В мире об экономике. Давос против реальности, год Трампа и глобальная торговля обезьянами

В каждой стране своя информационная атмосфера. И в местных новостных лентах неизбежно теряются события, идеи, лайфхаки со всего мира, которые могли бы заинтересовать читателей делового СМИ. Мы снова выбрали несколько зарубежных публикаций последних дней и приводим их в пересказах на одной странице — самую суть.

За декорациями Давоса. Как превратить "капитализм стейкхолдеров" в настоящее благополучие

На этой неделе мировая элита в очередной раз собралась в швейцарских Альпах под лозунгом "капитализма стейкхолдеров". Но сейчас девиз Всемирного экономического форума в Давосе чрезвычайно контрастирует с реальностью. Этот конфликт анализирует профессор Университетского колледжа Лондона (UCL) и основатель и директор Института инноваций и общественных целей (IIPP) Марианна Маццукато в блоге на Project Syndicate.

Пока в Давосе обсуждают устойчивое развитие, обращает внимание автор, крупные государства прибегают к методам прошлого века — от прямого захвата нефтяной инфраструктуры Венесуэлы до экономического шантажа. Но, по мнению Маццукато, проблема не только в геополитике, но и в самой экономической системе, потому что рост ВВП сам по себе не может быть целью. Она доказывает, что фокусироваться нужно на решении конкретных проблем и называет такой свой подход экономикой миссий, которая окажет комплексное влияние на благосостояние общества.

"Например, миссия по декарбонизации экономики одновременно трансформировала бы энергетику, транспорт, пищевую промышленность и цифровые технологии. Миссия по достижению "здоровья для всех" могла бы способствовать улучшению результатов в сфере здравоохранения благодаря инновациям в таких отраслях, как биологические науки. Речь идет не о предоставлении преимущества определенному сектору, а о том, чтобы спросить, какова роль сектора в выполнении миссии".

Итак, измерять результаты, например, промышленной политики, нужно не только по таким макропоказателям, как ВВП, но и по конкретным целям в решении общественных проблем.

Вот авторские примеры. Эффективные государственно-частные партнерства включают условия, которые гарантируют, что господдержка создает общественную ценность. Американский закон CHIPS and Science Act поставил финансирование компаний в зависимость от инвестиций в развитие трудовых ресурсов, обеспечение ухода за детьми и даже ограничения практики обратного выкупа акций. Немецкий государственный банк KfW связывает низкопроцентные кредиты с целями декарбонизации. Литиевая стратегия Чили гарантирует, что горнодобывающие компании инвестируют во внутренние виды деятельности с добавленной стоимостью и соблюдают стандарты устойчивого развития, а государство получает значительную долю прибыли.

"Это не антибизнес-меры, а рамки взаимности, согласующие частные стимулы с государственными целями. Когда Великобритания предоставила 65,5 млн фунтов стерлингов на поддержку вакцины Oxford/AstraZeneca, она потребовала от компании работать на некоммерческой основе во время пандемии. Вот как выглядит настоящее партнерство: общие риски, общие вознаграждения и общая цель", — отмечает Маццукато.

Но приведенные выше примеры скорее исключения. Автор объясняет почему. Всю экономическую деятельность можно разделить на два вида. Первый — создание стоимости (принести обществу реальную пользу). Здесь все понятно. Второй — изъятие стоимости (ничего нового не создать, только перераспределить деньги). Это может быть рента. Или еще пример от Маццукато: австралийская компания Thames Water взяла огромные кредиты под залог инфраструктуры, выплатила эти деньги акционерам в качестве дивидендов, но не вкладывала в ремонт труб — это было чистое изъятие стоимости.

Итак, по мнению экономиста, стоит заботиться не только об уплате налогов (redistribution, перераспределение), но и о том, как создается стоимость (predistribution, предварительное распределение) с самого начала. То есть о том, что именно и для чего создается. Именно для этого Маццукато и предлагает объединять экономическую деятельность вокруг общественно важных миссий.

Первый год Трампа 2.0

Год повторного президентства Дональда Трампа в США стал периодом агрессивной перестройки. Мы упомянем основные экономические события и результаты, опираясь на аналитику Guardian.

Вернувшись в Белый дом с лозунгом борьбы с рекордной инфляцией, Трамп взялся за дерегуляцию энергетики и радикальное изменение торговой политики. Эффект виден, но противоречив.

Несмотря на то, что инфляцию удалось снизить по сравнению с пиками времен Джо Байдена, она остается устойчивой: по итогам 2025 г. индекс потребительских цен вырос на 2,7% и все еще превышает целевой показатель ФРС. В то же время рост рабочих мест замедлился, а уровень безработицы в декабре 2025 г. зафиксировался на отметке 4,4% (что для Штатов достаточно много).

В центре внешнеэкономической стратегии Трампа оказались тарифы, которые он называет своим "любимым словом". 2 апреля 2025 г., в день, который администрация окрестила "Днем освобождения", американский лидер радостно ввел 10% пошлины на импорт и дополнительные (более высокие) ставки почти для 90 стран. Фондовый индекс S&P 500 тогда пережил резкое падение, но со временем восстановился и даже достиг новых рекордов благодаря инвестициям в технологический сектор и искусственный интеллект. Да и инвесторы выработали выжидательную стратегию поведения на случай шокирующих заявлений и решений нового хозяина Белого дома (еще с весны набирал популярность акроним TACO, что в "расшифровке" означает "Трамп всегда попятится")

Однако пошлины подтолкнули цены на импортные товары для самих американцев и ощутимо ударили по некоторым отраслям США, в частности по сельскому хозяйству.

Энергетический сектор претерпел не менее радикальных изменений под девизом "Вrill, baby, drill". Трамп объявил чрезвычайное положение в энергетике, отменив ограничения на фрекинг (гидроразрыв пласта) и расширив доступ к бурению. Благодаря этому стали выдавать на 55% больше разрешений на добычу. США закрепили статус ведущего производителя и экспортера нефти и газа, однако обещание снизить внутренние цены на электроэнергию вдвое осталось невыполненным (средняя стоимость электричества для домохозяйств выросла почти на 5%).

В то же время Вашингтон окончательно разорвал связи с международными климатическими инициативами, выйдя из Парижского соглашения и Рамочной конвенции ООН об изменении климата.

Отдельным экспериментом года стало создание распиаренного Департамента правительственной эффективности (DOGE) под руководством Илона Маска. Проект, целью которого было сокращение триллионов бюджетных расходов, завершился досрочно в ноябре 2025 г., оставив после себя хаос в системе иностранной помощи и массовые увольнения государственных служащих. Сам Маск впоследствии назвал эту инициативу "побочным квестом".

Наконец, несмотря на рост ВВП до 4,3% в IV квартале 2025 г., только 36% американцев одобряют экономическую политику Трампа. Критики отмечают, что его налоговые инициативы, такие как Working Families Tax Cut Act, фактически перераспределяют богатство в пользу миллиардеров, оставляя рабочие семьи один на один с кризисом доступности жилья и здравоохранения.

Европа потеряла хмельное оружие против Америки

Накануне саммита в Давосе президент США Дональд Трамп пригрозил ввести 200%-е пошлины на французские вина и шампанское за то, что президент Франции Эммануэль Макрон отклонил его предложение присоединиться к так называемому Совету мира (по Газе). Это заявление можно было бы списать на импульсивный нрав хозяина Белого дома, который не выпускает из рук свой любимый инструмент — таможенные ставки, регулирующие доступ товаров со всего мира на "великолепный американский рынок". Однако подобные угрозы в отношении алкогольной продукции из Европы звучали и ранее — в начале прошлой весны, когда Трамп только "расчехлял" свое тарифное оружие. Вопрос: есть ли принципиальные причины для таких угроз?

Неожиданный, хотя и логичный ответ дает историк и экономический аналитик Нил Фергюсон в недавнем видеоролике о мировом порядке. Анализируя методы Трампа и работы с Европой, он вдруг замечает проблему: американцы стали меньше пить, особенно европейского вина.

"На первый взгляд, это положительный тренд для здоровья, но для европейской геополитики это катастрофа. Раньше у Европы был мощный рычаг давления: в торговых спорах они всегда могли пригрозить введением пошлин на американские товары или, наоборот, манипулировать доступом своего алкоголя на огромный рынок США. Но теперь, когда американское стремительно трезвеет, этот аргумент больше не работает", — утверждает аналитик.

Фергюсон завершает тему эпатажным выводом: "Страны становятся наиболее опасными именно тогда, когда они трезвые. Трезвая Америка — это страна, сосредоточенная на собственных интересах, и на нее больше не действуют старые методы "мягкого" культурного или гастрономического влияния Европы".

Обезьяны по цене автомобиля. Как США попали в зависимость от китайских макак

Для Соединенных Штатов возникла особая угроза в конкурентном противостоянии с Китаем. Дефицит обезьян. Дело в том, что мировая фармацевтика нуждается для лабораторных исследований в десятках и даже сотнях тысяч обезьян (преимущественно макак-крабоедов). Из-за особенностей процесса размножения, рыночной конъюнктуры и растущих потребностей в лабораторных приматах самого Китая — поставки в Америку обрываются, а цены растут. Известный историк экономики Адам Туз посвятил этой теме блог, основанный на материалах финансовой периодики и научных статьях.

Прежде всего автор отмечает, что с экономической точки зрения, ситуация на рынке нечеловеческих приматов (NHPs) является индикатором развития сектора биотехнологий: чем выше там динамика — тем больше животных нужно ученым. Кризис, вызванный COVID-19, дал толчок фармрынку. Но после угасания пандемии и соответствующего падения цен на обезьян в 2023 г., питомники не увеличивали популяцию приматов. Поскольку обезьяны до состояния, пригодного для клинических испытаний, растут около четырех лет, уже сейчас ощущается дефицит предложения для "фармы", а цены идут вверх.

Стоит отметить, что стоимость обезьян на уровне хорошего автомобиля, конечно же, будет закладываться в цены для потребителей, когда разработанные препараты выпустят на рынок.

Важно, что Китай теперь не только массово разводит лабораторных обезьян, но и больше всех использует их в лабораторных исследованиях. Например, пекинская компания Joinn Laboratories или китайские подразделения глобальных гигантов скупают целые обезьяньи фермы, чтобы гарантировать себе доступ к ресурсам.

Еще один нюанс: пока на западных ученых оказывают давление зоозащитники, китайские лаборатории предлагают исследователям "тихую гавань" с избыточным предложением приматов.

Здесь начинается геополитика. США испытывают стратегическую уязвимость. Ведь американские лаборатории используют около 70 тыс. обезьян в год, но 60% импорта традиционно зависело от Китая (когда Пекин во время пандемии остановил экспорт, рынок США погрузился в хаос).

Да и в целом в последние годы на мировом рынке наблюдается значительный дефицит NHP из-за ограничения экспорта (в частности из Китая) и роста спроса на биотехнологические исследования.

К тому же перспективы американской "фармы" ухудшились с приходом новой администрации и назначением Роберта Кеннеди-младшего главой Департамента здравоохранения. Его риторика о "полном прекращении экспериментов на животных" и планы закрыть семь национальных приматологических центров США, превратив их в заповедники, ставят под угрозу разработку вакцин и лекарств от нейродегенеративных заболеваний.

Вкратце ситуация такова. Без обезьян невозможно вывести на рынок ни один сложный биопрепарат. Нехватка приматов в Штатах приведет к тому, что клинические фазы будут переноситься в Азию. А повышение цен на подопытных увеличивает конечную стоимость лекарств. Если же США примут политическое решение запретить импорт лабораторных обезьян, Китай окончательно монополизирует рынок доклинических исследований.

Сегодня цена макаки — это не просто строчка в финансовом отчете. Это цена безопасности здравоохранения. И пока Вашингтон готовится к "этическим войнам", Пекин просто строит новые вольеры.

Бум единорогов: почему компаниями с миллиардной стоимостью больше никого не удивишь

В свое время из Кремниевой долины в мир бизнеса и больших финансов пришли особые "существа" – единороги. Так стали называть стартапы с рыночной оценкой свыше миллиарда долларов. Метафора намекала на почти магическую редкость. Однако если посмотреть сейчас – то финансовый пейзаж изменился до неузнаваемости. По данным частной платформы рыночных данных Pitchbook, в мире уже более 1569 активных компаний с таким статусом.

"Эти существа больше не являются столь мистическими", — констатирует издание Rest of World, описывая историю компаний такого "вида".

Как до этого дошло? Изменения начались в 2010-х на фоне низких процентных ставок, но настоящий перегрев на биржах произошел во время пандемии. Пока мир находился в локдауне, венчурные капиталисты заключали мегаугодия через Zoom, возможно, веря, что цифровая экономика будет расти вечно. Результат был потрясающим: только за 2021 г. появилось более 630 новых единорогов. Это было время стратегии, которую иронически называют "распыли и молись" (spray-and-pray). Инвесторы, в том числе гиганты типа Tiger Global, выписывали огромные чеки в надежде, что хотя бы одна ставка из десяти перекроет все остальные риски.

Новые единороги: количество компаний с рыночной оценкой в $1 млрд и более (ежегодный прирост)

Однако за каждым бесконтрольным ростом идет расплата. Когда период "дешевого капитала" закончился, многие стартапы оказались на мели. Символом крушения стали не только финансовые отчеты, но и громкие скандалы. Банкротство криптобиржи FTX и индийского образовательного гиганта Byju's обнаружили темную сторону погони за капитализацией. Некоторые основатели, например руководитель индийского стартапа по обслуживанию авто GoMechanic, позже откровенно признавали, что шли на финансовые махинации во имя "рост любой ценой".

Сейчас рынок пытается обрести новое равновесие. В 2023 г. количество новых единорогов упало до восьмилетнего минимума — их появилось "лишь" 133. Но святое место пусто не бывает: на смену общему ажиотажу пришел бум искусственного интеллекта. И пока OpenAI готовится к триллионному IPO, издание Rest of World задает сакраментальный вопрос: усвоили ли мы уроки прошлого? Ведь история доказывает, что миллиардная оценка — это лишь число, не гарантирующее выживание.