"Поле изуродованных трупов". Как армия отца Махно смела деникинцев под Уманью
До сентября 1919-го мало кто мог предположить, что именно повстанческие формирования под руководством украинских анархистов нанесут белому движению удар убийственной силы
К началу осени 1919 года многим казалось, что в европейской части бывшей Российской империи белогвардейцы Антона Деникина уверенно всех побеждают. Основания для таких выводов выглядели неоспоримыми. Добровольческая армия Владимира Май-Маевского, еще в середине лета захватившая Екатеринослав, Полтаву и Харьков, вела успешное наступление на Москву. Дивизии генерала Николая Бредова 31 августа вошли в Киев, который был сразу же объявлен частью "единой и неделимой России". Отряды Украинской Народной Республики (УНР) вынуждены были отступить из Киева в район Житомира. Войска Новороссийской области генерала Николая Шиллинга 23 августа захватили Одессу. Подчиненная Шиллингу и усиленная казацкими бригадами 4-я пехотная дивизия Якова Слащева преследовала махновцев, выбитых с считавшейся территории.
Вряд ли до сентября 1919-го кто-то из многочисленных врагов махновцев мог предположить, что именно повстанческие формирования под руководством украинских анархистов в ближайшее время нанесут белому движению удар убийственной силы. Удар, разрушающий деникинский тыл, сыграет важную роль в срыве похода на Москву и, наконец, окажется одним из главных факторов в поражении всего "белого дела". Генерал Слащев признавал махновщину опасным противником, но задним числом, в своих воспоминаниях о лето-осени 1919 года: "Петлюра действовал вяло и нерешительно. умении быстро формировать и держать в руках свои части, вводя даже довольно суровую дисциплину. В сентябре же 1919-го Слащев отдавал самоуверенные приказы с указаниями "покончить с бандами Махно в трехдневный срок".
Объявленный большевиками вне закона Махно в июне 1919-го ушел с фронта Красной армии с небольшим отрядом в несколько десятков человек. С тех пор он вел партизанскую войну против красных, а когда восточная часть Украины оказалась под властью деникинцев против белых. Постепенно отряд увеличивался — сказывалась реальная поддержка со стороны крестьян и рабочих и авторитет среди рядовых красноармейцев, которые в одиночку и небольшими группами присоединялись к махновцам.
В середине июля 1919-го было объявлено о создании Повстанческой армии, насчитывавшей к тому времени около полутора тысяч бойцов. Почти сразу после создания армии махновский Военно-революционный совет (ВРР) впервые обратился к руководству УНР с предложением заключить союз против красных и белых на основе признания независимости Украины и осуществления принципов народовластия в виде свободных Советов рабочих, крестьянских и казацких депутатов и Всеукраинского съезда. Представитель ВРР левый эсер Фома Шпота добрался до Каменец-Подольского, где находилась Директория УНР, но договориться о союзе ему тогда не удалось. Не имея других союзников, кроме работающего населения, испытывая постоянный дефицит боеприпасов, махновцы медленно отступали на запад, без особого успеха, пытаясь сдержать наступление деникинцев. В одном из сражений этого времени погиб начальник штаба Повстанческой армии Григорий Махно, родной брат Нестора.
Отступали и части красного Южного фронта, состоявшие в основном из таких же украинских крестьян и рабочих, что и армия Махно. Их забирали на север, в Россию, и отступить значило оставить под властью Деникина свои дома и семьи. Слухи о Махно, который хочет не уходить из Украины, а сражаться за нее, накладывались на плохо скрытое недоверие к большевистским командировам и комиссарам, не принесшим ничего, кроме продразверстки и чекистского террора. Об "анархо-махновских настроениях" красноармейцев упоминается во многих отчетах политотделов лета 1919 года.
Эти настроения воплотились в действии, когда Махно, поддерживавший тайные связи со своими единомышленниками в красных частях, призвал их вернуться в восстание. В ночь на 13 августа возле городка Новый Буг Херсонской области произошло восстание 3-й бригады 58-й дивизии, во главе которого стали кадровые махновцы Александр Калашников, Виктор Билаш, Александр Клейн, Абрам Буданов и другие. Арестовав комбрига Георгия Кочергина, комиссаров и бывших царских офицеров-военспецов, восставшие избрали Калашникова своим командиром и постановили присоединиться к Махно. Движение охватило и другие части 58-й дивизии, в результате чего у Калашникова вскоре оказалась целая армия — более 20 тысяч штыков и сабель с артиллерией, пулеметами и тремя бронепоездами.
До 26 августа "Южная группа повстанцев-махновцев" Калашникова соединилась с двухтысячным отрядом Махно возле села Добровеличковка Елисаветградского уезда. Здесь состоялось общеармейское совещание махновских командиров, завершившееся формированием Украинской повстанческой армии имени Отца Махно (УПАБМ). Более привычное для нашего современника название "Революционная повстанческая армия Украины" стало использоваться несколько позже, с октября 1919-го.
На этом же совещании были избраны командование, штаб и другие армейские службы (инспекции кавалерии, артиллерии, продовольственного и артиллерийского снабжения, связи, отдел формирования, контрразведка и т.п.), утверждена структура армии, состоявшая из трех бригад (Донецкой, Азовской и Екатерино других).
В начале сентября УПАБМ попыталось организовать оборону в районе станции Помочная неподалеку от Добровеличковки. Четыре дня, с 3 по 6 сентября, станция то и дело переходила из рук в руки, атаки белых сменялись бешеными контратаками махновцев. Но в итоге повстанцы были вынуждены отступить, прежде всего из-за нехватки патронов и снарядов. Чтобы усложнить движение противника, УПАБМ теперь шла по степи, подальше от железных дорог. Бронепоезда, конечно, пришлось взорвать.
С армией отступали и беженцы – тысячи крестьянских семей, спасавшихся от Деникина и белого террора. Секретарь ВРР и будущий историк махновщины Всеволод Волин писал в воспоминаниях: "Это была настоящая миграция крестьян. волами), на разнообразных повозках, со своими продовольственными и медицинскими службами. Вся эта масса представляла собой армейский обоз.
13 сентября 1919 передовые части УПАБМ вышли в Умань, где держала фронт Первая бригада украинских сечевых стрелков армии УНР. Между махновскими и украинскими командирами начались переговоры о заключении военно-политического союза с целью совместной борьбы с деникинцами. Полки махновской Первой Донецкой бригады заняли участок фронта к югу от Умани, где вместе с сечевыми стрелками начали готовиться к обороне против белых.
На следующий день переговоры приобрели официальный характер. Правда, обе стороны не слишком доверяли друг другу: только 7-8 месяцев назад махновцы и петлюровцы вели между собой ожесточенную войну на Екатеринославщине. Да и идейные разногласия между сторонниками независимого украинского государства и сторонниками безгосударственного строя преодолеть было невозможно. Но угроза со стороны всеобщего врага заставляла искать компромисс.
20 сентября договор о союзе был заключен. Со стороны махновцев его подписали уже известные нам Шпота, Волин и главный махновский дипломат Алексей Чубенко, со стороны УНР — глава Директории Симон Петлюра и командир Киевской дивизии Юрий Тютюнник. Текст договора никогда не публиковался, его оригинал до сих пор не обнаружен, и восстановить его содержание можно только по воспоминаниям участников тех событий. УПАБМ и УНР обязались вести общую борьбу против белых и красных, при этом УПАБМ вошла в оперативное подчинение штаба Армии УНР. В свою очередь Армия УНР должна была предоставить махновцам оружие, боеприпасы и другое военное имущество, а также забрать в свои лазареты раненых.
По свидетельству Виктора Билаша, УПАБМ был выделен участок фронта к югу от Умани протяженностью 40 км и глубиной в тыл 60 км, причем махновская пропаганда за пределами этой территории и в войсках УНР запрещалась. Последний пункт махновцы истолковали буквально: они напечатали воззвание "Кто такой Петлюра?", в котором глава Директории назывался "врагом трудового народа", который в свое время "продал Украину немецким генералам", а ныне "продает французским и английским капиталистам, пытаясь добиться власти над нами", но распространился. В ближайшие дни дни уманские лазареты приняли до 8 тысяч раненых повстанцев, а махновская армия получила, наконец, столь необходимые ей патроны, — 125 тысяч штук безвозмездно, еще 575 тысяч было куплено за 50 тысяч рублей золотом.
22 сентября 4-я пехотная дивизия генерала Слащева начала наступление на Умань. Слащев был так уверен в своем успехе, что в тот же день начал раздавать награды за еще не одержанную победу. Как позже упоминал белый мемуарист Владимир Альмендингер, в Симферопольский офицерский полк было доставлено 109 георгиевских крестов и 7 медалей, а командир полка Сергей Гвоздаков получил звание генерал-майора.
В последующие дни окрестности Умани стали ареной жестокой битвы: враждующие стороны шли в атаки и контратаки, занимали ту или иную деревню. В воспоминаниях участников мелькают названия "Крутенькое", "Перегоновка", "Рогова", "Копенковатая", "Островок". Эти деревни то оставляли под натиском противника, то через несколько часов снова шли на их штурм. В целом успех был на стороне белых, медленно, которые ценой больших жертв, но теснили противника.
25 сентября Отдельная казачья бригада генерала Николая Склярова внезапным ударом захватила Умань. Сечевые стрелки, оборонявшие город, оказали ожесточенное сопротивление, но были разбиты, а сотня сечевиков даже перешла на сторону деникинцев. Российские казаки расправились с ранеными "петлюровцами" и находившимися в госпиталях махновцами и не успевшие эвакуироваться.
С падением Умани и уходом украинских войск УПАБМ оказалась оцеплена с трех сторон, ее судьба казалась решенной. Слащев издал приказ по дивизии, в котором указал, что махновцы "полностью деморализованы, дезорганизованы, испытывают недостаток в продуктах и оружии" и поставил задачу "покончить с бандами Махно" за три дня.
26 сентября белые атаковали Рогову, махновцы — Копенковатую. Обе атаки закончились безрезультатно.
В 2 часа ночи 27 сентября 1919 года на позициях напротив занятой белыми Перегоновками подрывная команда Алексея Чубенко взорвала две тысячи морских мин, хранившихся в махновских обозах больше месяца. Мощный взрыв стал сигналом перехода УПАБМ в общее наступление.
Южный фланг махновцев быстро смял противостоящие ему белые части — они состояли в основном из только что прибывших на фронт одесских и херсонских гимназистов. На севере махновская конница после короткого боя ворвалась в Умань, где разбила и рассеяла казачьи бригады генералов Николая Склярова и Георгия Андгуладзе.
До утра деникинцы удерживали позиции только в центре фронта, у Перегоновки, где окопались и отражали атаки махновцев плотным пулеметным огнем офицерские и пластунские полки. По свидетельству Билаша, штаб армии колебался: "Положение создавалось неважное, и мы решили приостановить штурм к подходу конных частей, но Махно настаивал развивать атаку. Он явился на передовую линию со своей сотней и бросился в деревню Перегоновку;
В этот критический момент в тыл белым вышла вернувшаяся из Умани кавалерия повстанцев. Оказавшись между двумя огнями, оборона деникинцев пала: 1-й и 2-й лабинские пластунские полки предпочли сдаться, солдаты 51-го Литовского полка вступили в рукопашный бой и, по словам Билаша, "дрались до последнего, пока не были изрублены". Симферопольский, Феодосийский и Керчь-Еникальский офицерские полки выстроились в каре и пытались пробиться на восток.
Владимир Альмендингер, один из немногих офицеров, кто тогда выжил, позже вспоминал: "Роты шли обреченные на гибель. Знали, что пощады не будет. Двигались без дорог по крупной пахоте. Солнце начало припекать. По пятам двигалась пехота махновцев, но цепи наши расстрела противника все время набрасывалось на нас на обоих флангах (…) Падали раненые и, чтобы не попасть в руки врага, сами себя достреливали. атаки они отбили, но артиллерия махновцев, выезжая поорудийно, перестреливала цепь картечью. Преследование остатков офицерских полков прекратилось только к вечеру, когда "в течение 25-ти верст, от реки Ятрань до Синюхи, поле покрывалось изуродованными труппами офицеров".
Победа махновцев под Перегоновкой была несомненна. По подсчетам Билаша, деникинцы потеряли убитыми 18 тысяч человек, "около 5000 захваченных в плен были разоружены и отпущены по домам", а офицерские полки и казачьи бригады были полностью истреблены и прекратили существование. Последнее, вероятно, не соответствует действительности, поскольку названия разбитых махновцами частей встречаются в описаниях кампаний конца 1919 г. и 1920 г.. Но важнее было другое: после 27 сентября тыл деникинцев оказался ничем не защищен. 28 сентября 1919-го Украинская повстанческая армия имени Отец Махно двинулась в победный рейд на Екатеринославщину и Северную Таврию, пройдя через две недели 600 верст и овладев огромной территорией от Кривого Рога до Бердянска. Это было началом конца деникинщины.