнародованные в СМИ объемы простоя нефтепереработки в РФ. На самом деле 38% — это совокупная паспортная мощность всех заводов, подвергавшихся атакам украинских дронов в августе – сентябре, пишет исследователь американского центра Carnegie Endowment for International Peace Сергей Вакуленко.

Впрочем, это не значит, что российский рынок уже потерял 38% предложения бензина. По нескольким причинам.

Во-первых, не все заводы после атак остановились полностью (и факт повторных наших ударов по тем же НПЗ подтверждает это предположение), а значит, нельзя "вычеркивать" из баланса сразу все мощности пораженного предприятия. И даже удары по установке первичной обработки нефти (если она не единственная на НПЗ) не означают пропорционального уменьшения выхода готовой продукции (на вход обычно подается больше сырья, с запасом).

Во-вторых, вести рассчет от общей установленной мощности всех НПЗ некорректно, потому что и до масштабных украинских атак они работали не в полную силу, но удовлетворяли потребление. В общем, по доступной информации на 2023 г., Россия перерабатывала 275 млн т в год, или 753 тыс. т в сутки (что на 16% меньше паспортных мощностей). Приблизительно от этого числа и нужно отталкиваться, если мы хотим отследить изменения именно в рыночном предложении.

Общее потребление всех нефтепродуктов на внутреннем рынке в России составляет 110–120 млн т, то есть это более чем в два раза меньше, чем производилось до масштабных украинских атак. Правда, как отмечалось выше, перепроизводство сконцентрировано в сегменте дизеля, а вот бензина в 2023 г. в России производили всего на 16% больше, чем потребляли, поэтому за небольшим экспортом он почти весь шел на местные нужды. К тому же в РФ массово производится еще один нефтепродукт — нафта (англ. naphtha, смесь легких углеводородов), который почти весь идет на экспорт (прежде всего на Тайвань — именно эта новость на днях возмутила украинское инфопространство). Все это важно понимать, чтобы оценить влияние простоев НПЗ на узкое место в энергобалансе россиян — производство бензина.

С учетом всех вышеупомянутых данных, пока речь идет о существенном, но не 38%-ном сокращении производства на НПЗ. Будет хорошо, если это -20%. Причем чувствителен именно удар по бензиновой составляющей. Если принять, что для внутреннего рынка требуется около 104 тыс. т бензина в сутки (как в приведенных выше данных за 2023 г.), а производство до массированных атак составляло 121 тыс. т в сутки, то получается, что снижение последнего показателя на условные 20% (вследствие простоев на НПЗ в последние месяцы) означает дефицит в 7,2 тыс. т в сутки, или 7% (при условии действующего запрета на импорт). Это примерно 216 тыс. т в месяц. Ощутимо, но пока не катастрофично в масштабах России. (Здесь стоит добавить, что даже некоторые российские эксперты оценивают дефицит в 400 тыс. т в месяц, но это если принять, что все НПЗ, пораженные украинскими дронами за последние два месяца, полностью прекратили производство бензина в результате украинских атак.)

Империя защищается

Впрочем, у России есть план, как ответить на вызов. Кроме уже реализованного запрета экспорта, там хотят обнулить пошлины на импорт бензина из азиатских стран (Китая, Южной Кореи и Сингапура) из-за дальневосточных пунктов пропуска — соответствующую новость со ссылкой на письмо вице-премьера Александра Новака к премьеру Михаилу Мишустину опубликовал "Коммерсат". Правительство также полагается на увеличение поставок бензина из Беларуси. Планируется и еще одно решение: отменить запрет на использование нефтезаводами монометиланилина — присадки, позволяющей увеличить выпуск, но токсично действующий на человеческий организм (включая повышение риска рака), из-за чего запрещен в большинстве стран.

За счет всех этих мер власти рассчитывают увеличить предложение бензина на внутреннем рынке на 350 тыс. т, и добавить еще 100 тыс. т дизеля в месяц, или около 11,5 тыс. т и 3,3 тыс. т в сутки соответственно. Если это удастся, то в целом покроет действующие и даже будущие потери, которые, безусловно, будут. Но не все так просто. Ведь ключевое слово здесь — в целом.

Удары — в сердце

Нужно учитывать, что логистика поставок горючего строится, конечно же, вокруг НПЗ, поэтому выбывание мощностей в определенном регионе европейской части РФ нельзя сразу же и эффективно перекрыть даже за счет излишка бензина, скажем, из Сибири (если этот излишек там появится после открытия беспошлинного импорта из Азии). Следовательно, Украине следует фокусироваться больше не на общих объемах российской нефтепереработки, а на конкретных городах и территориях, особенно в центрах принятия решений и тех, откуда направляется на фронт военная техника. Логично, что очень уязвим Крым, где оккупационным властям уже пришлось ввести жесткие лимиты на топливо (максимум 20 л бензина на человека, с фиксированными ценами). Поступает информация о перебоях в сетях крупных нефтяных компаний в Кировской, Нижегородской и Костромской областях. Километровые очереди за бензином образовались даже на федеральной трассе Москва — Казань.

Итак, полного коллапса с бензином в России, скорее всего, никогда не произойдет. Но, возможно, это и не нужно. Наиболее значительные изменения часто происходят не тогда, когда ломается сразу вся система, а когда выходят из строя конкретные составляющие. Украина может эффективно лишать "огня" сердца легковых автомобилей и грузовиков во многих регионах европейской части РФ. В конце концов, боевые действия агрессор ведет здесь, в Европе. Поэтому сердце его военной машины также в опасности.